Марианна. Попаданка в нелюбимую жену

Глава 15. Имя мое — не Татия

Арсарван

— Мы не договорили, — произнес Арс, едва сдерживая ярость.

Но теперь вместо одной темы для беседы у них с Татией имелось целых две. Тайком от него, у него за спиной его супруга притащила к ним в дом высшего демона. Загнанный им в угол на потолке, крылатый паразит шипел и выпускал когти, явно готовясь к прыжку.

На своем веку Арсарван повидал немало монстров. Некоторые из них слухи о себе не оправдали, по факту являясь простыми магическими животными, но этот экземпляр…

Создания, сотканные из черной магии, были запрещены законом. Граф знал это не понаслышке. На корабле, который ему больше не принадлежал, коком служил демон в облике крылатого морского свина, а в последнем плавании к ним присоединилась элегантная дама этого же подвида.

И вот к ним Арс претензий совсем не имел. Они свое право на жизнь полностью оправдали, а этот…

Когда Арсарван вошел в спальню жены, этот блохастый комок шерсти размером с хорошего пони катался по ее кровати. Извиваясь, он пытался почесать спину. И вот с чего бы она у него чесалась? Да с того, что у магических котов и блохи тоже имелись магические, смертельно опасные для людей.

Все, что Арсарван знал о крылатых котах, умещалось всего в три фразы: они являлись высшими демонами, которых прогнали из Преисподнии; они нужны были для поимки крылатых крыс и мышей — еще одного подвида демонов; после использования по прямому назначению их следовало немедленно уничтожить.

— Ты еще и блохастого демона в дом привела?! — вопросил граф, кипя негодованием.

— Я не блоу-хастый! — возмутился крылатый.

За тем, как он шустро перемещается по потолку, Арс наблюдал, даже не моргая. Бывший пират готовился к сражению. Пальцы твердо сжимали эфес шпаги.

— Он не блохастый, — ожидаемо заступилась Татия за своего демона.

Арсарван был в шаге от того, чтобы закатить глаза. Ребенок! Избалованный ребенок, не желающий расставаться с игрушкой, даже если она опасна! Как же сильно он устал от нее. Как же претили ему ее выходки! Если бы он только мог предположить, каким станет его брак, Арс бы никогда…

Он считал, что этот брак станет началом его спокойной новой жизни. А он оказался тем еще испытанием, сводящим с ума, истощающим. Сил уже не осталось. Разочарование и пустое смирение стали его спутниками на долгие месяцы. Он просто ждал, когда срок, отведенный брачным договором, закончится.

Ждал и пытался выжить, не лишиться разума, физических возможностей и имеющегося имущества. Все три пункта Татия раз за разом проверяла на прочность, преподнося ему такие выверты, что впору снова уходить в море, лишь бы оказаться как можно дальше.

Белокурый ангел с печальными серыми глазами слишком быстро превратился в обезумевшую ведьму.

Голос графа, когда он заговорил, звучал тихо.

— Что еще устроишь, чтобы мы не разводились, Татия? — спросил, устало склонив голову набок. — Сколько же сил и времени ты тратишь на бесполезные выдумки? Пойми же, у меня больше нет к тебе сострадания. Ты выжгла его своими поступками, Татия.

— Да я не Татия! Неужели не видно?! — вдруг воскликнула его супруга, и в этот же миг котяра с грохотом свалился с потолка.

— Она-у не Татия! Правда-правда! — заявил блохастый комок шерсти, опасливо выглянув из-за сорочки. — Ее к нау-м из другого мира притянуло!

…Ее к нам из другого мира притянуло. Из другого мира…

Прозвучавшая в комнате фраза однозначно не осталась незамеченной. Арсарван услышал каждое произнесенное котом слово, но не торопился верить. Лишь насторожился еще сильнее, потому что если это правда…

Арс слышал о тех, кто приходил из других миров. Они появлялись крайне редко, и их называли Пропащими, теми, кого заранее обрекали на смерть. Потому что выживаемость среди них стремилась к нулю.

Чаще всего, не сумев смириться с новой действительностью, они просто сходили с ума или глупо погибали, попавшись в крепкие объятия ушлых людей и нелюдей.

Арс не верил. Глядя в серые глаза собственной супруги, он не верил, что это не она. Потому что у нее были все те же глаза, все те же волосы, то же тело. Когда появлялись Пропащие, по законам мироздания они заменяли собой тех, кто выглядел почти так же, как они.

Но все же два человека из разных миров имели некие детали, присущие только им. Шрам на запястье, родимое пятно в форме сердца, а если дело касалось девушки, то и цвет волос, и форма бровей, и даже густота ресниц могли быть иными.

Но перед ним стояла все та же Татия.

Однако он не мог не признать, что его супруга в последние дни чудила слишком сильно. Все началось с пентаграммы. Именно тогда поменялся ее взгляд. Именно тогда она вдруг начала обращаться к нему через «вы», но он принял это как демонстративное возведение границ.

