Личная награда Альфы

Глава 8

Даже открыв дверь своей квартиры, я всё ещё не могла поверить, что на самом деле приехала сюда с Артисом. Точнее, Артис привёз нас на своём навороченном Бентли. Видимо, он был не очень хорошо знаком с Лондонской географией, поэтому название моего района не вызвало у него никаких эмоций — он просто задал адрес через GPS, не ожидая никакого подвоха.

Но подвох был.

С момента моего отделения от родителей и переселения в Лондон, моё финансовое положение значительно улучшилось. Я определённо могла бы переехать куда- нибудь в тихий, приличный район, где соседи обычно неделями обсуждают новый, только что открывшийся eco friendly, zero-waste магазинчик на углу двух улиц, где наконец-то можно купить зубную пасту в таблетках. И неважно то, что цена одного флакончика этих «таблеток» в десять раз выше тюбика нормальной зубной пасты — ведь на экологии нельзя экономить.

В благополучном мирке этих людей все дети всегда были сыты, хорошо и модно одеты, а жены не подвергались насилию просто за то, что они родились женщинами. Хотя… наверное, не в вещах дело. В отношениях внутри семьи… Они были слишком счастливы и слишком часто демонстрировали эту свою счастливую жизнь, где отцы играют с сыновьями в футбол, катают своих дочек на велосипедах, и все вместе готовят воскресные обеды на всю свою большую семью.

Именно поэтому я никогда не любила наши замечательные английские парки летом — в это время года счастливые английские семьи устраивают пикники на лужайках парков. Со мной такого никогда не случалось: я была единственным, нежеланным ребенком, которого вдобавок едва не сплавили замуж за первого попавшегося мужика.

Впрочем, вряд ли бы Джош на мне женился — может, к моменту начала наших отношений он и не был официально женат на матери своего ребёнка, но даже он не смог бы жениться на одной, а делать детей — другой.

Так что, мне было комфортно здесь, в этом районе, вместе с остальными отверженными.

Однако Викинг явно считал по-другому.

Едва только мы вошли в мою студию, Артис тут же предложил мне собрать все необходимые вещи.

— Тебе пора, — замотала я головой, решительно игнорируя иррациональное желание прижаться к щекой к его груди. — Такую дорогую машину не стоит оставлять надолго без присмотра.

— Дорогая, никто не сможет встать на пути у оборотня, желающего пометить свою истинную пару.

— Ну да, оборотни, — закивала я головой, на что Артис весело усмехнулся.

— Какая у меня храбрая малышка.

А затем, с видимым затруднением оторвав от меня свой взгляд, он быстро прошёлся глазами по моей конуре и деловито предложил:

— Если не хочешь сразу ехать в Ригу… Альфа Рамзи предложил нам немного пожить в его Шотландском замке. Тебе помочь собрать чемодан?

— Мой чемодан остался в багажнике отцовской машины, — ответила я тихо. К счастью, Викинг не стал предлагать взять другой — видимо, обзор моей комнатушки навёл его на мысли, что другого чемодана у меня просто нет.

Вместо этого он просто широко улыбнулся.

— Ещё лучше, — обрадовался Артис, схватив меня за руку. — Купим всё на месте.

— Нет! — я замерла, выжидающе глядя на то место своей руки, которое он обхватил пальцами. — Пожалуйста, я не хочу никуда ехать. Я устала и хочу остаться дома.

Артис сверкнул взглядом, но настаивать на своём не стал.

— Хорошо, — согласился он с таким тоном, что я сразу поняла: моя победа ненастоящая, а его — всего лишь дело времени.

«Ну, это мы ещё посмотрим», — подумала я, вслух же сказала совсем другое:

— Артис, тебе права пора, — при этом я старательно избегала встречаться с ним взглядом — боялась поддаться наваждению, которое требовало от меня как раз обратного: во что бы то ни стало задержать моего Викинга дома: не выпускать, не отпускать, и не оставаться ни минуту без него.

Но вместо этого я подошла к входной двери и открыла её, пропуская мужчину к выходу.

