Между прокурором и бандитом

Глава 11. Тест на прочность

Эмир

Хлопок тихий, словно книжка шмякнулась на мягкий ковёр. Но удар в плечо – настоящий. Жар прошибает тело, дыхание перехватывает, ноги подкашиваются.

Делаю рывок вперёд, падаю на одно колено. Боль отступает куда-то далеко, уступая место адреналиновой дрожи и настоящей ледяной ярости. Наконец-то!

Тень отделяется от шкафа. Киллер. Профессионал. Лицо без эмоций, глушитель на стволе.

Я корчусь, делая вид, что рана смертельна, хриплю. Он приближается для контрольного выстрела. Его глаза совершенно пусты. В них нет ни злорадства, ни ненависти. Просто работа.

Когда он наклоняется, я делаю выпад.

Мое движение резкое, мощное, точное. Левой рукой бью снизу вверх, ломая трахею… правой цепляю противника за ворот и швыряю лицом прямо в железный угол тяжёлого сейфа. Что-то ломается с хлюпающим мерзким звуком. Труп обмякает, валится наземь.

Делаю глубокий вдох-выдох, устало опершись спиной о стену. Теперь болит сильнее, плечо будто ревёт в унисон с сердцем. Напряжённо всматриваюсь в неподвижное тело киллера и думаю: «Спешил кто-то. Почему именно сейчас?»

Дверь распахивается. Врываются двое моих – Игорь и Вадим. Лица бледные, глаза выпучены. Увидя труп и меня в луже крови, они замирают.

– Эмир Рустамович! Мы… выстрел… звукоизоляция…

Я перебиваю, голос звучит ровно, но хрипло.

– Вы опоздали ровно настолько, чтобы это выглядело как умысел. Где вы шлялись, блядь?

Они переглядываются. Вижу в их взглядах не вину, а животный страх. Глупость или предательство? Но это уже неважно. Система дала сбой.

– Ваш контракт расторгнут с этой минуты. Если вы виновны, я вас найду. Если просто некомпетентны – вам невероятно повезло. Исчезните с глаз.

Они не спорят. Бегут прочь, как ошпаренные.

Воцаряется полная тишина. Единственные звуки – моё тяжелое дыхание и монотонное тиканье настенных часов. Из раны течёт кровь, пропитывая пальцы, сжатые на порванной ткани рубашки. Надо действовать быстрее.

Мысль о ней пронзает сознание, как второй выстрел. Шестеренки начинают раскручиваться.

Марго. Хирург. Она не просто врач. Больница – её территория, её святилище, где она – божество.

Приехать к ней, истекая кровью… попросить лечения. Прикосновений, заботы. Это не просьба о помощи. Идеальный следующий ход. Улыбаюсь сквозь стиснутые зубы. Нет худа без добра, правда?

В кабинете есть походная аптечка. Обезболивающее, которое я глотаю горстью, притупляет остроту, но затуманивает сознание. Кое-как накладываю жгут из разорванного ремня, поверх – тёмный платок, чтобы не бросалось в глаза. Нужно добраться до машины.

Служебный выход из клуба. Коридор плывёт перед глазами. Каждый шаг отдаётся огненным спазмом в плече. Я пробираюсь к тачке, опираясь о стену. Машина заводится с первого раза. «ПрофМед». Адрес в памяти всплывает сам собой.

Дорога превращается в кошмар. Фары встречных машин слепят, полосы размываются. Я открываю окно, и свежий воздух бьёт в лицо, ненадолго возвращая ясность.

Мысли упорно возвращаются к Марго. К её холодным рукам, которые скоро будут касаться моей раны. К её взгляду, полному ненависти и… интереса. Эта мысль, как наркота, гонит меня вперёд.

У служебного входа клиники я почти падаю, спотыкаясь о порог. Свет слишком яркий, белый, стерильный. Ко мне бежит дежурный врач, молодой парень с испуганными глазами.

– Что случилось? Пулевое? Немедленно в операционную!

Я отстраняю его руку здоровой рукой. Моя хватка слабее обычного, но голос стальной.

– Доктор Климова. Маргарита. Мне нужна только она.

