Между прокурором и бандитом

Глава 10. Точка нагрева

Марго

Особняк Арса и Рина наполнен живой теплой тишиной. Не такой давящей, как в моем лофте, где каждая мелочь кричит об Андрее и моих тщетных усилиях сопротивляться его заботе.

Домой мне не хочется.

Там меня ждет молчаливый укор моему нежеланию впустить в сердце даже самую малость заботы. Стены будто шепчут: «Отпусти всё, расслабься». Только вот я не умею… не могу.

Здесь уютно: камин мерцает, дрова негромко трещат, а из кухни доносится приглушенный смех Авроры.

Дверь распахивается, и в гостиную врывается рыжий разбойник. Хэппи уже не котенок, а долговязый подросток с наглым взглядом. Он проносится по паркету, зажав в зубах кусок дорогущей колбасы.

Его быстрым шагом преследует Аврора в легком ситцевом платье, которое облегает округлившийся животик.

– Верни сейчас же! Хэппи! —она старается казаться строгой, но смех в голосе выдает истинные чувства.

Кот, торжествующе мурлыча, взлетает на книжный шкаф и начинает с аппетитом поглощать добычу. Аврора останавливается, уперев руки в бока, и смотрит на него с обреченной нежностью.

– Третий раз за неделю. Рин грозится сделать из него коврик для прихожей.

– Пустые угрозы, – еле сдерживаю улыбку. – Он тайком покупает ему консервы с трюфелями.

Аврора поворачивается, и ее лицо озаряется чистой невинной улыбкой.

– Я так рада, что ты приехала, Рита!

Ава подходит ближе, и я вдруг осознаю, насколько она хрупкая и при этом невероятно сильная.

Девочка, пережившая похищение и прошедшая сквозь настоящий кошмар, сейчас выглядит настолько спокойной и умиротворённой, что хочется закрыть глаза, чтобы сохранить этот образ навсегда.

Аврора садится напротив, аккуратно расправляет складки своего платья.

– Как там мои бусинки? – спрашиваю я, используя старое прижившееся прозвище.

– Сумасшедшие, – Ава качает головой, но глаза сияют. – Ринат вчера прочитал статью о раннем развитии и пытался объяснять малышу теорию относительности через живот. А Арсений… строит в саду домик на дереве. Говорит, чтобы у ребенка с рождения было свое стратегическое убежище.

Она говорит это так легко. «Малыш». «Ребенок». Как о чем-то само собой разумеющемся. О даре, а не о риске. О любви, которая не требует условий, а просто есть.

За холодной бронёй, которой я укрыла своё сердце, появляется тупая незнакомая боль. Не зависть, а скорее тоска по простоте, по желанию не выстраивать оборону ежедневно, а жить спокойно, защищенной не стенами, а теплом других сердец.

– Тебе повезло, – сдавленно шепчу. Голос звучит искренне, и это пугает.

Аврора пристально смотрит на меня. Детская наивность уступила место мудрости, отточенной в огне. Теперь её взгляд проникает глубже, замечает не только внешность, но и скрытые переживания, таящиеся за ней.

– А тебе нет? – спрашивает тихо. – Мне кажется, у тебя их даже… больше. И оба, кажется, потерялись у ворот твоей крепости. Ты не даешь им ключ…

Фальшиво улыбаюсь, отработанный жест.

– Моя крепость не сдается. Я просто устала. Дела, бумаги, эти… бесконечные конференции и повышение квалификации…

Я вижу, что Ава не верит. Но она деликатна и добра, не станет грубо вторгаться в мои личные границы.

– Ладно, – говорит, слегка морщась. Ладошкой накрывает живот. – Ой, опять тянет. Этот маленький каратист сегодня особенно активен. Пойду прилягу.

Аврора выходит, оставляя меня одну. Тишина вновь заполняет гостиную, но теперь она тревожная, беспокойная. Внутри нарастает ощущение глухого внутреннего шума.

