Жатва душ 7. Ночь хищников

Глава 5 Придержи зомбей!

«Какого черта? Почему „Стражи“ не стреляют?» — думал я, постоянно перемещаясь под «Ветром» и глядя на дерущихся ящера и скейра. Они двигались, как в замедленной съемке, скейр — чуть быстрее.

Повторил в клановом чате:

«Внимание! Нужны все стволы. Джехомар, Костя! Все стволы, особенно крупный калибр. НЕХ со мной. Обе твари».

Падальщик отрастил призрачные клинки, но те лишь чиркали по броне рапторианца, не в силах ее пробить! Это означало, что ящер как минимум не уступает скейру уровнями. И как он работал! Зубами, когтями, хвостом — словно живая мясорубка с чешуйчатым корпусом!

Второй скейр проявился и навел на дерущихся свое подобие «Граммофона», однако подавил соблазн разом прикончить двух врагов и опустил оружие раньше, чем я выстрелил из своего.

Ответ на вопрос, чего тупят турели, пришел с небольшим промедлением:

Внимание, чистильщик Денис Рокотов!

Система обороны базы зафиксировала неклассифицированный объект в зоне поражения: рапторианец (подвид: хитам).

Активность: 38 %. Вооружение: отсутствует. Статус в реестре угроз: не определен.

Объект не является членом клана «Безымянный», бездушным или падальщиком.

Автонаведение приостановлено до получения команды.

Назначить классификацию:

— Угроза (огонь на поражение).

— Нейтральный объект (игнорировать).

— Союзник (не атаковать, включить в периметр защиты).

— Союзник! Включить в периметр защиты! — крикнул я.

В тот же миг на скейров обрушился град лучей «Стражей» — твари начали стремительно терять «активность» и с бешеной скоростью бросились прочь, вдоль джунглей, по дороге, по которой мы сюда попали.

А рапторианец… Да он просто исчез, мать его!

Понимая, что являюсь приоритетной целью, я все время двигался, благодаря судьбу, что «Ветер» пока не начал жрать ресурс. И правильно делал, что не останавливался, потому что скейр обернулся и выстрелил в меня конусом. Секунда — и поджарил бы, но я оказался быстрее. Его старший соплеменник обругал собрата и выстрелил в него. Из возмущенного стрекота я вдруг понял, что мою голову повреждать нельзя. А еще — что инопланетные ругательства не переводятся. Единственное, что перевелось, — «яйцеклад».

«Стражи» щедро осыпали чужаков смертоносными импульсами.

Непереводимо заверещав, первый НЕХ дал стрекоча. На его пути стоял Макс, который попытался не дать скейру сбежать, работая лиловыми клинками-«Касперами». Но куда ему тягаться с тварью! Один удар — и Макс летит в сторону. Добивать его НЕХ не стал, сочтя назойливой мухой.

Убежав из зоны поражения и скрывшись из виду, первый скейр принялся расстреливать защитный купол с дистанции.

Тварь правильно поняла, что безопаснее натравить на нас орду и все сделать чужими руками. А вот второму скейру не повезло. Он только включил маскировку, пытаясь уйти, как вдруг странно дернулся и упал. На мгновение мне показалось, что он расплавился. Секунда — и на нем проявился рапторианец, который драл броню когтями, щелкал зубами, силясь дотянуться до шеи.

Макс, который и не думал бежать под защиту купола, ринулся на помощь ящеру. Тот был слишком ослаблен и не мог справиться в одиночку. Макс, черт побери, прав — тварь надо кончать. За куполом не отсидеться, потому что скоро его не станет.

Я проверил клановый интерфейс: прочность купола — шестьдесят шесть процентов, и падала на глазах. Причем долбил его только один скейр!

Собрата он решил не выручать. Что ж, понятно, учитывая, что они конкуренты. А мы этим воспользуемся!

Я сжал в руке «Нагибатор» и ринулся в атаку. Но НЕХ развернулся, второй парой рук отшвырнул рапторианца, полоснув его по морде призрачными клинками. Ящер взревел и отшатнулся. Уйти твари, однако, не дал Макс — извернувшись, подрезал ей связку на ноге, лишив мобильности — как раз там, где подсвечивалось уязвимое место. Теперь скейр не мог двигаться с той же скоростью, что и я.

— На-а-а! — заорал я, обрушивая «Нагибатор» на корпус.

