Жатва душ 7. Ночь хищников

Глава 20 Десять негритят

Не пробежал я и половины пути, как Кема отчитался:

— Человеком Лизой занимается человек Рихтер. Вижу цель.

— Чистильщик? И прекрати прибавлять «человек», на этой планете, на сколько я понимаю, ты единственный инопланетянин.

— Это пока, — утешил меня Кема. — И нет, это рядовой!

Пока я бежал по дороге под «Ветром», в голове вспыхнуло несколько мыслей одновременно: найти и нейтрализовать чистильщика, благо у него метка. Но пока Кема будет его искать, а я — направлять рапторианца, рядовой, который добрался до базы первым, разнесет все к чертям. Потому я скомандовал Кеме:

— Убей его!

Кема в голове прорычал:

— С р-радостью!

Темнота играла против нас. При свете можно было бы обнаружить хотя бы тень чистильщика, сейчас же он невидим, а значит, неуязвим. Его вижу только я, точнее, метку вижу, вон он, обходит базу с тыла, пытается вычислить турели. Потому я скомандовал всем, кто вне офицерского чата:

— Врубить внешнее освещение! Искать тень. Враг обходит базу, сосредоточить огонь там. Пока его не нашли — стрелять очередями наобум, чтобы сука не высунулся.

Я собрался отключить «Стражей», чтобы враг не смог их выбить, и вдруг полыхнула плазма. Под «Ветром» я видел, как она изливается с места взрыва, как растекается, подсвечивая серебристый купол базы.

Внимание! Турель «Страж II» повреждена.

Боеспособность: 12 %.

Твою мать! Отключить турели! Хоть одна пусть останется целой. Турели замолчали. Мои люди на линии соприкосновения лишились огневой поддержки. Вся надежда на Костегрыза. И на «Ветер», потому что, если не успею…

— Так нет прожекторов, — растерянно проговорила Лиза.

— Купить! Быстро!

Сразу же поступил запрос от Тори, Керстин и Эдрика. Я мысленно подтвердил их, не заметил выбоину под ногами, упал, не успев сгруппироваться. Зашипев от боли, вскочил. Пятьдесят метров осталось. Как же хорошо, что у меня есть «Ветер». Вот, только сейчас донеслись гулкие, будто бы ленивые выстрелы, и вскоре мелодия смерти слилась в сплошной грохот.

Грохнул второй взрыв, на этот раз обычный. Голос Эли меня чуть не оглушил:

— Они пытаются взорвать базу! Стены пока выдержали.

Бежать! Не терять ни секунды.

Когда я вылетел на песок перед базой и увидел здание в тридцати метрах от себя, меня ослепило одной вспышкой, второй, третьей. Волны света накатывали, высвечивая медленно дерущихся Кему и гостя в черном. Плазмаган рапторианец у противника выбил, и они сцепились врукопашную.

— Он стреляет по ремонтному модулю! — в голосе Эли звенела паника.

«Отключить ремонтный модуль», — мысленно приказал я. Не хватало нам еще и его потерять. Все еще под «Ветром», относительно неторопливо перемещаясь к базе, я открыл клановую карту.

Желтая точка Эдрика находилась позади базы. Парня зацепило взрывом. Там же были Дитрих и Керстин, целые. Фиолетовая метка чистильщика медленно двигалась возле самой стены. Он там взрывчатку закладывает, что ли?

Отозвалась Керстин:

— Он заходит внутрь! В пролом в стене! Что делать?

Я ускорился, командуя:

— Выходите из базы через центральный вход! Все! Чужак зашел со стороны спальных боксов, перегородка перед отделениями его немного задержит.

— А пленники? — спросила Лиза.

Вот же человек, ее жизнь под угрозой, а она думает о других.

— К черту! Выходим все, рассеиваемся.

Если негр уничтожит базу… Тогда не просто п… ц, а П… ЕЦ! Потому что только база с ее куполом поможет пережить нам оставшиеся волны.

Обогнув модуль, я сперва увидел Эдрика с обожженным лицом, жестами велел ему уходить, потом заметил пролом в стене, напоминающий черный тюльпан, завернувший лепестки внутрь. Чуть дальше стоял вертолет на деревянном настиле и громоздились какие-то бочки.

Что у нас на карте? Зеленые точки врассыпную бегут мимо желтой точки дерущегося Кемы.

— Офицеры, у нас жопа! Скорее! — крикнул я в офицерский чат.

Я внимательно наблюдал за перемещением чужака: прямо сейчас он пытается вскрыть двери между отсеками. Видимо, у него не получается, и он начинает отступать. Правильно, не смотри на карту, незачем тебе знать, где я. Я не мог прибежать так быстро! Это мой звездный час! Я метнулся к пролому, готовя «Нагибатор». Скоро «Ярость» откатится, и один бой у меня в кармане, а сейчас придется работать с тем, что есть.

