Марианна. Попаданка в нелюбимую жену

Глава 22. Тайная нежность

Изогнувшись буквой зю, я головой лежала у графа на коленях. Он невесомо перебирал мои волосы, и в каждом его повторяющемся прикосновении ощущалась сдержанная нежность.

Я затаила дыхание. Мое сердце забилось слишком громко. Казалось, еще чуть-чуть — и Арс услышит его заполошенный стук.

Как показать, что я уже не сплю? Да и нужно ли?

Щеки вспыхнули жаром. Впитывая странную, чуждую этому мгновению ласку, я закрыла глаза и притворилась спящей. Все внутри дрожало от каждого его касания. Арсарван перебирал мои волосы не как мужчина, добившийся права касаться, а как тот, кто позволил себе забыться — пусть на миг, пусть на несколько секунд.

Он думал, что я сплю, и потому позволил себе быть нежным.

Как реагировать на это мне, я пока не знала. Но времени на принятие хоть какого-то решения оставалось все меньше. Экипаж мягко замедлился, а через несколько мгновений и вовсе остановился.

Ладонь Арсарвана будто случайно сошла с моих волос на мою же щеку. Это прикосновение ощущалось отчетливым, словно меня специально хотели разбудить.

— Маша… — шепот коснулся уха.

Будь я чуть поумнее, сделала бы вид, что не расслышала с первого раза и вообще крепко спала, но мною двигало желание сбежать, потому что как относиться к произошедшему я просто не знала.

— Что? Мы уже приехали? — Слишком резко выпрямилась я.

Чтобы выглядело хоть чуть-чуть достоверно, потянулась, демонстративно потерла глаза, а затем зевнула от всей души. И лишь потом поняла, что могла не стараться. В карете даже с учетом того, что снаружи в этот час уже горели фонари, было все так же сумрачно.

— Мур! Первым делоу-м идем проверять кухню! — скомандовал спрыгнувший на пол Бергамот и, собственно, пошел.

О том, что он спрыгнул, мы узнали по звуку рухнувшего где-то под ногами боинга. О том, что пошел, — по его толстой попе с хвостом. Замельтешив у дверцы, котяра потянулся, перекинул щеколду и вывалился прямо на дорожку. По его изумленной морде сразу стало ясно, что от кареты он такой подлости не ожидал.

Это же надо! Открылась! А он всего-то лапами надавил!

Это был мой шанс на побег. Не глядя на графа, я выбралась из кареты и присела рядом с несчастным.

— Ты цел? Лапка не болит? — закудахтала я, осматривая совершенно целые лапы.

— Мау! — в голосину заорал хвостатый, когда я ущипнула его за шерстяной филей.

На меня посмотрели с немым укором.

— Ой-ей, точно ушиб! — запричитала я, на миг обернувшись к спустившемуся со ступеньки графу. — Пойду отнесу его к себе. Лапке точно нужен покой.

— И еда-у! — азартно всполошился котяра, осознав, чем запахло дело, но я снова его ущипнула. — Мау! Как же больно-у моей несчастноу-й лапке! Как же много-у еды мне понадобится для восстановления-у!

Последняя фраза прозвучала откровенным шантажом. Да у него прямо в глазах читалось: беру рыбой, мясом, курицей, взболтать, но не смешивать.

Я поиграла бровями, намекая на бесславную кончину одного демона. Демон поиграл усами, намекая на то, что он не сильно-то и больной и запросто может выздороветь прямо сейчас.

— Может, я осмотрю? У меня уже был опыт в исцелении демо…

— Нет!!! — воскликнули мы с котом одновременно.

Но если я просто открестилась от графской помощи, то Бергамот пошел еще дальше. Уменьшившись до размеров котенка, он удобно устроился у меня на руках, а после нагло прошептал:

— Соглау-сен на две порции еды прямо сейчас и еще две утром.