«Так надо», — мысленно твердила я самой себе, закрывая за Артисом дверь. — Здесь всё равно недостаточно места, чтобы можно было остаться переночевать второму человеку.

Это были не совсем честные размышления. Откровенные пришли чуть позднее, когда я призналась самой себе в собственных страхах.

«Я не выдержу сейчас этого. Ни родителей — оборотней, ни ещё одного навязанного жениха, ни чужого дома — неважно, в Шотландии ли этот дом или Риге».

В голове была полная неразбериха, а на сердце… с уходом из моей квартиры Артиса, мир вокруг меня как будто сразу потускнел и потух.

Я неприкаянно походила по студии, переложила несколько вещей туда обратно, так и не найдя лучшего места для старой вазы, которую я нашла где-то на блошином рынке Санкт- Петербурга; пледу, который мне когда-то давно купили родители; стопке счетов, которые я до сих пор не разобрала, и прочей мелочевке, которая обычно захламляет наши дома.

Промаявшись так где-то около часа, я сходила в ванную, а затем решила сразу же отправиться спать, несмотря на то, что время было ещё совсем уж детское: в районе десяти вечера.

Родителям я звонить не стала.

Более того, я даже выключила телефон, решив, что для одного дня я услышала достаточно: оборотни, Альфа-вожаки, истинные пары… С ума можно сойти!

И ладно, будь мы семейкой из сериала про сумеречную зону или там про вампиров и вурдалаков — так нет же, вполне приличные люди: и отец и мать — оба видные ученые с докторской степенью.

Накрыв лицо подушкой, я истерично рассмеялась: либо я, либо кто-то в моём окружении сошёл с ума… А вдруг я сама? И Викинг, примчавшийся за мной из Риги — всего лишь плод моего больного воображения? Я вот где-то читала, что иногда буйно помешанные буйно самоудовлетворяются… может, это как раз мой случай? Не в смысле самоудовлетворения, а в смысле желания? Допустим, организм запомнил реакцию на настоящий образ (Артис мне тогда, в гостинице, очень понравился), и теперь мой мозг просто воспроизводит этот самый образ с дополнительными деталями.

Хм, только вот неувязочка выходила: я действительно хотела Артиса, как только женщина может хотеть мужчину; но у меня никогда не было ничего подобного с Джошем. Как бы мой мозг мог воспроизвести чувства, которых до этого не испытывал? Нет, не получалось с сумасшествием.

К тому же, меня тянуло к моему Викингу не только как сексуальному объекту!

Это казалось бредом, но Артис как будто оказался давно потерянной частью меня — и эту самую часть я только что нашла…

Проворочавшись в кровати какое-то время, я, наконец, сдалась и отправилась к плите, чтобы сделать себе чай. Есть почему-то не хотелось. Вообще, прислушавшись к своему организму, я с удивлением поняла, что мне не хочется ни пить, ни спать, ни есть… — только открыть входную дверь и бежать на улицу в надежде отыскать там, в лондонской темноте, своего Викинга.

Бррр…

Чтобы занять чем-то мозги, я включила компьютер и принялась искать информацию об оборотнях. Мифы, слухи, какие-то статьи из желтых газет.

Но ни один ресурс не выдерживал серьёзной критики. Нет, правда, допустим, мой отец был тем самым оборотнем из статей. Как же тогда он сдерживался каждое полнолуние в течение многих лет, чтобы не покусать маму … ну, или меня, когда я находилась с ними в одном доме? Ведь тот рыжий Альфа сказал, что мама до сих пор человек. Или (чисто в порядке бреда) у оборотней их формата оборотнический ген передаётся только по крови? А что, звучит интересно. По крайней мере, если вспомнить слова Альфы насчёт меня, то так оно и получалось. Только вот предания и мифы говорили о совсем другом…

Правда, были ещё псеглавцы. О существах с телом человека и лицом собаки писали Гесиод, Геродот, даже Аристотель; о них упоминалось в самых разных, в том числе очень уважаемых, источниках — и как раз это проигнорировать я не могла.

