Жатва душ 7. Ночь хищников

Глава 2 Враг моего врага

Выдав этот пафосный спич, рапторианец отключился, а я остался стоять с «Грамом» в руке и чувствуя себя… странно. С каждой минутой крепла уверенность, что я правильно пощадил инопланетянина, и вовсе не потому, что пожалел его.

— Кхм, — привлек к себе внимание Тетыща. — Жизнь он отдаст. Нечего ему отдавать, потому что жизни не осталось.

Он кивнул на неподвижное тело.

— Добей тварь, чтобы не мучалась.

Я посмотрел на Тетыщу и пожалел, что квест был выдан не ему. Вот у кого бы рука не дрогнула…

Разум боролся с интуицией: «Давай, Ден, тварь ты дрожащая! Столько людей порешил, а тут вдруг пожалел здоровенного ящера. Тебе за него лярд дают! Он все равно не жилец».

Отключив человечность, я снова навел «Граммофон» на рапторианца, уверенный, что хватит и единственного импульса. Но вдруг понял, что дело не в моей бесхребетности, а в целесообразности убийства. Обновленный квест-то у меня бессрочный — есть только угроза штрафа, а не таймер.

— Давай, гаси его, — подбадривал меня Тетыща.

— Это обязательно? — спросил Дитрих, который подошел к нам и, по всей видимости, все слышал. — Я бы не стал.

Вот да! И я не стал — не потому, что пожалел его, а потому, что рапторианец — бесценный источник информации. Он может быть в курсе, чего от нас хотят жнецы. И как дополнение — метка «отступник». Мне тоже грозит такая метка за то, что я уклонюсь от приказа жнецов. Следовательно, этот звероящер тоже их не послушал, за что и поплатился, а значит, может оказаться полезным — жнецы однозначно наши враги…

— Дитрих прав, — я опустил оружие, — враг моего врага — мой друг. Он может рассказать много интересного.

— Он издыхает, — констатировал Тетыща.

— Я дам ему таблетку исцеления.

— А она подействует? — засомневался он. — Если подействует, вдруг очухается и сожрет тебя? Денис, он может быть опасен.

К спору подключился Дитрих:

— Он потом сам умрет от голода. Вряд ли инопланетянину подойдет человеческая пища. И нас он не сожрет — побоится рисковать здоровьем. Поэтому можно не мараться…

Дитрих принял мою сторону. Интересно, как он поступил бы, если бы узнал об обещанной награде? Конечно, я скажу им, но только после того, как станет ясно, полезен ли инопланетянин и насколько. Был и риск, что система жнецов повесит на меня дебаф и переместит в недружественную локацию, как рапторианца… Хот стоп! Как он вообще попал на Землю? Еще одна причина оставить его пока в живых… И Го Дзи… Он сказал, что тот — босс бездушных в Секторе Ноль, вылезший из-под космического корабля, был великим, а я принял его наследие?

Да уж, загадка на загадке…

Насчет штрафов системы — обычно она предупреждала, ограничивала сроком, так что риск можно считать минимальным.

Но если вдруг… То я обезглавлю клан. Вспомнились вояки «Щита», лишившиеся лидера. Их проблема была в том, что восставшие растерзали контролера, который мог создать нового чистильщика, и подписали себе смертный приговор. У нас есть Лиза. Если вдруг со мной что-то случится, ей должно открыться, как спасти клан.

Но если так, то Тетыща может вступить с ней в сговор и подвинуть меня. Это пробел, и не выяснить, черт побери, никак.

Этот поток хаотичных мыслей начал взрывать мне голову, и тогда я отбросил все и снова посмотрел на рапторианца.

— Нужно его допросить. — Я достал таблетку полного исцеления. — На питомцев она, как я помню, не действует, но посмотрим, поможет ли другому разумному. Костя, помоги разомкнуть ему челюсти!

Тетыща шевельнул бровями, выразив недовольство, но спорить не стал. Однако ничего у него не получилось — зубастая пасть была стиснута намертво.

— Нужен рычаг, — посоветовал Дитрих и заозирался в поисках подходящего приспособления.

Пока они с Тетыщей искали, я с опаской положил руку на морду тираннозавра… точнее, велоцираптора — рапторианец был небольшим, размером с человека. Чешуя оказалась неожиданно теплой.

