Марианна. Попаданка в нелюбимую жену

Глава 12. Осложнения с размахом

Арсарван вышел следом за мной. Растерянная женщина так и стояла на том же месте, где мы ее оставили. За ее простое горчичного цвета платье цеплялся лохматый мальчишка лет семи. Он частично прятался за юбкой и мялся, выглядывая из-за нее.

— Матушка Эния, разрешите представить вам… — граф запнулся, словно тщательно подбирал слова. — Это Татия. Татия, это Матушка Эния — управляющая этим детским приютом.

Я с почтением кивнула, совсем не ожидая, что женщина решит склониться передо мной в легком поклоне. Если бы знала, успела бы возразить, а так ощущала себя неловко и неуместно. Но патовую ситуацию спас лохмач. Выскользнув из-за юбки, он бесцеремонно дернул графа за рукав камзола, обратившись к нему как к старому другу.

Мне же достался любопытный взгляд.

— Арс, а где же Арибелла? И что это за фифа с тобой? — Пацан уставился на меня с откровенным подозрением.

Непосредственный, как и все дети в этом возрасте, он рубил правду-матку, не понимая, как сильно подставляет взрослых.

Воздух в коридоре сгустился. Над нами словно собрались серые тучи. Даже Бергамот в кармане моего плаща перестал копошиться и замер. Это был своего рода момент истины. Но мы с Арсарваном оба растерялись.

Взгляд графа остановился на мне. В его глазах читалась явная тревога, и я отлично понимала причину ее возникновения. Мальчик спросил об Арибелле, к которой прежняя хозяйка этого тела до безумия ревновала мужа. Об Арибелле, в которую этот мужчина еще год назад был по-настоящему влюблен.

Молчание затягивалось. Матушка Эния смущенно мяла уголки своей серой шали. Парень, не понимая, что натворил, продолжал смотреть на нас с ожиданием.

Я первая нашла в себе силы пошевелиться. Присев перед мальчишкой так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, я улыбнулась.

— Я хорошая подруга господина Айверса, — сказала я как можно естественнее. — И тоже хочу помогать вам, поэтому пришла познакомиться.

Мальчишка снова прищурился, словно пытался определить, можно ли мне доверять, затем его взгляда удостоилась грязная ладошка. Оценив ее со всех сторон, он, к ужасу матушки Энии, плюнул на ладонь, смачно обтер ее о штанину и протянул мне.

— Патрик, — представился он просто.

Я со всей серьезностью пожала его руку.

— Татия. — Называться чужим именем оказалось сложно.

Однако секундную заминку никто не заметил. Потому что самый непосредственный ребенок на свете вдруг прямо и абсолютно невоспитанно поинтересовался:

— Ну и что ты нам принесла?

Я пораженно замерла. Кроме собственной растерянности и крылатого кота, я ничего больше этим детям сейчас предложить не могла, но последнего показывать было глупо. Во-первых, запрещенному магическому животному Машкин муж точно не обрадуется, а во-вторых, я знала, как вели себя дети. Любого котика или щенка они запросто могли замучить исключительно из любви.

Заметив мой ступор, Арсарван пришел мне на помощь и протянул корзину со сладостями.

— Вот, — сказала я, передавая Патрику красный леденец на палочке.

Мальчишка деловито фыркнул:

— Нет-нет-нет, меня не проведешь. Эти сладости нам принес господин Айверс. А ты нам что-нибудь принесла?

Управляющая попыталась приструнить пацана. Она взывала к его совести и благоразумию, но это был только наш с ним разговор. Я хорошо понимала, что меня сейчас проверяют, чтобы перевести в одну из категорий: своих или не своих.

Я на секунду задумалась, а потом улыбнулась шире:

— Я принесла хорошие вести. Хочу пригласить вас к себе домой. Но не сегодня, через несколько дней. — Соображать приходилось быстро, ведь я пока не знала, сколько детей в приюте. — Мне еще нужно подготовиться к вашему приезду.