Показалась спина Гбенги. Черт ты поганый, как же тебя хочется порезать на лоскуты! Когда он вылез весь и прицелился из руки-базуки вперед, я саданул его «Нагибатором» со всей дури…

Небо и земля поменялись местами, рука чуть не отвалилась. Перед глазами вспыхнули разноцветные круги.

«Это конец. Хана базе», — думал я, пока летел-свистел.

Шмяк! Я упал на песок, не получив урона — доспех чистильщика спас. Видимо, сработало «Отбрасывание», а у Гбенги было что-то типа рикошета, и мне прилетело по башке.

Вскочить!

Оценить ситуацию.

База целая, потому что Гбенгу тоже отбросило, загрохотали медленно катящиеся бочки, запахло химическим… Там топливо! Если поджечь — полыхнет, и хана вертолету. Нельзя!

«Нагибатор» лежал в паре метров от базы.

— Не стрелять! — крикнул я. — Горючее вытекло.

И метнулся к медленно ворочающемуся чистильщику.

— На месте, — отчитался Тетыща.

— Бергман — ко мне, остальные — помогать Кеме, — скомандовал я.

Скорость — мой козырь. Подхватив «Нагибатор», я рванул к мерцающему Гбенге, который медленно наводил на меня базуку и одновременно пытался уйти в невидимость.

— Не стрелять! — повторил я и вместо того, чтобы врезать по чистильщику, схватил его за руку-трубу и толкнул вперед, подальше от вертолета, не рискуя придавать ускорение «Нагибатором» — меня могло отбросить к вертолету.

Толчок был достаточно сильным, и противник пропахал песок.

— Его доспех отражает удары, — поделился я наблюдением. — Пули, видимо, тоже отскакивают.

Вот, теперь можно бить! Я обрушил на него «Нагибатор», вбивая чужака в землю. И получил рикошет, как будто и меня кто-то сзади долбанул. И так просаженная «активность» опустилась еще на 3 %, зато у Гбенги снялось 6 %! Значит, мне возвращается половина от того урона, что получает он.

Я упал на чужака. Что же с тобой делать, падла? Пока мы возились, борясь в песке, никто не мог взять верх.

— Рядом, — услышал я Тетыщу.

— При ударе половина урона возвращается, мне нельзя рисковать здоровьем.

Вскочив, я на секунду выключил «Ветер», перекинул Тетыще «Нагибатор». Секунды хватило противнику, чтобы пространство будто бы завернулось внутрь, и он исчез.

Мигнув на карте, точка врага появилась в десяти метрах от дерущихся Кемы и рядового интервента. Полыхнуло — выродок уничтожал нашу базу! И не прикажешь открыть беспорядочный огонь — Кему зацепит.

— Сергеич, Рамиз, Вика — помогать Кеме, — распорядился я. — Бергман — со мной, мне нужен твой щит. Кема, уходи с линии огня, остальные — приготовиться беспорядочно палить!

— Противник знает, что ты отслеживаешь его? — спросил Тетыща.

— Скорее да, чем нет…

Полыхнуло.

Внимание! Жилой модуль поврежден.

Прочность: 74 %.

Нельзя тянуть! Я включил «Ветер» и рванул к чистильщику. Знает, что его вижу, — ну и хрен с ним. Получу урон — тоже по барабану. Другого выхода нет.

Будто откликнувшись на мои мысли, тикнул дебаф, и у меня срезало 10 % «активности». Аж «Ветер» слетел. Я закинулся таблеткой частичного исцеления — «активность» поднялась до 83 % — и вылетел на поле боя, где наши медленно ковыряли врага. Он оказался непробиваемым, но и урона наносил мало. За все время снесли ему 53 %. Надеюсь, теперь дело пойдет быстрее.

Снова полыхнуло.

Внимание! Жилой модуль поврежден.

Прочность: 48 %.

Стена базы вогнулась, но выдержала.

— Эй! — заорал я, выстрелил из «Грамма» туда, где была метка врага. Отпрыгнул, и вовремя: там, где я стоял, расцвел огненный цветок, взрывной волной меня отбросило, присыпало песком.

— Отследите направление выстрела! — крикнул я, приготовился стрелять, но тут метка чужака исчезла…

…чтобы появиться возле Эдрика.

— Дитрих, Эдрик! Прожекторы! Он у вас. Ищите тень.

Я метнулся к базе, чтобы пробежать ее насквозь и перехватить африканца.

Фильтрационная. Столовая…

Сперва меня оглушило. Потом пол вздрогнул, ударил по ногам — я упал. Над головой пронеслась волна огня. Доспех чистильщика защитил от ожогов, у него осталось 27 % прочности.

