Жатва душ 7. Ночь хищников

Глава 13 Кто побежит, я сам убью!

Народ разбрелся. Зал опустел, и я вышел на улицу вместе с Бергманом, Рамизом и Викой. Пахло морской солью и остывающим песком, солнце уже скрылось за горизонтом, небо над джунглями наливалось сиреневым. Мирная картинка, если не знать, что за пределами купола бродят скейры и бездушные, а где-то в космосе к нашей планете летят Охотники.

— Джехомар, — заговорил Бергман, устало привалился к стене.

Одно слово, и все поняли.

— Броневик стоит в полутора километрах к северо-востоку, — продолжил он. — Я запомнил место. Тело… то, что осталось от Джехомара, должно быть внутри.

Я поглядел на купол. Сейчас он работал в половину мощности — переход на четвертый уровень еще не завершился. Выход за периметр рискован, особенно с учетом метки отступника. Но Бергман пообещал людям похоронить Роберто и Джехомара как героев.

— У него меч был толковый, — вспомнил Сергеич. — Интересно, уцелел? Или его уже забрали?

Меня от его слов передернуло, а Вика посмотрела на него с презрением и раздула ноздри.

— И что, дед-пердед, полезешь в броневик, где люди сгорели заживо, чтобы забрать меч?

— А че нет-то? — удивился Сергеич. — Хороший меч же!

— Давайте на утро отложим, — сквозь зевоту проговорил Макс.

О, как же мне хотелось и правда отложить все до утра… До обеда. Да хоть на сутки и просто выспаться, но было нельзя.

— Понимаешь, Макс, Костя пообещал. Значит, надо выполнять, а ты оставайся. Я бы тебя и так не взял, уж сильно ты истощен. Возьмем «амфибию», — решил я. — Быстро доедем, заберем, вернемся. Вика, Рамиз, со мной. Костя, остаешься за старшего.

— Я пойду, — возразил Тетыща.

Без объяснений, без аргументов. Просто сказал «я пойду», и глаза у него были такие, что спорить не хотелось.

— Хорошо. Тогда Рамиз за старшего, Вика с нами. Лукаса надо пригласить…

Рамиз кивнул. Вика молча проверила магазин автомата, осмотрела магнитное ружье.

— Как раз зарядилось.

— Лукаса не надо, — сказал Тетыща. — Сами справимся, я освоил азы, надо попрактиковаться. Ничего серьезного нам угрожать не будет, а бездушных Ден отведет, чтобы не мешали.

— Кема, — позвал я ящера, привалившегося к стене. Сидеть ему было неудобно — хвост мешал, потому он все время стоял, в актовом зале тоже.

Рапторианец поднял голову.

— Да, Денис?

— Поедешь с нами? Мне спокойнее, когда ты рядом, а не без присмотра на базе.

На самом деле причина была другой: Кема носил метку отступника, и, если охотники телепортируются к нему, пока он на базе без прикрытия боевой группы, будет скверно — вдруг нападающих «Стражи» не возьмут. Вдруг они попадут внутрь базы? А так — все яйца в одной корзине, зато под охраной.

— Я всегда рядом, Денис, — ответил рапторианец и потрусил за нами.

Лиза проводила меня до броневика, который Тетыща уже завел, поцеловала в щеку.

— Возвращайся скорее.

Машина рыкнула, вспугнув истошно завизжавшую Галадриэль, фары выхватили из сумерек полосу укатанной дороги, уходящей вдоль берега. Вика запрыгнула к пулемету, Бергман за руль, я рядом, Кема устроился в кабине десантников, подобрав хвост.

— Костя, выдвигаемся, — продублировал я в голосовой чат. — Вика, следи за периметром очень внимательно. Вернемся, надеюсь, через двадцать минут.

— Принял, — откликнулся Рамиз. — Удачи.

Купол остался позади, и я ощутил это кожей: защитное поле перестало давить на затылок привычным теплом. Сумерки сгущались, джунгли по правую руку превратились в сплошную черную стену, из которой тянуло сыростью и гнилью.

— Галя следом бежит, — сказала Вика, торчащая из люка. — Костя, скажи ей, чтобы отстала, или давай с собой заберем. Сожрут же бездушные!