– Но это невозможно, она не дежурная, нужно…

– Если через пять минут, – перебиваю я, глядя ему прямо в глаза, – вы ее не вызовете, я сравняю с землей вашу больничку. Позвоню в СМИ, потом в лицензирующие органы. У вас умирающий пациент, а вы тянете время из-за бюрократии. Как думаете, сколько продержится ваша лицензия?

В его глазах мелькает паника. Он кивает и убегает. Меня подхватывают под руки медбратья, почти волокут в ближайшую перевязочную. Укладывают на жесткую кушетку, застеленную холодной клеёнкой.

Кто-то вкалывает в вену обезболивающее. Оно приглушает боль. Нужно продержаться. Увидеть мою ледяную королеву.

И вот дверь распахивается, и Маргарита входит быстрым раздражённым шагом. В халате, накинутом на черное платье с алым принтом.

Безумно сексуальная в этой стерильной уродливости. На лице холодное негодование, но взгляд мгновенно сканирует меня, скользит к окровавленной повязке, оценивая ситуацию за секунду.

Невольно восхищаюсь ее профессионализмом.

– Алиев, – её голос жесткий и недовольный. – Вы как гнойник. Вскрываетесь в самом неудобном месте.

– Специально для вас, доктор, – хриплю, пытаясь улыбнуться.

Она не отвечает, лишь закатывает глаза. Приказывает медсёстрам переложить меня на каталку и везти в палату.

Её прикосновения, когда она режет ткань и осматривает рану, безжалостно точны и профессиональны. Боль невыносимая. Но я не морщусь. Лишь смотрю на её лицо: на сведённые брови и тонкую линию губ. Наслаждаюсь ароматом ее парфюма.

– Повезло, – бормочет она, промывая рану. – Кость не задета. Но большая кровопотеря. Зачем приехал сюда? Вызвал бы «скорую».

– «Скорая» не привезла бы меня к тебе.

Вот так мы и перешли на «ты».

Марго замирает на секунду, затем снова погружается в работу. Но напряжение в воздухе становится ощутимым. Оно вибрирует между нами, осязаемое, как жар от раны.

Маргарита накладывает швы быстро и искусно. Каждое прикосновение, каждая нить – это вторжение, на которое я добровольно согласился. Игра в одни ворота.

Когда она заканчивает, выпрямляется и снимает перчатки, в её движении заметно усталое торжество. Она сделала своё дело. Безупречно, как всегда.

– Тебя госпитализируют. Нужен курс антибиотиков и стационар.

– Нет, – говорю тихо.

– Ты не в том положении, чтобы…

Не даю ей договорить. Здоровой рукой молниеносно ловлю её за запястье. Марго вздрагивает, пытается вырваться, но я резким движением подтягиваю её к себе, приподнимаясь. Слабость и головокружение отступают перед этим порывом.

– Ты выиграла этот раунд, доктор, – шепчу и мои губы в сантиметре от её. – Ты меня починила. Теперь моя очередь.

И я целую её. Губы Маргариты холодные и плотно сжатые. Она замирает в шоке. Потом в ней что-то взрывается. Она кусает меня за губу до крови, руками упирается в мою грудь, чтобы оттолкнуть.

Но в её диком и непримиримом ответном поцелуе та же тьма, что и во мне. Мы словно сражаемся. Её халат соскальзывает с плеча. Окровавленной рукой скольжу по её спине по тонкой ткани платья, оставляя красный след.

И в этот миг, когда ее дыхание сбивается, а тело поддается натиску, грубый окрик вырывает Маргариту из моих рук.

– МАРГО!

Мы отрываемся друг от друга. В дверях стоит Евсонов. Его лицо искажено холодной яростью. Острый и профессиональный взгляд за секунду собирает улики: ее взъерошенные волосы, мою руку на ее талии, кровь на ее губе.

Тишина меняется. И в ней повисает странный порочный союз. Прокурор видит ее слабость. Я вижу его боль. А Марго, застыв между нами, видит нас обоих.

Мы больше не просто два мужчины вокруг одной женщины. Мы две силы, с разных сторон ломающие одну крепость. Его праведный гнев и моя циничная страсть делают одно дело: срывают с Марго все слои защиты.

Возможно, именно так у нас получится…

Игра переходит в новую фазу…