Неуловимая невеста лорда и канцлера (СИ)

16. Лунные узы

Я опустила глаза и ахнула от невозможного зрелища.

На моей коже, прямо под большим пальцем темноволосого дракона, заискрилась, как крошечное солнце, золотая точка. Она пульсировала в такт безумному стуку моего сердца.

А затем поползла. Быстро, неудержимо, разветвляясь тончайшими, сияющими золотыми линиями. Они сплетались в сложный, невероятно красивый узор, похожий на морозный узор на стекле, но живой, теплый, завораживающий.

Он уже охватил все запястье, взбежал на ладонь, разделился, обняв основание каждого пальца своей изящной вязью. Узор светился изнутри, мягко, но неуклонно.

Я смотрела на это с немым ужасом в глазах. Что это? Что со мной происходит? Это проклятие? Последствие зелья? Или чего-то еще? Что они со мной сделали?

Но когда я подняла глаза на драконов, то увидела в их взглядах совсем не ужас, а нечто совершенно иное. Голодное, острое, почти благоговейное изумление и восхищение.

Их вертикальные зрачки сузились до тонких щелочек, а в глубине глаз Руго снова вспыхнуло то самое оранжевое сияние, теперь смешанное с чем-то торжествующим и жадным. Взгляд Аврона был холоднее, но не менее интенсивным — бирюзовый лед, в котором отражалось золото моего запястья.

— Руго… — тихо, с нажимом произнес Аврон, и в его голосе впервые прозвучало нечто, кроме ледяной вежливости. — Ты видишь то же, что и я?

Напряжение. Нетерпение. Вот что звенело в его голосе.

Но Руго, казалось, не услышал вопроса. Его взгляд был прикован к сияющему узору, а затем медленно поднялся к моим глазам. В нем я прочла дикую смесь триумфа, одержимости и какой-то странной, пугающей нежности.

— Так вот ты какая… — прошептал он хрипло и непонятно.

Но прежде чем я успела что-то спросить, он резко наклонился.

Его горячие твердые губы накрыли мои, неумолимо, решительно и властно. Он жадно завоевывал, проникал, заставляя мой рот открыться под его натиском и принять его права на меня.

Я же замерла, совершенно растерянная, парализованная шоком и этим внезапным вторжением. Но тело, уже охваченное странным дурманом и потрясенное появлением узора, отреагировало мгновенно и предательски.

Жар, вместо того чтобы отступить, сконцентрировался, ударил с новой силой прямо от точки соприкосновения наших губ. По спине пробежала новая дрожь от чего-то темного, сладкого, невыносимого и запретного ранее.

Стон, который я не могла сдержать, был проглочен его поцелуем. Разум кричал о нарушении всех мыслимых границ приличий и правил, о чудовищном позоре, но все эти сигналы тонули в огненном море, которое теперь, казалось, разжигали не только выпитое мной зелье, но и он сам.

Этот поцелуй был как ключ, вставленный в заржавевший замок, и что-то внутри меня щелкнуло, открылось и признало его власть. Власть обладания мной…

Дракон оторвался так же резко, как и начал, оставив мои губы обожженными, пульсирующими. Я сама едва могла дышать, а в его глазах бушевал настоящий огонь.

— Это она, — хрипло, с глубоким удовлетворением прошептал Руго, не отрывая от меня пылающего взгляда. Его сильные пальцы сжали мой подбородок. — Моя…

— Не заметил, что узор двойной? — холодно, но с похожей одержимостью во взгляде, прервал его Аврон.

Он властно завладел другой моей рукой и поднес ее к свету. На внутренней стороне запястья, симметрично первому, начинал проступать второй узор — более геометричный, с острыми углами и сложными переплетениями, но столь же сияющий золотом.

— Она и моя тоже. Или ты думал, что один поцелуй решает все? — удовлетворенно произнес он.

Руго фыркнул, но в его взгляде промелькнула досада, а потом принятие этой правды. Соперничество между ними снова вспыхнуло, но теперь оно было окрашено жарким, общим интересом… Ко мне.