И да, она говорила, что ничего не помнит. Лично сам он ни за что не поверил бы ей, да он и не поверил, но кухарка… Агланья убедила Арсарвана в том, что его жена действительно ничего не помнит, потому что ТАК сыграть просто невозможно, ведь она утратила не только знания о своей жизни, но и манеры, что вбивали в нее с рождения.

Для нее быть леди — то же самое, что дышать. Старая Татия никогда не позволила бы себе есть на кухне за столом для слуг. Старая Татия ни за что не говорила бы со служанкой на равных.

А чего только стоила ее поездка в приют? Арсарван до сих пор не знал, как она там оказалась. Или эта выходка с вылезанием из кареты на ходу? Краем глаза он видел, как Татия наблюдала за прохождением своей ладони через портал, и это было странно.

Даже чересчур странно. Не обладая активным магическим даром, имея лишь крохи от дара влияния, его супруга не раз проходила через порталы. Она знала, как происходил этот процесс, а эта Татия…

До того, как увидел крылатого кота, Арс думал, что она решилась на немыслимое и привела в дом любовника. Об этом красноречиво говорили характерные звуки. Он даже Имку попросил как бы невзначай заняться уборкой в гардеробной супруги, пока они будут на балу. О том, что Имка ничего не найдет, он на тот момент еще не знал. Перед ним стояла иная цель. Он решил проверить слова кухарки.

Едва они появились в поместье герцога, он ждал очередного спектакля, устроенного Татией. Но нет. Она не вошла в зал как королева — медленно, уверенно, с прямой спиной и задранным кверху носом. Она не обвела скучающим взглядом своих знакомых, как бы позволяя им к себе приблизиться. В его локоть она вцепилась так сильно, что Арс даже чувствовал ее дрожь.

И всего на миг пожалел. Проникся состраданием к глупой девчонке, которая своим очередным выкрутасом навредила себе, своей памяти. Но, предложив ей виноградный сок с пузырьками, граф неожиданно столкнулся с отпором. Она отчитала его, как если бы это к нему подошла незамужняя леди, чтобы просто обменяться любезностями.

А ведь они заключили договор. До развода никаких иных симпатий. Тем более на людях. И Арс придерживался этих договоренностей, тогда как супруга раз за разом бессмысленно пыталась вызвать у него ревность, особенно часто пользуясь вниманием именно маркиза.

Но тихая перепалка отошла на второй план, едва среди гостей замельтешил камзол секретаря герцога. Оставив взвинченную Татию в одиночестве остудить пыл, Арсарван направился искать пройдоху, но тот быстро скрылся из виду.

Возвращаться к супруге граф не стал. Наблюдал за ней со стороны, и на первый взгляд все шло как обычно.

Стоило ему освободить жену от своего присутствия, как ее облепляли поклонники. Она всегда наслаждалась такими моментами, но не на этот раз. Выглядела растерянной, испуганной и…

Не соблюдала этикет. Даже между добрыми друзьями он всегда соблюдался неукоснительно, если дело происходило в гостях, на званых ужинах, балах и в принципе на людях. Это заставило Арса все же всерьез задуматься о пробелах в памяти собственной жены. Он хотел поговорить с ней об этом завтра, но беседа в карете выбила его из колеи.

Татия никогда так откровенно ему не дерзила. Он знал, что был не прав, сорвавшись на нее. В том, что он потерял деньги и не встретился с герцогом, имелась лишь его вина, но она…

Она дала ему надежду на то, что между ними все может быть совсем по-другому. Эта Татия с утраченной памятью даже умудрилась пригласить к ним герцогскую чету! И тут же объявила, что с ее памятью все хорошо. Просто она не Татия.

И тогда он снова привычно сорвался. Как срывался всегда в последние месяцы, когда она устраивала нечто из ряда вон. Она разозлила его даже сильнее, чем обычно. Он достиг крайней точки кипения, а потому явился к ней в спальню.

Теперь он стоял напротив той, кто и не думала отрицать сказанное крылатым демоном. Проверить правдивость этих слов Арсарван мог лишь одним способом. Глядя этой не-Татии в глаза, он откинул шпагу на кровать и начал медленно расстегивать рубашку.

Жена следила за ним со всем вниманием и терпением, но чем меньше пуговиц оставались застегнутыми, тем выразительнее становился ее взгляд. Однако, в отличие от кота, она свои эмоции контролировала. Только сложила руки на груди, словно пытаясь закрыться от Арса.

Что же касалось неблохастого комка шерсти, то его челюсть отвисла до самого пола, обнажая внушительные клыки. Глаза с узким зрачком стали просто огромными.

— Хозяйка, рекомендую бежать… — произнес он шепотом, вызвав у графа усмешку.

— Не поможет, — решительно обозначил свои намерения Арсарван и наконец стянул рубашку.

Она также отправилась на кровать, а мужчина взялся за артефакт, что висел у него на груди. Для того чтобы Татия или кто-то иной не смогли снять магическую защиту с него спящего или бессознательного, существовало два этапа дезактивации. Сначала следовало снять с себя все слои одежды, закрывающие артефакт, и лишь затем само колье на массивной цепочке.