Патрик замер, его темные глаза расширились от удивления. Он явно сомневался в правдивости моих слов:

— А разве твой дом вместит нас… всех?

— Вот и проверим, — тихо рассмеялась я и не сдержалась, потрепав его волосы. — Познакомишь меня со своими друзьями?

Кивнув, мальчишка взял меня за протянутую ладонь и резво потащил вперед по коридору. Кажется, его проверку я все же прошла. По крайней мере, удостоилась подробной экскурсии. Только прошла она буквально за минуту.

— Тут спальни девочек, тут парней, тут снова девочек, здесь малышня, а тут мы занимаемся… — торопливо рассказывал Патрик.

Я едва поспевала за ним, пока он тащил меня через весь приют, который занимал собой цокольный этаж этого здания. Кажется, раньше здесь был подвал — так много комнат и отдельных небольших помещений я насчитала. Рассматривала все с любопытством, невольно сравнивая со своими воспоминаниями, но заинтересованность происходящим проявляла не только я.

Бергамот пытался высунуться из кармана, чтобы оборзеть… нет, все же обозреть окружающий нас антураж.

— Сиди тихо и не дергайся, иначе от тебя не останется ни ножек, ни рожек, — нашептала я, чем заставила паренька вопросительно обернуться.

— У вас много игрушек, — кивнула я на целые разноцветные озера, что занимали собой и пол, и открытые полки деревянных стеллажей, и столы.

Дети встретили меня так, будто я была долгожданным гостем. Они хватали за руки, тянули играть и засыпали сотней вопросов. Я едва успевала переключаться между ними, как кто-то робко трогал мой плащ, а кто-то другой смеялся, прячась за спиной товарищей.

Маленькие и большие. Года четыре, лет двенадцать. Они все находились в этой комнате для игр и кружили вокруг меня, стараясь урвать свою порцию внимания.

И как же я их понимала.

Только дети, побывавшие в детском доме, знали, как это важно, когда навещают взрослые. Не имело значения, знакомые или нет, но, конечно, приятнее всегда было, когда они приносили с собой подарки.

Это давало ощущение, что они кому-то нужны. Что их не стерли из этой жизни, выбросив в одиноко стоящий дом за высоким забором. Я сама провела в детском доме первые годы своей жизни, и, если бы не тетя Дина, кто знает, как сложилась бы моя судьба.

Пока я отбивалась от маленьких «захватчиков», краем глаза следила за Арсарваном и Матушкой Энией. Они о чем-то негромко беседовали, поспешив в эту комнату вслед за нами. За тем, как граф передал женщине бархатные мешочки, в которых, судя по звукам, гремели монеты, я наблюдала исподлобья. Пыталась прислушаться к их разговору, но расслышала лишь обрывки фраз. Что-то про одежду и обувь.

За мной эти двое тоже нет-нет да и присматривали, бросая осторожные, неверящие и любопытные взгляды. Правда, бездействовать у графа получилось недолго. Миленькая девочка лет пяти поднялась с ковра, подошла к Арсарвану, взяла его за руку и утащила к себе. Там среди игрушек уже проходило чаепитие.

Машкин муж покорно влился в игру. Усадив себе на колени куклу, он вооружился крохотной деревянной чашкой и сделал вид, что пьет.

Пока дети увлеклись игрой, я тихо поднялась и подошла к управляющей. Хотела хоть и с опозданием, но спросить разрешения насчет поездки.

Я насчитала примерно пятьдесят детей.

— Я хотела извиниться перед вами… — начала было я, но закончить фразу не успела.

— Не стоит, — мягко улыбнулась женщина, не глядя на меня. — Я все понимаю. Вы оказались в непростой ситуации. Не переживайте, дней через пять Патрик уже забудет о вашем приглашении. Этим детям не привыкать разочаровываться во взрослых.

Не ожидая подобного спича, я нахмурилась.