А потом горячие, влажные губы Аврона не менее жадно впились в мою шею. Не так грубо, как Руго, но с той же властной уверенностью. Он прошелся огненной цепочкой до ее соединения с плечом, потом вернулся обратно, нашел чувствительное место под ухом и принялся исследовать его медленными, обжигающими поцелуями, которые рассыпались по коже, как искры.

Каждое прикосновение его губ заставляло меня вздрагивать, а низ живота сжиматься от нового, мучительного спазма необъяснимого желания.

Почему я это позволяю с собой делать? Почему так реагирую на них?

Но эти вопросы бились на самой границе моего сознания, не в силах прорваться в затуманенный разум. Телом уже управлял кто-то другой.

Руго, не желая уступать, снова жадно овладел моими губами. На этот раз его поцелуй был еще глубже, еще требовательнее, он вытягивал из меня ответ, которого я сама от себя не ожидала. Мои губы сами открывались ему, мой язык робко встретился с его, и я услышала свой собственный приглушенный стон, полный стыда и темного желания.

Я чувствовала, как теряю опору. Голова закружилась, пол под ногами поплыл, но я не упала. Их тела, твердые и горячие, держали меня с двух сторон. Я была зажата между ними, как между двумя скалами, и каждая точка соприкосновения с ними через тонкую ткань платья горела.

Запястья, отмеченные золотыми узорами, ощутимо нагрелись. И от них, словно приливная волна, по всему телу расходилось тепло, глубокое, пульсирующее в такт этим странным меткам.

Мое тело, уже послушное и отзывчивое, теперь полностью подчинялось их воле. Разум отчаянно цеплялся за обрывки стыда, но они таяли, как снег на раскаленной плите.

Мужские опытные руки начали двигаться синхронно, будто они заранее обсудили каждый шаг. Пальцы Руго нашли шнуровку на спине моего платья и принялись методично, со знанием дела, развязывать сложный узел.

Каждое движение его пальцев отзывалось неконтролируемой, нетерпеливой дрожью. Аврон, в это время, отвлекал меня от этих манипуляций, целуя и покусывая кожу, его холодные бирюзовые глаза наблюдали за процессом с хищным голодным интересом.

Ткань платья очень скоро ослабла и ожидаемо соскользнула с плеч. Я инстинктивно попыталась прикрыться, но Руго мягко, но неумолимо отвел мои руки в стороны.

— Не прячься, сокровище наше, — вибрирующе прошептал он прямо в мои губы. — Мы хотим видеть тебя. Всю…

Я не могла сопротивляться силе его голоса и его взгляда, но и смотреть на то, как неумолимо мое тело лишается последней преграды тоже была не в состоянии. Стыдливо зажмурилась, еще острее ощущая их прикосновения и свою уязвимость и беззащитность в их властных руках.

Мужские горячие ладони обхватили мои икры, скользнули вверх до самых бедер по шелку чулок. А потом принялись медленно и дразняще стягивать их с меня.

Я задышала чаще, тяжелее. Стояла, опираясь на Аврона, который теперь держал меня со спины за талию одной рукой, а второй жадно ласкал мою грудь, через тонкий шелк белья. Его голодные губы продолжали клеймить мою шею и плечи, не давая опомниться ни на мгновение.

— Совершенно прелестные ноги, — с наслаждением констатировал Руго, стягивая второй чулок. — Длинные, изящные… И дрожат так восхитительно.

Я зажмурилась еще сильнее и отчаянно покраснела до самых корней волос.

Их слова, откровенные и пошлые, обжигали сильнее прикосновений. Они комментировали каждую деталь, каждый свой жест, каждую развратную ласку.

— А здесь… — низко прорычал Аврон у меня за ухом, его рука уверенно скользнула под подол, а затем и под пояс моих скромных панталон. — Такой соблазнительный изгиб к бедрам.

Платье окончательно сползло на пол бесформенной розовой грудой. Осталось только тонкое белье. Руго поднялся, и теперь они оба стояли передо мной, смотря сверху вниз.

Их взгляды, полные голодного восхищения, скользили по моему телу, и я чувствовала, как от этого взгляда внутри все трепещет в беспощадном жарком огне непреодолимого желания.

— И этого тоже слишком много, — заключил Аврон, его пальцы быстро избавили меня от последнего барьера.