Правда, отец никогда не ходил по дому с собачьей головой.

«А может, и ходил, просто ты об этом ничего не знаешь», — шепнул мне мой внутренний голос, напоминая про моё одинокое детство в пансионе.

Я потёрла лицо, покосилась на выключенный телефон, и… не решилась пока его включать. Время между тем перевалило за полночь, а сон всё не шёл. Погасив компьютер, я снова легла в кровать, снова принялась там вертеться, чувствуя, как будто схожу с ума…

Мне внезапно захотелось выйти подышать свежим воздухом.

Мой райончик был не из тех, где можно спокойно гулять среди ночи в пижаме, но я решила, что просто постою у входа в здание — мне как будто стало необходимым подышать хотя бы пять минут свежим ночным воздухом. Взяв ключи, я открыла дверь и … увидела Артиса.

…Он сидел на полу, напротив моей двери, вытянув длинные ноги поперек пустого коридора.

Мой Викинг вскинул голову, едва я только отперла дверь — и мы тут же встретились взглядами.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я, чувствуя, как дрожит мой голос. Он что, просидел здесь всё это время?

— Артис, здесь же неудобно.

— Это отличное место, чтобы провести ночь, — улыбнулся Викинг.

— Нет, ты что…

— Всё в порядке, маленькая, — пожал плечами Артис. — Если ты не готова позвать меня к себе, я превосходно отдохну прямо здесь.

— Ты не можешь спать на грязном холодном полу.

Моя фраза показалась Викингу чрезвычайно веселой.

Рассмеявшись, он покачал головой, как бы отметая любые мои возражения, а затем, сверкнув взглядом, вдруг произнес:

— Алексис, зов твоей души, аромат твоего тела, и просто ощущение твоего присутствия рядом сводит меня с ума от счастья. Грязный пол — сущая ерунда.

И что мне оставалось после таких слов?

Впрочем, нет, не слова меня купили — я давно уже не доверяла словам, но всё ещё доверяла поступкам. Артис много часов оставался под моей дверью — и ведь не было никакой надежды, что я вдруг соберусь наружу.

— Мне очень понравилась Рига, — уклонившись таким образом от главной темы, я решила зайти издалека. — И я не могу позволить гостю из Латвии спать на полу.

Я пошире открыла дверь, приглашая мужчину внутрь.

Поднявшись, Артис подошёл к моей двери, встав в дверном проёме — как раз напротив меня.

— Ты уверена в том, что делаешь? — спросил мужчина, поймав мой взгляд. Его серые светлые глаза, казалось, готовы были пробуравить меня насквозь.

— А что я делаю? — спросила я, внезапно испугавшись, что может быть в Латвии (я пока даже мысленно не могла произнести «у оборотней»), приглашение в дом имеет какой-то другое, сакральное значение… вроде вот вампиры не могут зайти в дом без приглашения. О нет, какая чушь!

— Я просто приглашаю тебя переночевать, — протянула я, чуть посторонившись, чтобы дать Викингу возможность войти внутрь. И сразу же возникала проблема: кроме кровати, лишнего спального места у меня не было. Я мысленно, в уме, прикидывала, какие одеяла можно постелить рядом с креслами, чтобы Артису было удобно.

Закрыв за ним дверь, я вежливо поинтересовалась у мужчины, хочет ли он чая, кофе или может быть перекусить.

— Правда, холодильник у меня совсем пустой, — виновато развела я руками. — Но печенье есть, сыр в вакууме.

— Не беспокойся, — улыбнулся Викинг, поймав меня за руку, когда я проходила мимо него к шкафу. — Хотя мне нравится, как ты беспокоишься обо мне.

Я хотела было сказать, что это простое гостеприимство, но… мне не хотелось врать ни ему, ни себе. Ради простого гостеприимства никто не будет пускать незнакомого мужчину к себе в студию— даже не в однокомнатную квартиру, где хотя бы есть отдельная гостиная, а, считай, что в собственную спальню!

Виновато улыбнувшись, я осторожно высвободила свою руку и принялась вытаскивать одеяла из шкафа.