— О чем вы? — удивилась я, а голос стал тверже. — Я хотела извиниться, что прежде не спросила разрешения на поездку у вас. Я не лгала и не изворачивалась. Я правда хочу пригласить ваших воспитанников к…

Я запнулась, совсем как Арсарван недавно. Знала ли эта женщина, кем я приходилась бывшему капитану пиратов на самом деле?

Обычно на риск в этом мире меня подбивал Бергамот, но на этот раз я справилась без его участия, действительно примерив на себя чужую жизнь.

— К нам с графом. У нас большой дом, цветущий сад, целое поместье — это ведь такой простор. Смена обстановки пойдет вашим детям на пользу. Уж пару дней мы точно продержимся, а вы немного передохнете.

— Пару дней? — Матушка Эния выглядела растерянно.

Она взглянула на меня так, будто только увидела.

— А вы полны сюрпризов, Ваше Сиятельство. — На миг опустив глаза, будто о чем-то размышляла, женщина тихо добавила: — Вы ведь знаете, что ваш муж вырос здесь?

Я в этот момент следила за ребятами, которые устраивали на столе целое сражение для игрушечных солдатиков, а потому мою реакцию она прочла легко. Резко повернув голову, я посмотрела ей прямо в глаза.

Теперь я слушала, не отвлекаясь.

— Он попал к нам зашуганным мальчишкой, — с теплой улыбкой продолжила она. — Ему было восемь. Почти два года он вообще не мог говорить, а первые недели только лежал из-за ран, которые получил, скитаясь по улицам. На него напала собака.

Внутри меня что-то сжалось. Удивительно, сколько общего у нас было. Теперь мне становилась ясна его тяга к причинению добра этим мелким и этому месту в частности.

Он точно знал, каково им. Только мне, в отличие от него, повезло. Я свою семью нашла рано. Для него семьей, вероятно, стала команда пиратского корабля.

— Позже, уже взрослым, он рассказал, что его родители погибли при обрушении шахты. Они владели рудниками по добыче то ли меди, то ли серебра. Арсарван должен был попасть в королевский дворец в качестве воспитанника, но сбежал из дома, а после менять свою судьбу не захотел. — Матушка Эния улыбнулась своим воспоминаниям. — Здесь он провел шесть лет. Когда ему исполнилось четырнадцать, он ушел из приюта и подался в матросы. С тех пор он помогает нам, а в последние годы так и вовсе содержит. Без его участия все эти дети давно бы сгинули.

Я перевела взгляд на Арсарвана. Он сидел среди игрушек и с самым серьезным выражением лица слушал, как малышка объясняла ему правила чаепития. В этот момент он показался мне кем-то другим. Что ответить на этот рассказ, я так и не нашлась.

Когда мы вместе вышли из приюта, между нами висело молчание. Оно было густым, как переваренное варенье, и таким же неловким, как первый поцелуй.

Вечерний воздух пах дымом. Аромат горящих дров смешивался с запахом речной сырости. Зеленая тина билась о каменный берег, что высокими бортами поднимался к дороге. Солнце клонилось к закату, окрашивая серую мостовую в золотые и медовые тона.

Кучер сидел на козлах. Его лошади что-то дожевывали, смешно и громко всхрапывая, изредка позвякивая упряжью.

Арсарван остановился у кареты. Впервые наблюдая ее с этого бока, я заметила на черной дверце серебряный герб. Вероятно, он принадлежал самому графу, потому что ни о какой алой розе речи не шло. Я рассмотрела нечто похожее на печную трубу с уходящим вверх дымом, но это изображение было вставлено в другое — ровный круг напоминал монету.

Я тоже замерла у подножки, не решаясь первой нарушить тишину.

— Карета твоя, — наконец произнес брюнет, слегка наклонив голову.

Его голос звучал ровно, но в уголках глаз пряталась усталость.

— А вы? — спросила я, не поднимая глаз.

— У меня еще есть дела перед балом, — оповестили меня спокойным тоном.