Тетыща остановился, открыл люк десантного отсека. Галадриэль побежала туда. Но увидела ящера, ощетинилась и заверещала так, что Кема вскочил, ударившись башкой о крышу.

— Свои, отставить! — рявкнул Тетыща, и свинья перестала визжать, просто застыла с открытой пастью, вся ее шерсть стояла дыбом, эльфийские уши растопырились.

— Фу. Галя, какая ты негламурная, — пристыдила ее Вика.

— Свои, — повторил Тетыща, указав на ящера. — Знакомиться!

Галя не сдвинулась с места, таращась на чешуйчатое чудовище.

— Ты расистка, Галя, — сказала Вика и подтолкнула свинью под зад.

— Боевой питомец! — воскликнул Кема, как мне показалось, радостно. — А почему такой хлипкий?

Когда он заговорил, шерсть на Гале опустилась, она то ли чихнула, то ли хрюкнула и пошла знакомиться с рапторианцем. Делала она это, как собака: тыкала в него пятаком, чихала. Причем чихала очень часто — видимо, Кема был слишком вонючим для нее. Наконец она отошла от рапторианца и улеглась подальше от него.

— Мы туда проедем вообще? — прозвучал в голове голос Вики.

— Конечно, они же проехали, — отозвался я. — Джехомар был на броневике, дорогу протоптал.

В этот раз я остался в десантном отсеке с Кемой и Галей — уж больно там, впереди, тесно. Было темно. Высунувшись из люка, я изучал окрестности «Фазовым взглядом».

Бездушные попадались редко, группа Тетыщи основательно проредила окрестности за день, но пару раз в свете фар мелькали фигуры, и Вика провожала их стволом, не стреляя. Работал пугач, и никто нас не беспокоил, даже Костегрыз не тронул бы, потому мы по этому поводу не переживали. Зомбаки были отожранные, их уровни перевалили за 30-й, и это хорошо — быстро наши отстающие прокачаются.

Кема молчал. Ящер неподвижно сидел в кузове, и только чешуя на загривке подрагивала, реагируя на что-то невидимое. Я заметил, что он прикрыл глаза. Чувствует что-то? Или просто устал? «Активность» его застряла в девятом десятке процентов и поднималась очень медленно: 87,74 %…

Когда Тетыща начал притормаживать, фары выхватили из темноты обгорелый остов броневика, упершийся в вывороченный пальмовый ствол. Крыша была проплавлена насквозь — скейровский излучатель прожег дыру размером с люк, оплавленные края торчали наружу рваными лепестками. Черная копоть покрывала борта, стекла выбиты, одно колесо сорвано с оси.

Тетыща заглушил двигатель. Стало тихо, если не считать стрекота цикад и далекого рычания — Костегрыз бродит где-то рядом? Или просто ветер в кронах?

— Я посмотрю, — сказал Бергман и полез наружу.

— Вика, прикрывай, — распорядился я и вылез следом.

Запах я почувствовал сразу — горелый металл, пластик и что-то сладковатое, от чего к горлу подкатила тошнота. Тетыща подошел к пролому, заглянул внутрь и застыл, светя внутрь фонариком. Несколько секунд стоял молча, а потом аккуратно, почти бережно полез в кузов.

Я не стал смотреть. Отвернулся и столкнулся взглядом с Кемой, который бесшумно выбрался из «амфибии» и стоял рядом, принюхиваясь. Из ноздрей вился темно-серый дымок — цвет, которого я у него раньше не видел. Скорбь? Стыд? Я не знал рапторианских эмоций настолько хорошо, чтобы угадать. И «Космолингвист» что-то перестал расти.

Минуту спустя Тетыща выбрался обратно. В руках он держал останки, завернутые в кусок брезента.

— Роберто рядом, — сказал он ровным голосом.

— Заберем обоих, — ответил я. — Используем брезент из кузова. Вика, помоги Косте.

Пока Вика с Тетыщей возились внутри остова броневика, я стоял у машины и контролировал периметр. Тишина давила, и в этой тишине я уловил странный звук — причем не из джунглей и не от «амфибии». Тонкий, нарастающий свист, от которого заныли зубы.