Деваться оказалось некуда. На щеке все еще ощущалось чужое прикосновение.

— Все в порядке, полагаю, отдых ему поможет. Встретимся минут через десять в холле, ладно? — натужно улыбнулась я и все-таки сбежала.

Что-то явно заподозривший граф до последнего смотрел мне вслед. Я это точно знала, потому что, не удержавшись, на миг оглянулась, уже стоя на крыльце.

Кажется, мою бездарную игру все же раскусили.

Холл первого этажа встретил меня обилием служанок. Заметив всполошенную хозяйку дома, они тотчас же стали раскланиваться, но я их порыв не оценила. Пулей взлетела по ступенькам, не касаясь натертых до блеска перил, и шустро скрылась сначала в коридоре, а затем и в покоях.

Едва оказавшись за дверью, прижалась к ней, сбрасывая с рук наглого котяру.

— Мау! У меня же лапка боли-у! — завопил он разобиженно.

Я угрожающе сощурилась.

— Понял, не дурак, — быстро сориентировался он и шустренько поскакал к дивану. Забравшись, постучал по обивке лапой. — Жду свою двойную порцию ужина прямо-у тут.

— Он меня по волосам гладил, — зачем-то сказала я вслух.

Словно так поверить в произошедшее было легче, но нет. Смятения меньше не стало. Наоборот, я снова начала обдумывать инцидент, случившийся в карете.

Он меня пугал. Невозможность забраться к Арсарвану в голову и узнать его истинные мысли несказанно пугала и даже приводила в ужас.

Кошак смотрел на меня как на ушибленную, словно не понимал, в чем заключалась моя проблема. А ведь если так посмотреть, то ничего такого и правда не произошло. Ну подумаешь, руки об мои волосы вытер. Ну прикоснулся к щеке, когда будил, с кем не бывает?

Медленно скатившись вниз по дверному полотну, я тяжко вздохнула.

— Если тебе-у станет легче, могу показать, в каких местах гладили меня-у. Бессчетное множество раз, — припечатал Бергамот и вновь шлепнул лапой по дивану. — Ты либо-у об ужине распоряжайся, либо я сам пошел себе его добывать. Между прочим, мне-у кухарка рыбки обещала.

— А мне? — полюбопытствовала я возмущенно.

Рыбу я очень уважала. Особенно жареную. Особенно с картофельным пюре.

Желудок мгновенно заурчал, будто пирогов в моей жизни сегодня вообще не было. А ведь они так и остались в корзинке в карете. Точнее, их большая часть, до которой мы с Бергамотом еще не добрались.

Котяра демонического вида смотрел на меня с таким укором, словно хотел ответить в рифму, но воспитание не позволяло. В конце концов разум над ним победил, и мне пообещали четвертинку рыбины.

Сделав глубокий вдох, я решительно поднялась, скинула плащ прямо на диван и отправилась покорять новые вершины и пристраивать сачкующих тунеядцев. В конце концов, меня всего лишь погладили по волосам, а не поцеловали. Вот если бы последнее…

Осознав, что мне не нравится направление моих мыслей, прогоняя их, я мотнула головой. Что бы там ни говорил Арсарван, проклятое зелье влечения продолжало работать на полную мощь.

Спустившись вниз, я старательно заставляла себя не смущаться. Работы предстояло много, и даже я сама еще не знала насколько. А вот когда узнала…

Не зря Горына приволокла столько людей. Встретившись в холле, мы с графом честно разделили фронт работ. Ему достался второй этаж, а именно: спальни, коридоры и игровая для детей, где уже вовсю верховодила Имка, а мне — первый.

Верхние бесполезные этажи мы благополучно проигнорировали.

Моей помощницей выступала Агланья, но не только кухней и столовыми нам предстояло заправлять. Большая и малая гостиная, холл, крытая веранда. Лично я венчала этот айсберг еще и садом, куда непременно желала заглянуть.