— Ты только что сказала, что не позволишь гостю из Латвии спать на полу, — поглядывая на толстое одеяло в моих руках, ухмыльнулся Викинг.

— Я не сплю с незнакомыми мужчинами! — продекларировала я, прижимая одеяло к себе. И только затем поняла, что я ляпнула. — То есть, я хотела сказать… что я не предполагала… не предлагала…

Артис многозначительно приподнял левую бровь.

— Алексис, солнышко, на этой кровати ничего, кроме старого доброго сна и не получится.

— Почему это? — удивленно вырвалось у меня. Я даже покосилась на свою постель: кровать как кровать, ничего особенного. Мне даже стало немного обидно за свою любовно выбранную мебель.

Артис тут же довольно рассмеялся — это «довольство» прямо сочилось из него.

— Потому что крохотные размеры твоей кровати не позволят мне проделать с тобой ничего из того, что я задумал, — протянул Викинг, подойдя ближе. Нависнув надо мной, он отобрал у меня одеяло, которое я держала в качестве своеобразного щита, и переложил его в кресло неподалеку. — Ты красная, как помидор.

— Ты говоришь возмутительные вещи.

—..И такая неопытная, — улыбаясь, он ласкал меня взглядом, мягко обнимая при этом за талию. — Мне нравится.

— Артис, я не неопытная…я жила с парнем.

Что я вообще такое несу? Какое ему дело до моего прошлого? Какое мне дело до его мыслей о моём прошлом? И вообще…

— … что я такое несу, — простонала я вслух. В ответ меня притянули ещё ближе к горячему и жёсткому мужскому телу.

— Маленькая моя, я же оборотень, у меня волчий нюх, — ровным тоном произнес Артис. — Я не чувствую ни на тебе, ни в этой квартире ни одного постороннего запаха.

Он отвёл прядь моих волос в сторону.

— Если у тебя кто-то и был, то давно и очень недолго, иначе бы ты не осталась такой неискушённой.

— Почему ты называешь меня маленькой? Мне на днях уже исполнилось двадцать пять лет, — попыталась я перевести тему в другое русло.

— Во-первых, я на девять лет тебя старше, — усмехнулся Викинг, которого явно не обманула моя попытка изменить тему. — А во-вторых, я в два раза больше тебя.

Его руки, снова скользнув на мою талию, приподняли меня вверх — так, что наши глаза оказались на одном уровне.

— Ты должна решить: или прогоняешь меня за дверь, или мы ложимся спать вместе. Я всё равно не смогу уснуть, не прижав тебя к себе.

— Только спать, и ничего больше? — обеспокоенно спросила я.

— Если ты разрешишь себя обнять, будет вообще всё замечательно, — усмехнулся Артис. — Алексис, тебе не надо меня бояться: ни один оборотень не в состоянии причинить вред своей истинной паре.

— Прости, пожалуйста, но я не готова сегодня обсуждать ещё и это, — пробормотала я, осторожно высвобождаясь из его рук.

— Я же сказал, что не буду принуждать тебя оставаться со мной в одном комнате, — ровным тоном произнес мой Викинг; только желваки на его лице выдавали настоящее настроение мужчины, — Я могу спокойно переночевать в коридоре.

— Что? Ох, Артис, ты всё не так понял, — я покачала головой. — Я имела в виду, что не хочу обсуждать оборотней.

— А что здесь обсуждать? — мгновенно расслабился Викинг. — Воспринимай нас как ещё одну расу… Или народ. Говорят, ученые до сих пор открывают на земле неизвестные народности.

Он развёл руками.

— Ну вот.

— Если бы отец рассказал мне сегодня, что он принадлежит к экзотическому племени гавгав — уфуф, я бы с радостью приняла своё наследие. Но поверить в то, что папа на самом деле оборотень — уж, простите, мы же не в фильме для тинэйджеров.

— Именно поэтому Рамзи и предложил нам погостить в своём шотландском замке. Там тебе будет проще принять новости.