Уязвимые места подсвечивались под коленными суставами сзади и локтевые сгибы, но добраться к ним было сложно, да и в конечностях нет жизненно важных органов.

Скейр отбил удар. Зато Макс подскочил и ударил по нижней руке, он будто знал, куда бить. Вот теперь мой удар прошел! Я не сразу заметил, что «Страж» стреляет куда-то в сторону — до второго скейра не доставал, бил по подступающим бездушным.

Рапторианец, пошатываясь и ругаясь на своем языке, ломанулся добивать скейра. Все, что я понял из его угроз: «Вырву ганглий и засуну в яйцеклад».

И тут закачались, затрещали джунгли, появилась башка огромного амбала 30-го уровня. Знакомое клацанье, похожее на лязг танковых гусениц, известило, что где-то рядом щелкун…

— Твою мать! Отступаем к куполу! — распорядился я, понимая, что орда нас просто сметет.

«Зова» оставалось полторы минуты — что мертвому припарка. Разумнее приберечь козырь. Раненый Макс, истекающий кровью, с ополовиненной активностью, с рычанием носился вокруг НЕХ, не желая отступаться от добычи.

— МАКС! — заорал я. — Валим! И ты, чешуйчатый! Валим под купол!

Было чертовски обидно бросать недобитого скейра, у которого оставалось каких-то 40 % «активности». И тут, сминая подлесок, из джунглей выкатилась наша «амфибия» — вся в какой-то слизи и крови бездушных.

Загрохотал пулемет — аж кишки задребезжали — а потом «амфибия» разогналась и протаранила амбала. Пулемет на станине повернулся и дал очередь по НЕХ, снеся ему аж пять процентов активности за раз.

Рапторианца тоже зацепило, но его броня выдержала.

Я замахал руками:

— Не стрелять! Ящер за нас! — И обратился к рапторианцу: — Уходи с линии огня, мать твою!

Бедолага оскалился. «Активности» у него осталось 27 %, но по нему так и не скажешь. Держался на ненависти и морально-волевых.

— Сюда, сказал! — рявкнул я, и инопланетянин послушался, побежал ко мне.

Его шатало, бросало из стороны в сторону, чтобы не упасть, он опирался на хвост. «Амфибия» тем временем разогналась и, пока амбал корячился, с разгона ударила щелкуна, ломая ему челюсть.

Если сюда начали переть бездушные, значит… Донесся знакомый титаний рев.

— Мочи НЕХ! — заорал я, копируя команду в клановый чат.

Броневик развернулся и наехал на скейра. Захрустело, затрещало, но после тарана тварь сохранилась относительно целой. Подняла руку с излучателем, целясь в «амфибию», но пуля повредила конечность, оружие выпало, и его поднял Макс, а после скейр упал на колени.

Осталось 18 %.

— Мочи! — заорал я.

«Амфибия» начала брать разгон, и тут над пальмами появилась башка титана. Костегрыз ревел и бежал сюда, чтобы защитить скейра.

В это же время со стороны дороги подъехал броневик Джехомара, навел ствол на Костегрыза.

Я закрыл уши руками.

Бах!

Броневик Джехомара развернул ствол, навел на раненого скейра, который издал душераздирающий стрекот — противный, как когда ведут гвоздем по стеклу, но раз в десять громче.

И тут броневик Джехомара вспыхнул белым пламенем. Бах — и нет его, валит черный дым, полыхает пламя.

Скейр, который расстреливал купол, подкрался и ударил в упор. Решил спасти собрата, так больше шансов меня достать.

Макс бросился к горящей машине, но я крикнул:

— Стоять!

Если бы там остались живые, они попытались бы спастись. На клановой карте в броневике оказались только серые точки. Ладно, погрустим потом, сейчас бы выжить самому и спасти клан!

И в этот момент на поляну вывалился Костегрыз, а за ним маячил Донки-Конг — сука, предатель!

«Амфибия» начала отъезжать навстречу бегущим к нам Вике и Рамизу. Максу все было нипочем: полудохлые, они с рапторианцем пытались забить полудохлого скейра. Казалось бы, ему полпинка не хватает, но по факту нужно минут десять его ковырять…

Я тоже попятился. Нас спасало, что огромный титан, как Святогор, провалился в песок по бедра и перемещался с трудом.

«Патроны кончились», — пожаловался Сергеич.