Свой кабинет Арсарван мне не доверил, руководствуясь тем, что у него там и без того идеальный порядок.

— И… взяли! — командовала я мужиками, меняя расстановку мебели в большой гостиной.

Дело происходило так: всей женской, жаждущей чистоты толпой мы заходили в очередное помещение, в сорок рук быстро наводили в нем порядок — большой грязи здесь не имелось, ведь в доме работали артефакты, поддерживающие в нем чистоту, — а затем начиналось страшное.

Служанки снимали, стирали, а затем вешали обратно тяжелые шторы. Чистили ковры и камины и натирали светильники и люстры, чтобы в конце добавить в интерьер всякие мелочи вроде ваз, кружевных салфеток и картин, которые мы стащили с неиспользуемых этажей.

Суровые мужики перетаскивали мебель согласно моим наброскам, носили дрова для каминов и всячески придерживали девиц на верхотуре. Их помощь была минимальна, но в то же время без них нам было никак не обойтись. Я же руководила проектом, попутно обдумывая, чего бы такого еще вытворить, чтобы совсем хорошо стало.

— Чего-то тут не хватает… — протянула я задумчиво, рассматривая малую гостиную, где мы и собирались принимать герцогскую чету.

Большая же предназначалась для детей.

— Может, вышитых подушечек? — предложила Горына, почесав кончик носа.

— Может, — согласилась я и решительно произнесла: — Ищем в комнатах третьего этажа красивые декоративные подушечки и тащим сюда!

— Меню набросано, моя госпожа! — торжественно объявила Агланья, использовав странное для себя выражение.

Это просто я попросила ее по-быстрому набросать меню на три ближайших дня. Условия озвучила всего два. Во-первых, приготовленное должно было годиться для детей, а во-вторых, первый ужин также предназначался для герцогской четы, а значит, нам никак нельзя было ударить в грязь лицом.

Причем по обоим пунктам. Малышню побаловать вкусными блюдами мне хотелось куда больше, чем выпендриться перед герцогиней.

Словно саранча, мы проходили помещение за помещением. С таким количеством помощников работа спорилась быстро, но время суток так или иначе сказывалось на всех. Пока одна часть нашего боевого отряда подготавливала крохотные спальни для слуг в задней части дома, вторая под моим предводительством направилась в сад.

Собственно, свою работу садовник знал великолепно. К нему я лезть даже не пыталась. Только отметила, что сад, парк и подъездная дорожка изменились в лучшую сторону и приобрели презентабельный вид.

Но этого было мало! Детям требовалось где-то гулять, во что-то играть и чем-то заниматься. Тут-то на помощь мне и пришли мужики. Это был их личный миг триумфа в построении качелей, домика, веранды, чего-то наподобие спортивной стенки и песочницы. Пока без песка. Но к утру мне обещали раздобыть и его, если леди раскошелится на портальный переход в обе стороны.

Я раскошелилась. И на песок, и на простые игрушки, и на мячи, и даже на новые салфетки, когда Агланья вдруг вспомнила, что в моем приданом столько салфеток не было, а значит, и взять их было неоткуда, потому что раньше и этого хватало.

В момент, когда мне начали подмигивать звезды, а глаза слипались совсем уж нестерпимо, во дворе появился Арсарван. Нет, он и раньше периодически приходил, вероятно не желая оставлять меня без контроля, но тут кое-что изменилось.

Подобравшись ко мне вплотную, он просто взял, приподнял меня над землей и закинул себе на плечо на манер мешка с картошкой прямо в тот момент, когда я рассказывала служанкам, что веранде совершенно точно необходим тюль.

Мужики уже колотили маленькие стульчики и столики для игрушечных чаепитий.

— Эй?! Ты чего?! — всполошилась я, обомлев от чужой наглости. — Я же разговаривала!

— А теперь идешь спать, — сообщил граф строго. — Твое «сейчас-сейчас» я слышал уже три раза. Или ты забыла, что тебе нужно будет продержаться завтра до самого вечера?