Кема среагировал первым. Чешуя встала дыбом, ящер развернулся, и из ноздрей выплеснулось густое багровое облако — цвет опасности, я уже это выучил.

— Человек Денис, — прошипел он. — Разрыв! Кто-то сюда телепортируется!

Воздух в двадцати метрах от нас треснул.

Не лопнул и не разорвался — именно треснул, как стекло, покрываясь ветвистой паутиной белесых молний. Трещина расширилась, развернулась в вертикальный овал высотой метра три, и сквозь него хлынул ослепительно-белый свет, резавший глаза. В этом свете мелькали тени.

— Вика! Костя! К машине! — заорал я.

Тени обрели плотность. Из портала шагнул человек — смуглый, черноволосый, в тяжелом бронекомплекте, отливающем бирюзой.

Над его головой зависла системная метка:

Абдулазиз Аль-Рашид, 28 лет

Чистильщик 51-го уровня: 100 %.

За ним, один за другим, выходили бойцы — молодые мужчины в разномастной броне, с оружием наизготовку, глаза шалые, видимо, от перемещения, но руки не дрожат. Я насчитал девятерых, прежде чем портал захлопнулся с хлопком, похожим на пушечный выстрел.

Десять человек. Чистильщик и его клановая группа, как и было обещано в описании метки «Отступник».

Абдулазиз Аль-Рашид моргнул, осмотрелся, увидел меня — и его глаза распахнулись. Потом он увидел Кему, и они распахнулись еще шире.

— Это не человек! — гортанно заорал он, ткнув пальцем в рапторианца. — Братья, это тварь! Убейте тварь, и нам спишут штраф!

Его бойцы подобрались, разом вскинув стволы. Один, самый молодой, забормотал что-то, зажмурившись — видимо, молился.

Мы стояли друг напротив друга в свете затухающих молний посреди дороги, и между нами и куполом было несколько сотен метров.

Несколько секунд никто не двигался, а потом воздух разорвал душераздирающий визг — почуяв опасность, из броневика выскочила Галя и заметалась между человеческими силуэтами, истошно вереща.

Ее появление сработало спусковым крючком для нас; арабы, наоборот, замерли на несколько секунд. Промелькнула мысль, что Галя их застанила — видимо, Тетыща все-таки прокачал ей «Умиление». Хотя, если это реально арабы, какое уже тут умиление от свиньи…

Я метнулся к обгоревшему броневику, активируя «Сокрытие души» и нащупывая рядом бездушных. Раз, два, три… Выделив фигуры интервентов и пока не высовываясь, я приказал бездушным атаковать.

Одновременно загрохотал крупнокалиберный пулемет. Воздух над арабами заискрил — их накрыло защитным энергетическим куполом.

Урон пулемет наносил бешеный, и купол над сбившимися в кучу чужаками слетел.

— Мочи босса! — мысленно скомандовал я, помня, что, если вывести из строя чистильщика, подчиненных скрутит откатом.

Теперь вспыхивали индивидуальные щиты, спасая группу.

— Рассредоточиться! — проорал Абдулазиз. — Мухаммед, Салим, щиты на меня! Остальные — к варану!

Кема исчез, Тетыща постреливал из-за броневика, не рискуя лезть внутрь. Налетчики двигались к моей «амфибии», отчаянно отстреливаясь.

Где вы, дети мои бездушные? В атаку!

Из зарослей вылез отожранный амбал 34-го уровня и ломанулся к арабам — они принялись расстреливать теперь его. Следом появился тошноплюй, харкнул на ближайшего. Кто-то заверещал — видимо, попало кислотой.

Основной урон врагу наносила Вика, я держал противника под прицелом автомата.

— Тетыща, — крикнул я мысленно. — Не стреляй. Держи их под прицелом. Прикрывай Вику, не дай бросить гранату!

— Откуда эти мертвецы? — кричал кто-то из налетчиков. — Почему они нападают на нас⁈

— Заткнись и стреляй! — рявкнул другой.