Внимание! Критическое повреждение жилого модуля.

Защитный купол деактивирован.

Купол пал. Несколько минут враги за куполом не будут понимать, что произошло, но, когда до них дойдет, они ломанутся сюда, и Костегрыз вместе с ними.

— Что с базой? — заволновался Макс.

— Повреждена. Купол пал. Держать оборону!

— Рядовой убит! — отчитался Кема.

— Чистильщик связан боем, — сказал Тетыща.

— Все — на помощь Бергману! — мысленно крикнул я.

Поднялся, включил «Ветер» и побежал мимо оплавленных стульев, нырнул в пробоину между столовой и спальным отсеком, черным от нагара. В запертую дверь кто-то колотил. С пленниками разберемся потом!

Последний рывок к свету…

Прожектор был направлен из лесу на базу, бил по глазам, слепил. Единственное, что успел заметить прежде, чем отвернуться, — два медленно движущихся силуэта.

— Выключайте прожектор! Бергман, держи негра!

Свет пропал. Стало темно, как в жопе Гбенги. Я двигался вслепую к метке. Время для меня текло иначе, потому зрение восстановилось быстро.

Тетыща пошел врукопашную, потому что щит включать было нельзя — враг мог телепортироваться. Окровавленный, с заплывшим глазом, Тетыща уворачивался от ударов и наконец, увидев меня, откатился в сторону.

И тут рядом появился Кема, долбанул негра хвостом и взревел, получив отдачу, — хвост его изогнулся.

Удар «Нагибатором», еще удар. Подбежали Сергеич с Рамизом. Они терзали чистильщика, как муравьи — гусеницу, и не оставляли ему ни малейшего шанса телепортироваться. Тогда он стал беспорядочно стрелять вокруг. Вика и Рамиз повисли на руках-базуках, и разряды ушли в землю, оплавляя песок и нанося урон всем вокруг.

Когда у Гбенги осталось 36 % «активности», его броня покрылась вмятинами и больше не отзеркаливала урон, я мысленно спросил у офицеров:

— Лукас, Макс, как обстановка?

— Минус два чужака, — отчитался Бенитез. — Остальные рванули к базе. Преследуем их.

— Да, загасили двух чумазиков е-ма! — взбудораженно и кровожадно откликнулся Макс. — Десять негритят решили пообедать. Один вдруг поперхнулся, их осталось девять! Девять негритят, поев, клевали носом. Один не смог проснуться, их осталось восемь!

— Стоп флуд в эфире, Макс! — взревел я. — Что с «активностью» Костегрыза? И, кстати, у нас тоже минус один.

Осталось шесть африканцев, и, если они такие же отменные бойцы, как павшие, это опасно. Вся надежда на откат после смерти чистильщика.

— У титана сорок четыре процента, — ответил Лукас. — Один броневик поврежден. Джип сгорел.

Я скосил глаза на вражеского чистильщика: 33 % «активности».

Макс дополнил:

— Преследуем противника. Он отлично вооружен, броня вообще супер. Что с базой?

Я глянул на черную базу, которая, будто отозвавшись, начала зажигать огни.

— Сильно повреждена. Купол слетел.

«Включить турели», — мысленно распорядился я, и заработали «Стражи» — полетели сквозь ночь искры лучей.

Проклятый Гбенга обнулил наши усилия, выпил таблетку и начал восстанавливаться, все пытаясь стряхнуть противников с рук и пальнуть. Доспех у него разрядился, и теперь «активность» слетала очень быстро, причем больше не рикошетило.

— Надо завалить его до того, как придет подкрепление.

Говоря, я наподдал ему «Нагибатором» — сработал стан, и я принялся выколачивать из него «активность», мысленно говоря:

— Он может включить режим самоуничтожения. У кого броня неважная, лучше отойти. Работаю я, мой урон самый мощный. Когда даю команду — отскакиваем и палим из всех орудий.

Взревев, Кема разодрал грудь чистильщика когтями, и «активности» осталось 3 %.

— Отходим! — крикнул я, отпрыгнул в сторону. — Пли!

Я, Вика, Кема, Рамиз выстрелили из инопланетного оружия. Тетыща дал очередь из автомата.

— Лежать! — крикнул я, когда метка чистильщика стала серой.

Хардкорный режим: волна 3 из 6 завершена!

Чистильщик Гбенга Адебола упокоен. Финальная награда увеличена.

Выжить: 3/6.

Следующая волна: 02:59:58… 02:59:57…

Только проорал это, как Гбенга полыхнул. Над спиной прокатилась волна жара.

— Все целы? Успели?

Я привстал и оглядел поднимающееся воинство, сразу же скомандовал:

— Рано отдыхать. Встречаем оставшихся интервентов! Всем отойти как можно дальше от дороги.