— Давай, дружище, позволь тебе помочь, — проговорил я. — А то эти изверги зубы тебе поломают, а стоматолог…

Будто бы испугавшись стоматолога, рапторианец разжал зубы, чтобы сделать судорожный вздох, и я закинул ему в рот таблетку. Еле успел пальцы убрать.

— Готово! — отчитался я.

Тетыща и Дитрих напряженно замерли, ждали, будет ли эффект. Я тоже уставился на инопланетянина. Но «активность», как была 2 %, так и осталась.

Тетыща шумно стравил воздух через ноздри и взглядом сказал: «Ну? Мочи его». Я прям-таки ощутил его мысли, которые он, очевидно, пытался мне внушить.

Я переложил «Грам» из руки в руку и обратился к болящему:

— Ну, дружище, ты мне теперь должен хренову тучу кредитов за таблетку. Не вздумай подохнуть!

— Солнце встало, — констатировал Тетыща. — Восемь утра. Полетели назад.

Жаль. Я прицелился в ящера и дал ему последний шанс: включил в голове таймер и принялся считать до ста. Если ничего за отведенное время не изменится, убью его с чувством выполненного долга.

Раз, два, три…

Сергеич бы уже сплясал вокруг и нарек меня герпетологом всея Руси — по-моему, так назывался спец по рептилиям.

Одиннадцать, двенадцать…

Жаль, что рапторианец заберет с собой информацию, которая могла бы нас спасти.

Двадцать один, двадцать два…

Давай, чешуйчатый, мать твою яйцо шатал…

Тридцать один, тридцать два…

И тут шкала «активности» рапторианца шелохнулась.

— Есть три процента! — радостно воскликнул я.

— И что теперь? — холодно поинтересовался Тетыща. — Ждем, пока он очнется, или летим на базу? Нам желательно там появиться до полудня.

В инопланетный корабль на пузе заполз Крош. Прижав уши, подобрался к инопланетянину, посмотрел на меня вопросительно.

— Свои, — скомандовал я. — Лечить!

Прыгать на страшилище котенок не стал, сел рядом, замурлыкал, топча пол космолета, будто хотел замесить тесто.

— Мы возьмем его с собой, — распорядился я. — В вертолете занято три места, одно свободно. Инопланетянин, по идее, весит не больше взрослого мужчины. Что у нас с топливом, Дитрих?

— Мы израсходовали четверть от того, что было. Хватит. Главное, чтобы машина не подвела. — Он покосился на рапторианца. — Хорошо, что мы не взяли Мигеля. Я бы все-таки советовал его обездвижить.

— Нечем, — сказал Тетыща. — Мы ничего такого не брали. Вряд ли он очнется так быстро. Денис, ты уверен в своем решении?

— Варианта два: везти его или ждать здесь.

— Что пишем в клановый чат? — спросил Дитрих.

Если быть честным с соклановцами, сообщение будет выглядеть как бред: «Друзья, мы везем живого инопланетянина! Разумного ящера! Страшного, как смерть. Он обещал отдать за меня жизнь».

Лучше так:

«На месте, квест выполнен. Возвращаемся с сюрпризом».

Тетыща сказал укоризненно:

— Ты бы еще космический корабль предложил с собой тащить.

— Это будет зависеть от того, что нам скажет рапторианец. Может, космолет не фатально поврежден, и он станет нашим последним шансом выжить.

Надо отдать должное Тетыще, он со мной не спорил и недовольство выражал рационально.

Замигал конверт кланового чата от Вики:

«Надеюсь, сюрприз приятный».

«Экзотический», — ответил я.

— Потащили, — предложил Тетыща. Подошел к рапторианцу и нахмурился, прикидывая, как его половчее взять.

Дитрих предложил:

— Как человека, за подмышки, или как оно у них называется. Или положив его лапы на плечи.

— Помогай! — скомандовал я, закинул лапу себе на плечо, крякнул.

Дитрих помог мне. Башка рапторианца безвольно упала на грудь. Мы поволокли его, как раненого бойца, не особо заботясь, что он сшибает препятствия. Весил он, правда, раза в два тяжелее, чем взрослый мужчина.

Вспомнились рапторианцы на корабле, который аннигилировал — те были явно крупнее этого. Или другой вид, или мы спасли детеныша.