Представив, как он будет добираться из города пешком, без кареты, по пыльной дороге, я почувствовала себя распоследней эгоисткой. Я могла бы подождать его в экипаже, но, раз вопрос стоял ребром и нужно было выбрать, кто займет транспорт, во мне взыграла гордость.

— Я хотела прогуляться, — мой голос прозвучал неестественно, надломился на последнем слове.

— Прогуляться? До поместья?

Я посмотрела на графа. Его брови однозначно решили встретиться с линией роста волос у лба, а карие глаза насмешливо сверкнули янтарем в последних лучах закатного солнца.

— Татия, этот приют находится на землях маркиза Алданского, — терпеливо объяснил Арсарван, разжевывая мне информацию, как ребенку. — Чтобы попасть обратно в наше поместье, сначала тебе придется добраться до графства. А для этого либо проплыть на пароме вместе с каретой, либо использовать свое судно, либо…

— Либо? — поторопила я его, уже предчувствуя нечто фееричное.

— Либо одноразовый магический портал. Точнее, артефакт, который создает порталы по заданным координатам. Я прибыл сюда с помощью такого. А как добралась ты?

Почувствовав, как по щекам разливается жар, я опустила голову, делая вид, будто рассматриваю брусчатку. Руки сами собой потянулись в карманы. О том, что в одном из них находится притихший Бергамот, я уже благополучно забыла.

А котейка, видимо, дрых. Встретив в качестве нападающего мои пальцы, он поймал их лапами с выпущенными когтями и несильно, но ощутимо куснул.

Пришлось перетерпеть этот произвол скорбной минутой молчания. Нет, я, конечно, слышала, что дети пьют кровь из своих родителей, а питомцы — те же дети, только излишне волосатые, но чтобы настолько буквальное значение имело это утверждение…

— Так ты все еще уверена, что хочешь прогуляться? — в голосе Арса не было насмешки, только легкое любопытство.

Меня словно изучали.

Покраснев до самых корней волос — пылали даже уши, — я молча забралась в карету. Внутри экипажа пахло жарким днем и, кажется, морской солью. Она будто оседала на губах.

Я машинально провела рукой по бархатной обивке сиденья. Слева от меня лежала книга в потертом кожаном переплете. Из нее торчал лист бумаги большего размера, на котором простым карандашом был сделан набросок.

Не прикасаясь к нему, я увидела только нос корабля.

Темная штора над дверцей была собрана кожаным шнурком, а потому, когда я перевела взгляд на окно, встретилась взглядом с графом.

Он все еще изучал меня. Изучал до тех самых пор, пока не отдал приказ возничему. Карета тронулась, кони направились к мосту.

Как только мы отъехали на безопасное расстояние, я тихо заговорила с выбравшимся из кармана котом. Походив кругами по сиденью, он улегся рядом со мной.

— Это правда, что мы пересекли магический портал по пути сюда?

Розовый нос к чему-то принюхивался.

— Правда, — словно нехотя признал кот. — Но мне не нравится, как они хлопают и светятся, поэтому я его заглушил. Знаешь, у них такой противный звук…

— Но я даже ничего не почувствовала, — никак не могла я поверить в состоявшийся пространственный переход.

— Так граф активировал его перед городскими воротами, — фыркнул Бергамот, переворачиваясь на спину, — Для использования артефакта человеком нужно что-то похожее на дверь. Для кареты — на большую дверь.

Я вспомнила увиденные мной ворота города. Они были высокими и широкими.

— Кстати, все подряд ворота использовать нельзя. — добавил котофей нравоучительным тоном. — Только те, откуда можно установить коридор и при этом не быть расплющенным за вторжение на чужие земли. Представляешь, я однажды видел…

Чувствуя, как в висках начинается легкая пульсация, я откинулась на спинку сиденья. Как же все было сложно! Не только в магии, но и в отношениях между Машкиным мужем и его женой.

Что же ты наделала, Татия? Что же вы оба наделали?