Противник двигался ко мне спиной вперед, подсвеченный фарами броневика. Один араб сделал замах, я успел прошить его очередью. Сквозь грохот пулемета донесся крик. К сожалению, араб гранату не выронил. Зато я не заметил второго противника, бросающего гранату— все-таки сложно ориентироваться в темноте, и она бахнула о броню «амфибии».

— Вика! — позвал я ее, и сердце сорвалось в галоп. — Костя, смени ее…

— Жива, — прохрипела она. — Успела спрятаться.

Амбал вломился в ряды врага, сея панику и неразбериху, к нему присоединился нюхач, нанося удары руками-пиками. Снова заработал пулемет. Я сфокусировался на чистильщике — он начал терять «активность», все щиты слетели. Причем урон получал он довольно быстро — видимо, качался как дамагер. «Стеклянная пушка», — всплыла в голове аналогия из компьютерных игр.

— Не отступать! Кто побежит, я сам убью! — орал Абдулазиз.

— Е-е-е! — кричала Вика у меня в голове.

Ко мне арабы больше не пытались пробиться, вместо этого встали кругом, защищая своего босса, ушли в темноту — бездушные потащились за ними. Нюхача они положили, но на его место пришел неуклюжий амбал, и тошноплюй харкал из засады.

Ящера я из вида упустил — видимо, он ушел в невидимость.

— Кема! Не высовываться! — скомандовал я.

— Выполняю, — отозвался он.

Вражеский чистильщик был в броне, и довольно неплохой, но она не спасала от крупнокалиберного пулемета. И от меня. «Фазовый взгляд» подсвечивал уязвимости, и я выстрелил туда, где башка соединяется с позвоночником.

Минус 18 % «активности»!

Так, прицелиться, не частить, стрелять одиночными. Они думают, что враг сосредоточен там, где Вика, и пятятся ко мне. Жаль, нет гранаты. И «Граммом» пользоваться нельзя, чтобы себя не выдать.

Еще выстрел — минус 15 % «активности»!

Но я не обольщался, помня о таблетках исцеления, и как только «активность» босса опустилась до 30 %, чистильщик принял таблетку, и она восстановилась до 85 %. Он повернул голову, и я выстрелил ему в глаз. Судя по крику, попал. Зато выдал себя, и укрытие обстреляли.

У меня все таланты на откате, высовываться нельзя. Но есть козырь: бездушные! Я поймал в свои ментальные сети еще двух бездушных, амбала и щелкуна, и натравил на врага, который оказался дезориентированным и не понимал, что делать, почему бездушные их атакуют, а нас нет, и как такое возможно, что отступник — не человек.

Прошло секунд тридцать с начала столкновения, пока враг сообразил, что так дело не пойдет, и разделился на две группы. Обе принялись обходить целый броневик с флангов.

— Гасите босса! — скомандовал я, целясь ему в лицо и силясь выбить второй глаз, но «Фазовый взгляд» показывал не детали, а лишь тепловые сигнатуры.

— Я ранен, — холодно констатировал Тетыща. — Левое плечо. Продолжаю отстреливаться.

— Держись! — крикнул я, приказав бездушным скапливаться в засаде.

Поодиночке они не представляли серьезной опасности, но, если навалятся толпой, могут связать интервентов боем.

— Все в броневик, — скомандовал я. — Надо попасть под купол, врагов больше! Рискуем не справиться.

— Прикройте, я — за руль, — сказал Бергман.

Я открыл огонь. Из магнитного ружья выстрелил Кема — он спрятался где-то в зарослях. Наконец один араб-претендент упал. Его попытался поднять товарищ, но к тому моменту в засаде скопилось шесть зомбаков, я разделил их на тройки и натравил на две разделенные группы.

Пока налетчики воевали с бездушными, я переместился к «амфибии», увидел Кему и выпустил очередь прикрывающего огня. Броневик зарычал мотором. Я пролез в десантный отсек через верхний люк, только закрыл его, как снаружи грянул взрыв.

— Кема?

— Тут! — Ящер проявился в отсеке, поставил на пол Галю.

Он, выходит, спас питомца Тетыщи. Хотя свинья не пропала бы — где-то затихарилась бы, потом нашла хозяина.