Желая возразить, я набрала в грудь побольше воздуха и… так ничего и не сказала. Если совсем уж признаться, то да. О том, что ужин с герцогской четой назначен только на вечер, я немножко подзабыла. Точнее, не задумывалась, как продержусь до этого времени, если совсем сегодня не лягу спать.

А ложиться не собиралась. Примерно полчаса назад решила, что на сон времени просто не хватит, если я хотела успеть сделать все намеченное до приезда приютских воспитанников.

Собственно, темы для споров себя исчерпали. Учитывая, что мои бедные ноги уже гудели, я даже не собиралась возражать против личного носильщика. Расслабилась и, так сказать, получала удовольствие, пока меня затаскивали в холл, поднимали по лестнице и…

— Моя спальня в другом коридоре, — напомнила я, широко зевнув.

Ничего не ответив, граф продолжил меня нести.

— Хозяу-ин! Все гот…

Услышав радостный голос котяры, я умудрилась извернуться на плече Арсарвана. Увидев меня, этот блохастый комок без стыда, совести и чести приглушенно ойкнул и шустро скрылся за дверью.

Меня вперед туфлями занесли в эту же дверь и торжественно поставили на ноги посреди одной из детских спален. Из невероятного — в ней теперь имелись трехъярусные кровати с бортиками на манер тех, что мы видели в приюте. Из неочевидного…

— Значит, хозяин, — произнесла я мягко, но угрожающе.

Оставив на лице лишь намек на улыбку, Арс пояснил:

— Используя свои демонические чары, Бергамот смог собрать из обычных кроватей трехъярусные. Теперь такие стоят в каждой детской.

— Правда, я молодец, хозяу-йка? — замельтешил белый хвост у меня перед носом. — Как насчет колбау-ски? Я так старался, я так трудился!.. Да я сделал невероятное, почти невозможное!

— Еще немного, и ты расскажешь нам, что являлся создателем философского камня, — усмехнулась я, потрепав лобастую голову.

— А разве Агланья еще не отдавала тебе батон вареной колбасы? — прищурился граф, глядя на кота. — Ты же за ним на кухню бегал, жадный ты демон.

— Да что там есть-то было-у, что там есть? — насупился котяра обиженно. — А я вам вон сколько! А у меня-у, между прочим, лапки! Больные!

И он продемонстрировал нам обе передние лапки. Правда, вспомнив о том, что больной притворялась только одна, быстро спрятал вторую себе за спину. Но еще через мгновение до него дошло, что лапа оказалась не та, и белый шерстяной комок поменял их местами.

— Очень болиу-т! Только колбаска моу-жет слегка притушить эту боль!

— Слегка? — переспросила я, вздернув правую бровь.

— Совсем! Колбаска совсем меня-у излечит и мигом поставит на ноги! Правда-правда. А я вам еще-у что-нибудь смастерю. Хотите трехъярусный диван?

Мы с графом к трехъярусным диванам не стремились, а потому решили откупиться малой кровью. Разрешив коту стребовать с Агланьи еще один батон колбасы, проследили за тем, как он демонстративно прохромал к двери. Но стоило ему попасть в коридор, как, судя по звуку, он галопом понесся по нему, изображая из себя бегемотика.

— Переигрывает, — меланхолично заметил граф.

— Однозначно, — согласилась я. — Все остальное уже готово?

— Готово. Постельные принадлежности, комнаты. Мы все успели благодаря тебе, Маша. — Проникновенно взглянув мне в глаза, Арсарван мягко улыбнулся.

Не ожидая, что мои заслуги признают, я смутилась и стушевалась.

— Не зря же у меня фамилия Торопышкина. Я ее всегда оправдывала. Только иногда не так, как надо, — призналась я зачем-то и покраснела еще больше.