Я мысленно усмехнулась, покачав головой. Принять… принять будет непросто в любом случае: дурой я никогда не была, а потому сложить папино «наследие» с тем, как меня воспитывали, было делом пары минут. Я понимала, что та правда, которая рано или поздно откроется о моих родителях, может меня окончательно уничтожить как личность. А я и так приложила немало сил, чтобы выкарабкаться из той ямы, куда свалилась, узнав правду о Джоше.

Я была уверена, что родители знали о девушке Джоша, знали об их ребенке, но они «несли мне добро» — так, как они его понимали. Не скажу, чтобы мне было легко жить с осознанием этого; я потратила несколько лет, чтобы найти хоть что-то хорошее в своих родителях. И сейчас я была просто не готова это снова потерять.

— Всё будет хорошо, — прошептал мне на ухо Артис, подхватывая меня на руки и осторожно укладывая в постель. — Ты устала, перенервничала…

Он укрыл меня одеялом и, отойдя немного к креслу, стал деловито раздеваться.

— Что ты делаешь? — испуганно спросила я, когда рубашка полетела на спинку кресла. Артис, взявшись за ремень брюк, выразительно посмотрел на меня.

— А ты сама-то как думаешь? — приподнял он бровь. — Раздеваюсь.

— Лучше ложись в одежде, — предложила я, на секунду зажмурившись от неловкости. К счастью, я быстро нашла подходящий предлог для этой фразы — Сегодня обещали нетипично холодную для сентября ночь.

— Я не мерзлявый, — хохотнула эта сволочь, явственно наслаждаясь моим смущением. — К тому же, я сидел в этих вещах на полу общего коридора. Там … не слишком чисто.

— Я завтра же постираю бельё, — предложила я, на что Артис легкомысленно махнул рукой и принялся дальше раздеваться.

Эм…

Я познакомилась с мужским телом в восемнадцать лет, когда мы с Джошем начали жить вместе. После этого, оказываясь в сложных ситуациях, мне приходилось перевязывать, иногда даже и мыть многих раненых, но я никогда не думала о них как о мужчинах. Для меня все раненые всегда были прежде всего людьми. Я никогда не обращала внимания и на мужчин моделей, которых часто фотографировала с обнажённым торсом или без брюк. Артис же…

Я чувствовала, что жадно слежу за тем, как он медленно освобождается от своей одежды, и что его скупые движения странным образом будоражат меня.

«Только этого мне сейчас не хватало!» — подумала я и перевернулась на бок, к окну. За стеклом завывал ночной ветер, как бы намекая, что синоптики не ошиблись, и холодный фронт всё-таки пришёл этой ночью в Лондон.

«Привезла с собой плохую погоду», — расстроено подумала я, чувствуя, как проседает кровать под тяжестью тела моего Викинга рядом.

Я замерла на месте, готовая дать отпор любым неприятностям. Но Артис, пробормотав «спокойной ночи», даже не сдвинулся с места. Через несколько минут по комнате стали разноситься тихие звуки его мерного дыхания во сне. Затем мне на талию опустилась его тяжелая рука, которую я не решилась убрать в сторону.

Я не знаю, сколько я так ещё лежала без движения, а потом меня как будто что-то подстегнуло, и я осторожно перевернулась на кровати, лицом к моему спящему Викингу.

Он на самом деле спал.

Пользуясь светом уличного фонаря, бившим прямо в окно, я неспешно разглядывала его лицо, пытаясь понять, как этот незнакомый ещё сегодня утром человек мог оказаться в моей постели. И самое главное, почему, глядя на него и чувствуя его руку на своём теле, со мной что-то происходит — мне становится теплей не только физически, но ещё и душевно…

Кто не испытывал одиночества, никогда не поймёт: нестрашно праздновать свой день рождения в одиночку в чужом городе — страшно праздновать его в семье, где никому нет до тебя дела…

Вытерев слезы, я почувствовала, что медленно проваливаюсь в сон… и вместе с этим, мне становится всё теплее и приятней.

Как всё-таки хорошо оказаться, наконец, дома!