Через несколько минут в комнату входит Ринат. Босиком, в простых спортивных штанах, с бутылкой виски в одной руке и двумя тяжелыми хрустальными бокалами в другой. Он видит меня, кивает и молча наливает.

– Лекарство от тревожности, – произносит он, протягивая мне один бокал.

– Нет, – отрезаю. – Я за рулем.

– Один глоток, Марго.

– Ринат, – произношу голосом опытного преподавателя медицинской академии, – алкоголь токсичен для клеток организма. Регулярное употребление снижает качество спермы, увеличивает количество патологических форм. Если мечтаешь о здоровых детях, прислушайся к рекомендациям врача.

Ринат, уже готовый сделать глоток, застывает с поднятым бокалом. Потом ставит его подальше на стол. Ведь фраза «качество спермы» – это редфлаг для любого мужика.

– Твоя взяла.

Открывается дверь, и в гостиной появляется Арсений. Черная футболка, мокрые после душа волосы. Острый изучающий взгляд сразу находит меня и задерживается на моём лице.

– Вижу эмоции, – коротко бросает он, направляясь к дивану. – Наш гранит оказался не таким уж прочным. Что послужило причиной? Евсонов постарался?

Ринат хмуро поддерживает:

– Если этот ублюдок опять…

– Андрей тут совершенно ни при чём! – выпаливаю внезапно, сама удивляясь своему горячему, резкому и абсолютно бесконтрольному голосу. От собственной реакции становится ещё страшнее. Я защищаю то самое тепло, от которого постоянно убегала. Внутри скрипит и деформируется клетка из стали, долгие годы оберегавшая сердце. Через трещины просачивается жаркое чувство боли и страха.

– Это не он… это я. Это моя вина. А вот этот… Алиев… он меня достал. Наглый, назойливый. Его взгляд буквально разбирает меня на части.

Ринат обменивается с Арсом быстрым понимающим взглядом и опускается в кресло напротив.

– Алиев так просто не отступит, – говорит он тихо, почти философски. – Если вцепился, значит, почуял добычу. А ты, Маргоша… для такого хищника самый сложный и желанный трофей.

Арс делает шаг вперед, его темные глаза не отпускают меня. В них нет осуждения, только хищная проницательность.

– Или добыча сама увлеклась охотником? – спрашивает тихо, но метко попадает в цель. – А вдруг он вовсе не так неприятен, как кажется?

Щёки и шея моментально вспыхивают жаром, лицо заливается краской. Будто девчонка, попавшаяся на детской шалости. Арс и Рин видят меня такой, какой знали раньше – с разбитыми коленками и горящими от беспомощной злобы глазами. Перед ними я обнажена душой.

Однако в их взглядах нет издевки. Лишь глубокое понимание и тёплые улыбки, хранящие память о нашей общей истории.

– Мы просто хотим, чтобы ты была счастлива, Марго, – тихо говорит Ринат. – Не в клетке своего перфекционизма. А по-человечески. С мужиком… или… мужиками… без разницы.

Горло сдавливает горячим спазмом, глаза предательски увлажняются. Резко моргаю, отворачиваясь к камину.

И в тот самый момент резко звонит мой телефон. Главный врач клиники. Беру себя в руки. Голос звучит ровно, официально.

– Да?

– Маргарита, срочно выезжайте в клинику. У нас пулевое ранение.

– Пусть займется Батаев, это его специализация, – сухо бросаю, ощущая напряжение Арса и Рината рядом.

– Пациент в сознании! – голос в трубке взволнован, в нём слышится страх. – К себе никого не подпускает! Просит именно тебя. Точнее, требует.

Вздыхаю. Медленно опускаю руку с телефоном. Внутри загорается холодный огонь понимания, возмущения и вызова.

Арсений первым нарушает молчание:

– Что там такое?

Медленно перевожу взгляд на друзей. Губы растягиваются в тонкой жестокой усмешке.

– Кажется, ко мне пациент прибыл с острой формой наглости. Без очереди.