— Фамилия — это имя рода? — уточнил граф, жестом приглашая меня покинуть детскую.

Я кивнула. Неспешно следуя по коридорам, мы тихо переговаривались. Тут и там нам встречались плетущиеся по делам работники. Усталость сказывалась на всех. Когда мы добрели до моих покоев, граф подловил одного из мужиков и приказал ему всех отправить спать.

Завтрашний день обещал быть ненамного легче. Последние штрихи нам предстояло завершить уже непосредственно перед приездом детей.

— Спокойной ночи? — то ли спросила, то ли пожелала я, пытаясь скрыться за дверью.

— Маша, тут такое дело, — нескромно придержал Арс створку, не давая ей нас разлучить. — Дело в том…

Повисла многогранная пауза. За те секунды, что граф собирался с мыслями, я уже трижды успела надумать себе самое страшное.

— Да что случилось?! Говори же! — потребовала я.

— Мне сегодня спать негде, — ответил он, явно не испытывая от каждого произнесенного слова никакого удовольствия. — Я хотел бы воспользоваться диваном в твоей гостиной.

Часто заморгав, я потеряла дар речи. Никак не могла решить, с какого именно вопроса следовало начать интригующую беседу. Но время поджимало. На сон у нас оставалось меньше трех часов. В поместье воспитанников приюта через портал должны были доставить на телегах сразу после завтрака.

— У тебя есть пять минут, чтобы рассказать мне эту увлекательную историю, — заявила я, пропуская мужа в гостиную.

— Почему только пять минут? — удивился он, но отбрыкиваться не стал.

— Потому что через пять минут я уже буду спать.

Дверь между гостиной и спальней мы закрывать не стали. Пока я, не снимая платья, пыталась не уснуть на кровати, Арсарван рассказывал забавную историю их с котом небывалого подвига.

Изначально Бергамот, как он уже упоминал, не мог и не умел использовать свою магию как-то иначе, нежели для исправления устроенного им же самим погрома. Ему даже в голову не приходило, что чары можно использовать по-другому, если совсем немножко схитрить.

Так вот Арс знал, как именно и в чем конкретно нужно хитрить. Сказывался его опыт общения с крылатыми морскими свинками на пиратском корабле. Те своей магией управлялись направо и налево, привнося в простую человеческую жизнь уйму пользы.

Но учить кота требовалось на конкретном примере. К тому моменту, как граф решился на эксперимент, в огромном поместье мебели уже осталось по минимуму. Диваны мужики утащили в комнаты работников, потому что слугам на чем-то нужно было спать, а оставшиеся самые лучшие большие кровати Арсарван приберег для детей.

Так и получилось, что для кошачьего эксперимента он выделил сначала диван из своей гостиной, а когда с ним ничего не получилось, то кровать. Оба предмета мебели полегли в этой неравной борьбе, но основной принцип взаимодействия с собственной магией Бергамот освоил и больше не ошибался.

Только граф теперь спал в моей гостиной на моем же диване.

— И все же потрясающий мне достался кот, — вздохнула я в полудреме. — Только говорить ему об этом не стоит, а то не прокормим.

— Да мы и так его не прокормим, — усмехнулся Арс приглушенно. — Он чуть что, так сразу на кухню бежит и мисками по полу гремит. Даже забастовку сегодня устроить пытался, но увидел мышь и забрался на потолок.

— Мышь?!

Я аж проснулась с перепугу.

— У нас в доме бесчинствует мышь и мы ничего с ней не делаем?! — ужаснулась я.

— У нас давно стоят магические ловушки. Они лучше всего остального помогают в борьбе с мышами, так что волноваться не стоит, — успокоил меня Арсарван. — Периодически они появляются в доме из-за близости к винограднику. Наши мыши питают особую слабость к нашему виноградному соку, но не стыдятся закусить и бочками. Стоит им что-нибудь начать грызть, как срабатывает магия артефакта.

