Ловля ветра, или Поиск большой любви

Скорби по плоти

Безбрачным же и вдовам говорю: хорошо им оставаться, как я (1 Кор. 7, 8).

«Ишь какой», — помню, подумала, прочитав эти слова апостола Павла.

Относительно девства… (1 Кор. 7, 25) пропускаю…

Ага, вот еще: Соединен ли ты с женой? Не ищи развода. Остался ли без жены? Не ищи жены (1 Кор. 7, 27).

«Хорошенькое дело!» — фыркаю недовольно. А была я как раз на выданье, хоть и воспитывала дочь, дитя скоропалительного студенческого брака, скоро исчерпавшего себя.

«Ничего, — сказала участковый наш педиатр по фамилии Богомольная, когда узнала о нашем разводе, — ты молодая, красивая, еще выйдешь замуж и будешь счастлива». Я и сама так думала и уже озиралась по сторонам, ища глазами своего нового суженого. И — почитывала Библию.

Впрочем, если и женишься, не согрешишь; и если девица выйдет замуж, не согрешит. Но таковые будут иметь скорби по плоти; а мне вас жаль (1 Кор. 7, 28) — продолжал с любовью апостол.

«Ничего, — подумала я тогда самоуверенно, — как-нибудь потерпим скорби. Не отказываться же, в самом деле, от любви!» О-хо-хо… «Как-нибудь потерпим…» Сколько же их было, этих скорбей! Сколько надежд, сколько диких разочарований, предательств! Недавно попалась на глаза картина известного художника-импрессиониста: мужчина и женщина, не в силах разнять рук, балансируют на стоящем на одной ножке стуле. Называется картина «Любовь». Точно! Полагать все свое счастье, все надежды, все жизненные ожидания всего-навсего в человеке, мужчине — это все равно что пытаться балансировать на одноногом стуле, когда падение — лишь вопрос времени. Короткого времени.

Слава Богу, прошло с тех глупых пор много лет. Поседела моя голова, и по мере седения, если можно так выразиться, приходило осознание того, что в Боге и только в Боге надо полагать все свои упования. Что лишь Господь один и тот же во все времена — бесконечно любящий и бесконечно милующий неразумных Своих чад, лживых, неверных, корыстных, проводящих короткий миг жизни в безумной погоне за химерами счастья, под вой и злорадное улюлюканье ада.

Я действительно вышла замуж. Не так скоро, как думалось, но — вышла. И действительно счастлива — с тех пор, как поняла, что и от брака ждать счастья не приходится. Ага. Именно так. Тогда только и пришло это самое искомое счастье. Тогда только и поняла высказывание кого-то из великих, которое казалось в юности невыносимо прозаичным: «Счастье — это отсутствие несчастья». И тогда только и смогли мы с мужем крепко подружиться, когда перестала я требовать от него непременно счастья и нечеловеческой какой-то любви. И теплой этой, внимательной дружбы оказалось достаточно для такого дела, как брак.

Вожусь на кухне, время от времени поглядывая в окно. Стоит весна. Холодная, ветреная, но весна. Обращаю внимание на мальчишку лет десяти-двенадцати. Он живет у нас во дворе. Заметно отстает в развитии. Учится в специальной школе. Он всегда крутится в воротах, встречая приходящих и уходящих вопросом: «На работу?» — «С работы?» И жадно смотрит в руки.

Вот и сейчас, в шортах (в этакую холодину!), стоит он и вглядывается, вглядывается в даль. Ждет кого-то? Чуть позже, уже одетый, все так же стоит на дороге.

Полчаса спустя, когда начищенная картошка уже весело булькает в кастрюле, я вижу, как они вдвоем с матерью сидят на бордюре, понурые, убитые какие-то.

Эта семья в нашем дворе недавно, и я мало что о них знаю. Женщина, довольно молодая, работает дворником. Она была замужем за пожилым мужчиной, который и купил квартиру в нашем дворе. Не так давно он умер, женщина овдовела. Квартиру купили у пьющего мужчины, который ушел жить к сожительнице. Какое-то время того можно было видеть с сильно накрашенной блондинкой в летах. Они шли всегда под ручку, ступали подчеркнуто прямо и были чаще всего «под градусом».

Женщина на улице, не отнимая, держит у рта платок. Время от времени показывает «ваву» сыну, мол, смотри, вот, и на платке тоже кровь, а тот качает участливо головой, чешет ногу и нетерпеливо смотрит в перспективу улицы.

Что случилось? Скорую, что ли, ждут? Начинает помучивать совесть. Может, нужна помощь?

Совесть — штука неприятная, и уж если она начинает вас жевать…

Выключаю газовую конфорку, сую ноги в мужнины туфли — так быстрее — и выхожу на улицу.

— Что-то случилось?

— Да Сережка, гад, напился. Вы знаете Сережку? У которого мы квартиру купили? Он как напьется, такой дурак… Вот…

Отнимает на секунду платок — затекшая, опухшая щека, затекший глаз. Из носа сочится сукровица.

— А еще меня ударил! — картаво и немного даже хвастливо говорит подросток и показывает свою гладкую щеку без видимых повреждений.

Не понимаю…

— У него что же, претензии к вам из-за квартиры? Он пришел к вам утром и напал?

— Ну… — мнется женщина, низко опуская голову. Ей стыдно. Наконец она выдавливает: — Мы с ним жить стали… А вчера он напился. Буянил до утра. Вот, милицию вызвала, дожидаемся.

Вот оно что!

Через минуту я уже остервенело тру мочалкой кухонный стол и не гляжу в окно. Безбрачным же и вдовам говорю: хорошо им оставаться, как я (1 Кор. 7, 8) — вспоминаю слова апостола и всей душою соглашаюсь с ним. Впрочем, если и женишься, не согрешишь… Но таковые будут иметь скорби по плоти; а мне вас жаль (1 Кор. 7, 28).

Я не смотрю в окно, но знаю, что на пыльном бордюре сидят, пригорюнившись, двое, мать и сын, которым так хотелось немного счастья. И жалость, жалость сжимает мое сердце.