«Нужна огневая поддержка», — написал я в клановый чат и нашел три быстро движущихся скопления по три точки — тяжелую технику с экипажами — но им сюда ехать минут пять-семь. Не успеем.

«Макс, из клана выпну, на хрен!» — написал я в личку и заорал:

— Ма-а-акс!

Только после этого Макс попятился и потащил за собой рапторианца, который еле держался на ногах. Чешуя ящера была повреждена, из ран сочилась темная, почти черная кровь.

«Лукас, под купол!»

Это отступление — по сути, капитуляция, когда рассчитывать можно только на чудо. А если остаться на поляне — гарантированная смерть без всякой надежды. Мы даже одного скейра не добили, что уж говорить о втором!

Я навел на Костегрыза «Упокоитель», но на этот раз артефакт не сработал.

Видимо, когда по запросу турелей я определил рапторианца союзником, он стал таковым для всей системы защиты, так что под куполом мы оказались втроем: я, Макс и рапторианец.

Хреновая троица, прямо скажем. Я, весь покоцанный и с разряженным доспехом, Макс под каким-то боевым безумием, а значит, вот-вот словит, если еще не словил, откат, весь в чужой и своей крови, с горящими клинками, о которых я еще подумаю, если выживу, плюс рапторианец — двухметровая чешуйчатая развалина, которая стояла на ногах исключительно потому, что не знала, как упасть. 27 % «активности». Его шатало, но хвост, толстый и мускулистый, то и дело упирался в землю, как костыль.

Второй раз такой марш-бросок они не повторят, скопытятся в процессе.

Наши турели наконец замолчали — скейры убрались из зоны поражения, и «Стражи» переключились на бездушных, подползающих со стороны джунглей.

Джехомар! За грудиной заскребли кошки. Как жаль! А вдруг погиб не он? Искренне желая, чтобы этот храбрый воин жил, я открыл клановую вкладку и увидел то, что боялся увидеть. Джехомар и Роберто были отмечены, как «неактивные».

Черт-черт-черт… Два человека, которые особо мне ничего не должны, поехали спасать меня, зная, что это самоубийство.

Мне хотелось зажмуриться, постоять так секунд десять, переварить информацию и отпустить. Но десяти секунд у меня не было, и переваривать было нечем — кишки выворачивало от контузии, а в голове тикал таймер: прочность купола падает, два титана на подходе, один скейр лупит с дистанции, второй недобиток залег где-то на поляне. Ну и орда зомбаков прет со всех сторон, «Амфибия» без патронов, а до подхода тяжелой техники нужно продержаться минут пять-семь.

«Купол 62 %, — отчитался в чате Тетыща. — Дрон латает, но не справляется. Два титана в 200 м. от нас. Бездушные подходят с трех сторон. Лиза засекла 47 целей на периметр-детекторе, из них два титана. Что с Джехомаром?»

«Джехомар и Роберто погибли, — написал я в ответ. — Скейр уничтожил броневик».

Три секунды тишины, потом пришло сообщение от Тетыщи: «Понял. Жаль. Сосредоточься на текущем».

Правильно. Скорбеть будем потом. Если будет кому скорбеть.

— Мау! — Крош, подросший засранец, вывалился откуда-то из кустов и побежал ко мне, задрав хвост трубой.

Я отмахнулся:

— Кыш!

Но котяра уже терся о мою ногу, урча так, что вибрировала подошва. Целительное мурлыканье! Я почувствовал, как по телу разливается знакомое тепло: таблетка работала сама по себе, а Крош добавлял сверху. Немного, но и немного — это лучше, чем ничего. Особенно учитывая, что талант котенок прокачал уже… ого! — до девятого уровня!

— Молодец, маленький, — пробормотал я и кивнул на рапторианца: — Вот того крокодила лучше лечи, ему нужнее.

Крош посмотрел на двухметрового ящера, потом — на меня, потом — снова на ящера. Фыркнул. Но послушался — потрусил к рапторианцу, обнюхал его ногу и улегся рядом, деловито замурлыкав. Он работал по площади, и целительный эффект сохранился. Ящер вздрогнул, скосил на кота глаз с вертикальным зрачком и, кажется, решил не возражать.

Макс стоял в пяти шагах от меня, тяжело дыша. Темные, чернильные клинки «Каспер» все еще торчали из браслетов и отливали чем-то нездоровым. Кровь текла у Макса из рассеченного виска, заливая левый глаз, но он даже не утирался.

— Сядь, — велел я.