Броневик крутнулся на месте. Я ничего не видел — окошек в десантном отсеке не было, а высовываться самоубийственно, потому приходилось опираться на то, что говорил Тетыща:

— Уезжаем. Враг не преследует.

— Тормози, — приказал я и кинул клич в общий чат:

— Внимание всем, кто способен держать оружие! Берите броневики, гранаты, автоматы и езжайте к нам. Главное — не забудьте наручники с блокировкой талантов. У нас тут прорыв: по голову Кемы пришли десять арабов. Мы от них оторвались, они нас не преследуют, зализывают раны. Надо завалить чистильщика, а рядовых взять в плен.

— Валите их, и все, — раскомандовался Сергеич. — Какие наручники, нах⁉

— Заткнись, — рявкнул я. — Взять как можно больше пленных, потом поймете.

— Еду к ним, — сказал Тетыща.

Он развернулся, машину затрясло, и покатил к сгоревшему броневику, однако врага на месте не оказалось. Поняв, что мы им не по зубам, малыми группами интервенты уходили в лес, откуда им навстречу двигались подконтрольные мне бездушные и связывали боем.

— Не проедем, — констатировал Тетыща, заглушая мотор.

— Спешиваемся, — скомандовал я. — Их нельзя упустить!

— Да пусть проваливают, — сказала Вика.

— Это наши уровни, — объяснил я. — Я прокачал клан, Лиза теперь может без значимых потерь обнулять врагов и перераспределять ресурс. Потому босса надо прикончить, остальных взять в плен. Го за ними, пока они в зоне видимости!

— Не забудь предложить ему дуэль, — напомнил Тетыща.

— Не до жиру, Костя, — отмахнулся я. — Отбиться бы.

Скользнув «Фазовым взглядом» по джунглям, я увидел, что навстречу арабам ломились бездушные, задерживали их. Незваные гости шли наобум. Так-так…

И тут мир залило красным. И это не какая-то метафора и не кровь в глазах, все поле зрения залило именно красным, как фильтр на камере, как если бы кто-то опустил перед зрачками стекло цвета запекшейся крови.

Я вскинул руку к лицу, проморгался — не помогло. Багровое мерцание пульсировало в такт сердцебиению, и в этой пелене развернулся текст:

Чистильщик Денис Рокотов, задание «Источник сигнала» провалено!

Объект «рапторианец Кема Ли-десятый» восстановил жизнеспособность выше критического порога. Условие «добить» более невыполнимо.

Вам присвоена системная метка «Отступник».

Срок действия: бессрочно.

Носитель метки становится приоритетной целью всех чистильщиков, квалифицированных для участия в Третьей волне Жатвы душ. За уничтожение носителя метки назначаются особые награды.

Штраф: потеря 10 % «активности» каждый час. Эффект не блокируется талантами, артефактами или зонами восстановления.

Магазин чистильщика заблокирован до снятия метки.

Каждые сутки случайным образом отбирается чистильщик, который получает возможность мгновенного переноса его клановой группы (до 10 человек) к носителю метки.

Магазин заблокирован. Я потянулся к интерфейсу — привычное мысленное усилие, и… пустота. Там, где всегда разворачивался каталог с ценниками и карточками товаров, была серая заглушка с единственной строкой:

Чистильщик Денис Рокотов! Доступ в магазин чистильщика приостановлен.

Я лихорадочно соображал. Стоило это того, Ден? Мало мне чистильщиков по наши с Кемой головы, так на меня повесили еще и дот. Я прикинул: при 74 % «активности» без хила через семь часов я буду на 4 %. Еще час — и мертвец. Таблетки и Крош восстанавливают, но если скорость восстановления ниже 10 % в час — я в минусе. Таблеток не напасешься. Залечь в капсуле? Это только оттянет конец.

Вика что-то кричала мне, но я не слышал — в ушах стоял высокий звон, и красная пелена никуда не уходила, пульсировала, пульсировала, пульсировала.

А следом пришла дикая боль, словно грудь пронзили арматурой.

Эффект «Отступника»: −10 % от активности.

Стиснув зубы, я пошатнулся. Из лесу раздались автоматные очереди и гортанные крики арабов.