Я снова зажмурилась, но они не позволили мне в этот раз спрятаться. Руго снова привлек меня к себе, его грубая рубашка терлась о мою обнаженную грудь, вызывая новую бурю ощущений. Его губы опустились на ключицу, затем ниже, и я вскрикнула, когда его горячий рот накрыл мою грудь.

Дракон тихо засмеялся низким хриплым смехом.

— Такая чувственная… — с одобрением произнес он.

Аврон избавил меня от последней детали нижнего белья. И вот я стояла перед ними совершенно обнаженная, дрожащая, охваченная диким смешением стыда, страха и неудержимого, пожирающего возбуждения.

Они же, не теряя времени, избавлялись от собственной одежды. Камзолы, рубашки, брюки — все летело на пол в беспорядке.

Теперь я могла видеть их тела. Хотелось зажмуриться опять, но я не могла. Глаза с возрастающим шоком пожирали взглядом их мощные, рельефные тела. И то, как они были очень возбуждены, не оставляло никаких намерениях.

О, боги… То что должно было вызвать новый страх, родило лиш еще один жаркий прилив внутри. Я окончательно теряла последние проблески связных мыслей.

Что-то иное, более древнее и могущественное теперь управляло нами. И драконами и мной.

— На диван, — скомандовал Руго хрипло, легко подхватив меня на руки.

Аврон опередил его, откинув с дивана подушки. Мягкая кожа приняла мое тело. И сразу же они оказались рядом. Два горячих, голых мужских тела прижались ко мне с двух сторон. И все смешалось в огненном водовороте.

— Какая ты вся нежная… — шептал Руго, его пальцы скользили по моему животу, опускаясь все ниже. — И такая мокрая для нас…

— И аромат… — добавил Аврон, с голодным урчанием впиваясь губами к другой груди. — Сладкий, с горчинкой страха и невинности. Нежный, молодой плод, который созрел для нас…

Я уже не могла сдержать своих стонов. Их прикосновения, их слова, их взаимная конкуренция в том, кто причинит мне больше удовольствия, кто вызовет более громкий крик, — все это сводило с ума.

Руки Руго властно раздвинули мои бедра, а пальцы Аврона вплелись в мои волосы, притягивая мое лицо для нового, властного поцелуя.

Я была потеряна. Полностью. Между двумя драконами, в этом кабинете, с золотыми подчиняющими узорами на запястьях, которые горели, словно одобряли все происходящее.

Но в самой глубине, под грузом стыда и огненной темной жажды, пробивалось крошечное, шокирующее осознание: я не хотела, чтобы это прекращалось.

Аврон накрыл меня своим телом первым. Я лежала спиной на Руго, который крепко прижимал меня к своей груди, а его руки продолжали ласкать, сжимать мою грудь, пока его влажный горячий язык выводил странные загадочные узоры на на моем плече.

Его твердое возбуждение давило мне на поясницу, смущая и обещая, что очередь его еще придет.

— Сейчас, милая, — густым от желания голосом произнес Руго. — Прими его. Прими нас обоих.

Я не успела ответить, не успела даже вздохнуть. Аврон резко, одним властным толчком, вошел в меня.

Боль была острой, чувствительной и почему-то обидной. Я вскрикнула, высоко и пронзительно, выгибаясь в их руках, но Руго крепко держал меня. Метки на моих запястьях, прижатых к его груди, вспыхнули ослепительным, обжигающим огнем. Казалось, золотые узоры прожигали кожу насквозь, сливаясь с этой новой, пронзительной болью внутри.

— Тише… тишее…, — шептал Руго, прижимаясь губами к моей мокрой от слез щеке, слизывая соленую влагу. — Тише. Все пройдет. Сейчас все пройдет, и тебе будет хорошо. Обещаю.

Его хриплый голос теперь звучал низко, убеждающе, с нетерпеливой жадностью, смешанной со… странной заботой?

Но я пока чувствовала только боль и странное тугое распирание горячей каменной плоти внутри меня.

— Метку нужно закрепить, — прошептал он, и его губы нежно коснулись моей мочки. — Закрепить кровью, болью и… наслаждением. Потерпи, сокровище. Немного. Он будет осторожен. И я тоже.