Грохот ближнего боя глушил перестрелку, здание закрывало обзор. Когда мы обогнули его, увидели летящих над дорогой «Светлячков» и бегущие черные силуэты. Сбившиеся в кучу, они то сливались со мраком, то вспыхивали красным, когда получали урон.

В ближний бой никто не вступал, мы расстреливали интервентов с дистанции, причем используя трофейные плазмаганы. Костегрыз никого преследовать не стал — видимо, Лукас распорядился включить пугачи. И правильно сделал.

Видя, как Кема набычился, мотая сломанным крючкообразным хвостом, я сказал:

— Кема, отбой. Ты уже навоевался.

И побежал в укрытие, откуда прокричал незваным гостям:

— Сдавайтесь! И мы сохраним ваши жизни!

Черта с два они собирались сдаваться. Похоже, откат после смерти чистильщика тоже может быть разным, у кого-то сильнее, как у тех же китайцев, у этих слабее, так что оставшиеся, как я понял из отрывочных криков, нигерийцы, были настолько свирепы, что дрались, как медоеды, до последнего вздоха.

Но нас было больше, а без чистильщика их броня начала сбоить — мерцала, гасла, пропускала импульсы. Двое африканцев не выдержали и побежали к базе. Один бросился на Кему и нарвался на рапторианские когти, второго Рамиз добил его из плазмагана в упор.

— Шашлычник всегда шашлычник! — хохотнул Сергеич, когда запахло паленым мясом.

Врагов, что бежали по дороге, встретил перекрестный огонь. Раненых добивали из плазмаганов, а последнего снял Дак — арбалетным болтом в шею, в единственное место, где черная броня не прикрывала горло.

Десять негритят пришли — десять остались лежать, как в считалочке. Только считалочка эта — дерьмо, расистская, а вот мы — живые.

— Все целы? — спросил я в офицерском чате. Голос у меня был хриплый, будто три дня орал на стадионе.

— Агилар — опять бедро, — устало доложил Тетыща. — Я восстановился после таблетки. Макс порезан. Эдрик обожжен, но на ногах. Остальные — синяки и ссадины. Нам повезло.

Нам повезло, да. Три часа назад нам тоже повезло. На сколько еще хватит этого везения?

Я попытался снять доспех с ближайшего тела. Черная броня сидела на трупе, как вторая кожа, не поддавалась ни рукам, ни ножу. Когда подцепил «Изобретательностью», система выдала:

Предмет привязан к владельцу: разблокировка невозможна.

Вот же засада — такая броня решила бы нам кучу проблем в следующих волнах.

Зато плазмаганы привязаны не были. Подобрали мы их четыре штуки, все в рабочем состоянии, с зарядками. Мелочь, а приятно.

«Включить ремонтный модуль», — мысленно приказал я и активировал «Изобретательность». Лукас, который уже добрался до базы, молча встал рядом.

Вдвоем мы принялись латать пробоину в стене спального отсека — модуль сращивал разорванный металл, а «Изобретательность» ускоряла процесс, подсказывая, куда давить, где подпереть, какие элементы конструкции критичны. Вскоре к нам присоединился Мигель. Он инженер, и дело пошло быстрее.

Работа тупая, тяжелая, но купол начнет восстанавливаться, только когда прочность базы перейдет критический порог, а до этого — часа полтора, не меньше.

Тетыща первым вспомнил про пленных:

— Командир, они же там.

Мы вскрыли заваленный дверной проем. Из шести пленников трое были мертвы — задохнулись или сгорели, тела свернулись в неестественных позах, и по отсеку плыл запах, от которого подкатило к горлу.

Руфина сидела в углу, прижав к лицу мокрую тряпку, живая. На руках ее пузырились ожоги, но глаза были ясные.

— Извини, — сказал я. — Приходили другие гости, такие же как вы, по мою голову.

— Ваши гости оказался невежливым, — прохрипела она и издала смешок. — Мы хотя бы не ломали ваш дом.

Араб, которого Лиза привезла для «Перераспределения», нашелся в броневике — его оставили там перед боем, и он даже не понял, что произошло.

Я вышел на крыльцо. Купол не светился — база стояла голая и беззащитная. Где-то в джунглях ворочался Костегрыз, переваривая ужин, а в поле зрения мерно тикал таймер до четвертой волны.

Трехчасовая пауза на то, чтобы восстановить купол, подлатать людей, себя, перевооружиться. И молиться, чтобы четвертая волна оказалась слабее третьей. Потому что, если жнецы каждый раз присылают кого-то сильнее…

Я не стал додумывать. Просто сел на ступеньку, привалился спиной к стене и закрыл глаза ровно на тридцать секунд.

Потом встал и пошел работать. Возможно, мне удастся урвать еще часик в медкапсуле.