«Старики, беременные женщины, дети и детеныши! Вступайте в клан „Безымянный“, Денис Рокотов всех приютит и обогреет», — представил я, какой могла бы быть реклама клана. Ну а что, раз есть система и интерфейс, может, есть и способ дать объявление на всех носителей?

Ладно, к черту шуточки, но если серьезно… А может, в этом и смысл? В проявлении человечности? Если нет, то лучше улететь с рапторианцем и не быть частью дивного нового мира. Если осталось куда лететь.

На сиденье рептилоид еле поместился — мешал хвост, и всю дорогу он ронял башку на Тетыщу. Я сидел рядом с Дитрихом и косился на приборы, и молился, чтобы мы дотянули до острова, не упали в море.

Пока летели, рептилоид восстановил «активность» до 21 %, но был далек от того, чтобы очнуться.

Не отрываясь от управления, Дитрих рассуждал:

— Допустим, мы его оживим и допросим. Но любому живому существу нужно питаться, вряд ли он долго протянет на одних таблетках.

— И пить надо, — добавил Тетыща, в очередной раз убирая со своего плеча башку спасенного. — Может, у нас нет жидкости, которая ему нужна. Вдруг это не вода.

— Скажи еще, что серная кислота…

— Вряд ли, — ответил Дитрих на полном серьезе.

— Нам главное его допросить, — напомнил я. — Считайте, что мы везем языка.

— По-моему, это детеныш, — озвучил Тетыща мои опасения, — и полезным он нам не будет, потому что ничего не знает. А вот убить детеныша будет сложнее.

— Время покажет, — отмахнулся я, уже не уверенный, что поступил правильно.

Он прав — убить разумное существо, зная, что это детеныш, гораздо сложнее.

Под нами показалась суша, мы полетели над разрушенным Мабанлоком. Отсюда, сверху, казалось, что там случилось мощнейшее землетрясение. Я уставился вниз, выискивая взглядом Костегрыза, но не нашел его. Или и правда к нам перебрался, или Разрушитель его все-таки убил, но не исцелился, потому что был намного выше уровнями.

Радует, что другие НЕХ не дают о себе знать — были опасения, что за убитого скейра будут мстить соплеменники.

Вот люди Джехомара — все уже на ногах, собираются, суетятся, бегают вокруг броневиков. Еще я заметил четыре перекошенные легковушки. Правильно, народу много, не пешком же им идти. Запрокинули головы, машут.

«Босс, это ты?» — написал Джехомар.

«Я, больше некому. Выдвигайтесь. Ждем вас».

Туда мы летели ночью, и я не мог оценить буйства красок, контраста магматических скал и джунглей. Десять минут — и вон на берегу виднеется наша база.

Вертолет не мог приземлиться на песок, и мы оборудовали ему площадку между базой и джунглями. На рокот двигателя выбежали наши, замерли на почтительном расстоянии, закрывая глаза от поднятого мусора.

Когда лопасти перестали вращаться, люди обступили вертолетик. Не было только повара и Копченовых — видимо, дети испугались вертушки.

Дверцы поднялись, я выпрыгнул на землю, жестом велев Тетыще оставаться на месте. Надо было морально подготовить народ, потому я вскинул руки и сказал:

— Я обещал сюрприз?

— Ну-у-у… — протянула Вика, подбоченясь. — Судя по всему, он неприятный.

— Это рапторианец.

— Кто?

— Инопланетный рептилоид, — не стал тянуть кота за хвост я. — Не НЕХ, какой-то другой.

Сергеич тут же выдал экспромт:

— Разгулялись зомби, НЕХи, но они нам не страшны, рептилоиды навеки наши, сцуко, братаны!

Макс толкнул его в бок.

— Полегче, а то обидится. Как-никак, инопланетный контакт. — Он прищурился, разглядывая темную кабину.

— Он полудохлый, в отключке, — отмахнулся я. — Мы его спасли, он от голода запертый помирал.

— Ты серьезно? — спросила Лиза.

— Более чем. Теперь вы понимаете, почему я ничего не написал. Подумали бы, что у кланлида кукушка улетела.

Повернувшись к вертолету, я скомандовал:

— Дитрих, Костя, выгружайте.

Немец помог Тетыще и принял на плечо зубастую башку инопланетянина. Ахнув, Лиза шагнула назад. Керстин воскликнула:

— Дитрих, осторожно! Он выглядит опасным!

