Между прокурором и бандитом

Глава 20. Грань

Андрей

– Андрюша! Ты в порядке? – в ванную стучит мама, пока я раз за разом умываюсь ледяной водой.

– В полном! – кричу, опираясь руками на раковину.

Смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Глаза горят диким хищным огнем. Какое-то безумие в глубине взгляда.

Это не я. А может и я…, но тот, кого я годами душил под грудой правильных слов и желанием быть хорошим.

И этот я только что отказал любимой женщине в горячей ночи.

Шумно выдыхаю и выключаю воду. Резкими движениями расстегиваю пуговицы рубашки.Почему я так поступил? Потому что этот вечер был не про секс. Он был про право решать. И это право я у нее отнял. Впервые.

Все этот ублюдок Алиев. Редкостный мудак, но в его словах была толика истины…

– Слушай, – кряхтит от боли, ложась на постель, – скажи мне, прокурор, что ты знаешь о Маргарите? Ее прошлое. Ее планы на будущее. Ее демоны и страхи.

– Знаю, что белый – ее любимый цвет, – хмыкаю.

– Неправда, – парирует Эмир, – она сама себя не знает. Ты или слепой, или идиот. Потому что настоящая Марго скрывается за семью замками. Белый – цвет стерильности, в которую она превратила свою жизнь.

Хочу спорить, но не могу найти аргументы. Этот ублюдок прав…

– Допускаю, что она лишь трахала тебя все это время, не открываясь по-настоящему.

Молчу. Я мог бы парировать, что недавно вскрыл ее. Да, пришлось выпустить свою тьму, но оно того стоило. Когда я брал ее на ее же столе, уничтожая эту стерильность, она была настоящей.

– Я видел… однажды, – говорю уклончиво, – но она быстро закрылась.

– Уверен, она даже спит так… в защитной позе. Это детдом, прокурор. Там ее ломали год за годом, превращая в бесчувственную куклу. Почему я это знаю? – он усмехается, – потому что сам жил в подобном месте. Отец отправил меня в Англию, в частную школу-интернат. Для богатеньких детишек. Но, знаешь ли, животные инстинкты развиты одинаково у брошенных щенков и у избалованных псов, которым все дозволено.

Я поражаюсь, как спокойно он открывает мне свою тьму. Словно она не тяготит его.

– Я был изгоем среди богатых. Потому что, несмотря на бабки, у моего отца не было того, что уважают бриташки: родословной. Я был для них как диковинный зверек. Но не равный. Били меня часто. Унижали еще чаще. Потом я выгрыз свой авторитет. Нет, уважать меня не стали. Но стали бояться. Это главный урок, который я вынес…

Он замолкает.

– Мне жаль, – хмыкаю.

– Хуйня, – ржет Алиев, – уверен, у тебя детство тоже было не сахарное. Иначе ты бы так не рвал жопу, чтобы власть получить.

Хмыкаю.

– В общем. Мы трое – отбросы общества. Оно нас не примет никогда, запомни, прокурор… И такие, как мы, должны держаться вместе.

– Что ты предлагаешь? – тихо спрашиваю.

– Маргарита – очень чувственная и горячая девочка. Она умеет любить, и я хочу, чтобы она не боялась. Так как после сегодняшнего я окончательно убедился, что выбрать она не сможет, предлагаю объединить усилия.

– Каким образом? – где-то в районе желудка рождается нетерпение.

– Каждый из нас пригласит ее на свидание и откроет ей свою уязвимость. А она откроется в ответ. Поверь мне, прокурор, Маргарита хочет, чтобы мы вскрыли ее. Просто она гордая и никогда не попросит.

– Свидание, говоришь… – чешу подбородок. В голове мгновенно рождается план. Обычный ужин. Нормальность. Я навяжу ее Марго и заставлю сыграть на моем поле. – Хорошо.

– Отлично, прокурор, – скалится Эмир.

– Ну, раз уж мы делим одну женщину, – складываю руки на груди, – я Андрей. Эмир…

Алиев лишь усмехается.

– Хорошо… Андрей…

Я срываю с себя рубашку, бросаю ее в корзину для белья. Потом принимаю душ.

– Андрюша! – мама караулит у двери.

– Что?

– Как свидание прошло?

– Прекрасно, мам. А теперь я пойду спать.

– Она опять тебя использовала? Сынок, эта женщина…

Но я уже захлопываю дверь перед ее носом. Мама… После того, как я рассказал Марго о своем детстве, мои обиды на мать вдруг вновь всплыли, как ил со дна. Да, я хотел немного расколоть броню Марго, но в итоге и сам оказался в раздрае.

Поэтому мне нужно подумать. Обмозговать всё. Прийти в себя. Заодно дать Маргарите пространство. Я хочу, чтобы она сама выбрала быть со мной. Пусть и с Алиевым. Но со мной…

Ночью не могу заснуть. Член каменный, в голове то и дело возникают образы: как Марго смотрела на меня… глазами, полными искреннего желания. Как она дрожала и прижималась ко мне. Ее тело говорило со мной…

Дрочу. Жестко, почти болезненно, как наказание за свою слабость, за эту всепоглощающую нужду в ней. Кончаю с ее именем на губах, и в тишине комнаты звучит как приговор: «Марго…»

Мне мало… сука… так мало ее! Но я должен это выдержать. Иначе все зря.

Утро наступает внезапно. Будильник бесит. Я встаю. Мать уже хлопочет на кухне.

– Ты была у врача? – спрашиваю сухо. Отчего-то сейчас я вижу не уставшую пожилую женщину, а ту, кто прятался в спальне тогда, когда отец лупил меня ремнем.

– И тебе доброе утро, сынок, – усмехается она. – Ты, как обычно, весь в раздрае. Сам не свой после встречи с этой женщиной.

– Нет, мам, – беру кружку и включаю кофеварку. – Как раз-таки вчера я многое понял. Хочу тебе напомнить, что ты живешь тут лишь потому, что сломала лодыжку. Врач сказал через два месяца прийти на осмотр. Прошло два с половиной.

– Не думала, что жить с матерью под одной крышей для тебя так тягостно, Андрей! – она швыряет тряпку на стол. – Ты готов стелиться перед этой стервой, а матери лишнюю неделю у тебя не пожить! Неблагодарный! Я могу съехать хоть сейчас! Моих накоплений хватит на сиделку!

Голос ее, этот вечный голос жертвы, пропитанный укоризной, будто ножом скользит по старому шраму.

– Успокойся! – жестко говорю. – Я просто спросил, почему ты не хочешь ехать к врачу?

– Потому что хочу подольше пожить с сыном!

– У нас с тобой, мама… – устало начинаю, – есть некоторые неразрешенные проблемы. И я думаю, пришло время их обсудить.

– Хорошо, – она поджимает губы, а я встаю.

– Не голоден, спасибо. Твой врач будет ждать тебя в одиннадцать. Такси я заказал, деньги у тебя на карте. До вечера.

Я выезжаю на работу. Меня безумно тянет написать Марго или послать ей цветы. Но вдруг в голове возникает порочный план. Цветы я ей уже дарил. Да и банально это.

Пока еду через центр, заезжаю в бутик нижнего белья. Чтобы выбрать что-то, что будет напоминать ей только обо мне…