Я впечатлилась. Учитывая, что граф был чистокровным человеком, в быту он использовал очень много магических вещичек. Наверное, я тоже могла научиться управляться с артефактами.

— А полезная штука. Зря я в эту вашу магию никогда не верила, — призналась я тихо. — А Машка верит. И книжки всякие любовные читает про Пропащих. И тетка эта страшная наверняка за ней приходила.

— Какая тетка? — спросил Арсарван, заинтересовавшись.

— Ну та, которая в кинотеатре в дамской комнате появилась. Кинотеатр — это театр такой, где повтор выступлений артистов показывают, — объясняла я все тише, буквально борясь со сном. — Она спросила у меня, кто Маша. Ну а я… я же тоже Маша. Это полное имя у меня Марианна, а так-то меня кто Машей, а кто Аней называет…

Услышав негромкий, но при этом внезапно раздавшийся храп, я удивленно встрепенулась. Неужели, пока мы разговаривали, граф бессовестно заснул первее меня?!

Но из гостиной почему-то раздался тихий смешок.

— Знаешь, Маша-Марианна, от тебя засыпающей о тебе же я узнал информации больше, чем за весь сегодняшний день. У тебя красивое имя, — вдруг сделали мне комплимент. — И оно нравится мне гораздо больше, чем простое Маша. Все так же думаешь, что оказалась здесь случайно?

— Не сомневаюсь в этом, — ответила я, обиженно перевернувшись на другой бок.

Причем сама пока не поняла, на что обиделась!

— Я точно забрала себе судьбу своей подруги. Я же говорю, это она грезила магией и другими мирами, властными драконами и мрачными командирами, а я… — Не удержавшись, тяжко вздохнула. — Я же Торопышкина. Я просто поторопилась, и теперь в идеале нас надо поменять местами. Или меня вернуть обратно, потому что без меня Машка точно пропадет.

— Ты в этом уверена? Может, судьба специально вас разделила? — вдруг спросил Арс, заставив меня нахмуриться. — Тебе дали возможность пожить для себя, не опекая названую сестру, а ей — набраться самостоятельности.

— В сгоревшей квартире, потому что не выключила утюг, или без денег, потому что перевела всю стипендию котикам и собачкам, сильно самостоятельности не наберешься, — усмехнулась я едко. — Знаешь, как нас в универе называли?

— Что такое универе? — поинтересовался Арсарван с любопытством.

— Университет. Это что-то вроде академий ваших, — пояснила я торопливо. — Так вот, нас называли «Грозой леса» или «Две Машки без медведей». Мы всегда вместе, понимаешь? Мы даже учиться пошли вместе. На учителей младших классов.

Повисла слишком затянувшаяся пауза. Она как будто даже показалась мне недоуменной.

— Ты хотела стать педагогом? — в голосе графа слышалось изумление.

— Да не то чтобы, — была вынуждена я признаться. — Нет, я, конечно, детей люблю, но туда учиться пошла из-за Машки. Вот кто должен стать педагогом от бога.

Вспомнив Машку, я чего-то совсем расклеилась. Душу защемила тоска, и даже сон как рукой сняло. Смотрела в потолок в полумраке и гадала, светит ли мне сегодня здоровый, сладкий, притягательный, двухчасовой сон.

— Помнишь что-нибудь о своих родителях? — снова заговорил граф.

— Нет, не помню, я была слишком мала. Мое первое воспоминание — это Машка и тетя Дина, — ответила я и в который раз перевернулась на другой бок. — Ладно, давай уже спать. Нам скоро вставать, а мы еще не ложились. Доброй ночи.

— Доброй ночи… — отозвался Арс, а после короткой паузы добавил: — Марианна.

В его устах мое имя отчего-то прозвучало особенно нежно, хотя я его с детства не любила.

Наверное, потому, что окружающие по большей части пытались называть меня Аней, ведь одна Маша в нашем окружении уже имелась.