Если вещи на нем в этот момент все еще оставались, экранирующий артефакт, сделанный в форме крыльев орла, продолжал действовать даже на расстоянии, без касания кожа к коже.

Стянув цепь через голову, Арс демонстративно раскрыл ладонь над кроватью. Экранка в форме серебряных крыльев упала поверх его рубашки.

Наступил момент истины. Они смотрели друг на друга прямо, даже не мигая, но ничего не происходило.

Сделав широкий шаг по направлению к жене, Арсарван снова замер, прислушиваясь к себе. Татия же вопросительно вскинула правую бровь, словно не понимая, чего они ждали.

Или и правда не понимала?

Граф не ощущал ни малейшего отголоска ее эмоций. Не было ни таких уже ставших привычными злости, ярости и ненависти. Ее не душила эта эмоциональная воронка из гнева, зависти и ревности. Тишина. Их соединяла только тишина, но он не позволил себе поверить, просто боялся радоваться раньше времени.

Сколько раз Татия обманывала его? Давала ложные надежды, клялась, что теперь-то уж точно все будет по-другому, и продолжала душить его, словно змея, сотрясая воздух старыми обидами.

Последние два шага между ними граф проделал легко и непринужденно. Кот почти вжался в свою хозяйку, заставив ее покачнуться, едва Арс приблизился, а потому ему пришлось ловить не-Татию. Одна его ладонь крепко ухватила ее за талию, а пальцы второй коснулись щеки.

И ничего. Ни единой мысли, словно их никогда не связывал брачный ритуал. Будто они снова стали чужими друг другу.

Обязательно ли было касаться пальцами ее щеки? Этого не требовалось. Он мог взять ее за руку или просто остановиться на той же ладони, что покоилась на ее талии прямо поверх светлой сорочки, но чертово зелье, вызывающее влечение, так или иначе пыталось подтолкнуть их друг к другу.

Губы не-Татии приоткрылись. Зрачки расширились, безошибочно реагируя на его близость, а на щеках появился едва заметный румянец. Небольшая грудь, спрятанная за глухой тканью, начала вздыматься сильнее, но девушка старательно игнорировала собственную реакцию. Терпеливо ждала его вердикта, а он…

По-хорошему следовало бы проверить и магию. Супруги, прошедшие через все три круга брачного ритуала, не могли использовать свой магический дар друг против друга. У Арсарвана чар не имелось, тогда как Татия обладала крупицами дара влияния.

Однажды граф уже попал под воздействие чужой магии, и, если существовала хоть толика вероятности, что дар девушки сейчас может сработать на нем, проверять, так ли это, ему не хотелось.

В прошлый раз он потерял даже не корабль, а целую жизнь. Хотя корабля на самом деле было не жаль. Все же Ари честно помогла Татии, а ничего дороже человеческой жизни в этом мире просто не существовало. Ее цену Арсарван знал, как никто другой.

— То есть ты не Татия? — спросил он, невольно затаив дыхание.

Не-Татия медленно покачала головой и отчего-то вдруг смущенно улыбнулась ему.

— Я А… Маша, и я правда из другого мира, — ответила она тихо, будто все же опасалась его реакции на эти слова.

— Но ты выглядишь как Татия. Даже шрам… — осторожно повернув ее голову набок, Арс коснулся большим пальцем белесого шрама под мочкой уха.

— Это потому, что я очнулась в ее теле в пентаграмме. И простите за тот поцелуй. Я подумала, что я во сне, — призналась девушка и наконец опустила глаза, словно устыдившись.

Но всего на мгновение! Вскинувшись, пока Арсарван пытался осознать новую действительность, она вдруг решительно попросила:

— И вы бы оделись, Ваше Сиятельство. То зелье, которое использовала ваша супруга, все еще продолжает действовать.

— Вам хочется меня поцеловать? — сам не понимая зачем, спросил он прямо.

Тон его голоса при этом оставался серьезным. Отвернувшись от девушки, Арс прошел к кровати и только потянулся за своей рубашкой…

— И не только. Еще мне хочется вас облапать, немножко ощупать и, возможно, совсем чуть-чуть облизать, — произнесла она, чем заставила мужчину ме-е-едленно с изумлением обернуться.

На мгновение он просто застыл, напрочь утратив дар речи.

— Что? Вы сами спросили.

Легко пожав плечами, Маша, — имя-то какое необычное! — отвернулась от него и направилась в гардеробную. Скрывшись за высокими дверями вместе с котом, она вышла оттуда уже в платье с запахом и широким поясом.

Уменьшившись в размерах до объемов упитанной крысы, демон проворно забрался ей на плечо прямо по одежде.

Арс не верил собственным глазам и ушам, не доверял в этот момент даже самому себе, но отрицать очевидное было глупо. Перед ним явно готовая к серьезному разговору, ужасно нервничая и при этом пытаясь скрыть сей малый факт, и правда стояла не-Татия.

Чем для них обоих обернется это знание, он даже не мог предположить.

Однако знал, как правильно вести серьезные разговоры. Лучше всего для этих дел подходила кухня.