— Не волнуйся, — прохрипел тот.

С горем пополам они вытащили зубастое клыкастое чудо, восстановившее «активность» до 32 %.

— На спинку-то он не ложится, — задумчиво комментировала Вика. — А пальцы-то, пальцы! Почти как у человека, только их четыре.

— Угу, — кивнул Рамиз. — Оно с мозгами, да? Не дикое?

— Ненадолго очнулся, успел поблагодарить, за то, что спас его, и поклялся отдать за меня жизнь. Потом вырубился. После таблетки начал восстанавливаться, но медленно. Я его привез, чтобы расспросить, что почем.

— Пожрать бы ему, — сказал Сергеич. — Судя по зубкам, он хищный. Может, поросенка скормить, там один такой борзый…

Непонятно откуда появившаяся Галя завизжала и врезалась лбом ему под зад.

— Не хочу вас расстраивать, — проговорил Дитрих. — Но возможно, что это детеныш. Возможно, его слова ничего не стоят. Чего не скажешь ради того, чтобы выжить?

Лиза села на корточки рядом с рапторианцем, но на почтительном расстоянии.

— Лучше отойди, — сказал я. — Вдруг он бросится, когда в себя придет. Предлагаю запереть его в необитаемой спальне.

— Разумно, — кивнул Тетыща.

Сергеич опять вставил свои пять копеек:

— Ему надо пожрать. Иначе никогда не очухается. Мы всегда жрать хотим после таблетки.

— Как же мы узнаем, чем он питается? — растерянно спросила Лиза. — Ну ладно кот, ну ладно — ушастая свинья, но звероящер как питомец — это нечто. Мне с ним будет неуютно.

— Это ксенофобия! — воздел перст Макс.

Эстер предложила:

— У нашего синтезатора есть панель-идентификатор. На нее нажимаешь, и там пишется, что нужно человеку. А если его лапу приложить, может, он предложит другой состав? Ну, натолкаем туда всего, а он выберет полезное для рапторианца.

— Это настолько безумно, что может сработать! — обрадовался Дитрих и посмотрел на инопланетянина. — Потащили?

Керстин поморщилась и передернула плечами.

— Как бы мы себе не навредили, пригрев на груди… ящера.

— А мне он нравится! — припечатала Эля, подошла и погладила рапторианца.

Лиза улыбнулась.

— Мы его запрем, — пообещал я.

На базу рапторианца тащили уже вчетвером — подключились Макс и Рамиз. Хвост волочился по песку, оставляя борозду, и Крош, семеня рядом, периодически на этот хвост наступал. Рептилоид не реагировал.

— Тридцать четыре процента, — сказал я, проверив показатели. — Растет, но медленно. Сергеич прав: без жратвы он не выкарабкается.

Эстер уже колдовала у синтезатора — громоздкого агрегата, похожего на промышленный принтер, скрещенный с кофемашиной. Панель идентификации светилась зеленым, ожидая отпечатка.

— Давайте его лапу, — скомандовала она.

Тетыща скептически хмыкнул, но помог приподнять переднюю конечность рапторианца — четырехпалую, с втянутыми когтями, — и приложить к панели. Та мигнула, погасла, снова засветилась — на этот раз желтым.

Все замерли.

Побежали строчки текста, которые я прочитал вслух:

Биологический объект идентифицирован.

Раса: рапторианец, селекционный подвид «хитам», адаптация в процессе.

Метаболический профиль: текущая совместимость с локальной биосферой — 74 %.

Рекомендованный рацион: белок животного происхождения (термически обработанный), жидкость — вода с содержанием минеральных солей (0,3–0,8 %).

ВНИМАНИЕ: категорически не рекомендованы углеводы растительного происхождения, фруктоза, лактоза.

— Вот это да! — выдохнул Макс. — Система жнецов знает, чем кормить инопланетян? Или… — Макс задумался на секунду, и по лицу пробежала тень какой-то мысли. — Постойте. А что, если мир этого ящера тоже прошел через Жатву? Если их раса попала в систему жнецов точно так же, как мы?

— Откуда такие выводы? — нахмурился Тетыща.

— А откуда система берет метаболический профиль расы? — парировал Макс. — Она его не сканировала на месте, она его знала заранее. Селекционный подвид, тип адаптации — это точно инфа из базы данных!