— Нормально, таблетку выпил, белка поел, — ответил Макс, и голос у него был ровный и странно спокойный. Словно не он только что рубился с инопланетным хищником 111-го уровня.

Нормально? Ладно, потом разберемся, что у тебя нормально, а что нет.

По куполу прокатилась радужная волна — минус еще три процента. НЕХ по имени Тк'ай, сволочь, продолжал обстрел с дистанции, и перекрестный огонь «Стражей» до него не доставал. Ремонтный дрон метался по силовому полю, зашивая пробоины зеленоватыми нитями, но это напоминало попытку заделать дыры в лодке во время шторма — зашьешь одну, а из новых уже хлещет вода.

59 % прочности купола.

Вдалеке над джунглями показалась громадная башка Костегрыза. Следом, отставая метров на сорок, пер мой предатель Донки-Конг. Шел, урод, сносить нашу базу, подчиняясь скейрам, как послушная скотина.

«Костегрыз 170 м, — сообщила Лиза. — Донки — 125 м. Курс на купол».

Еще один сполох. 55 %.

У меня есть пять секунд на принятие решения.

Собраться!

Решения два: остаться и отсиживаться, надеясь, что турели убьют титанов. Это маловероятно, скорее титаны убьют турели. Зато мы продлим жизни на полчаса.

И второе решение: рвануть из-под купола под «Ветром» и увести бездушных максимально далеко, «Зовом». Его осталось полторы минуты, за которые я должен перехватить контроль над Донки и, по возможности, увести от базы хотя бы часть орды. Скейры сейчас заняты: один обстреливает купол, второй зализывает раны. Их ментальная хватка ослабла — я чувствовал это через «Сокрытие души», как ощущаешь, что леска провисла, когда лещ устает.

Думая об этом, я выдавил белковую пасту в рот и сожрал ее, чтобы поддать топлива пострадавшему организму.

Последний вариант — самоубийство быстрое и не гарантированное, но и результат не гарантирован.

Первый вариант — самоубийство медленное и гарантированное.

Пять секунд истекло. Ваш ответ…

Хлопнув в ладоши, я рявкнул:

— Народ! Слушать сюда! Сейчас я свалю и активирую «Зов». Если сработает, Донки развернется. Если нет — отступаем в модуль, закрываемся и молимся.

То же самое я скопировал в клановый чат. Мгновенно замигало непрочитанное сообщение. Читать не было времени, но я открыл его. Писал Эдрик. Читая, я буквально слышал его голос, срывающийся от восторга:

«Я выследил НЕХ! Вижу ее. Если ее расстрелять, ты говорил, зомби не будут ее слушать». Воображение дорисовало, как голос Эдрика в конце произносит неизменное «Билят!»

«Не смей! Поставь метку на карте», — запретил я ему самоубиваться.

Посмотрев на Макса, я велел:

— Если сработает, ищите и добивайте раненую НЕХ. Я уведу бездушных и присоединюсь.

Макс кивнул — вот уж кого я не ожидал видеть на острие атаки. Рапторианец, понемногу восстанавливающий здоровье, выдохнул зеленое облачко.

Макс втянул клинки. Наконец-то. Десять секунд неподвижности — и браслеты деактивировались, погасли, обхватив его запястья тусклыми полосками металла. Тертышный поморщился, потер предплечья и посмотрел на меня.

— Добьем, — сказал он. — Удачи!

«Обнаружена вторая НЕХ. См. метку на карте. Приготовиться. Начинаю», — написал я и по дороге прочь от базы, быстрее и быстрее. Я выжимал максимум из своего организма, потому что каждая секунда — это передышка, плюс к прочности купола и жизням боевых соратников.

Ни на миг не останавливаясь, перепрыгивая через поваленные деревья, я активировал «Зов альфы», выделив на первую активацию двадцать секунд. Это собьет бездушных с цели, и они перестанут колотить купол, к тому же надо было проверить, позволит ли мне НЕХ перехватить контроль.

В поле зрения попал видимый издалека застывший Костегрыз — он и так двигался медленно, и понять, подействовало ли на него, было невозможно.

Волна разошлась невидимым кольцом, расширяясь на десять километров. Я почувствовал десятки слабых бездушных разумов, примитивных и голодных, привязанных к чужой воле тонкими ниточками контроля. Ниточки натянулись, задрожали, а потом некоторые лопнули. Скейры, занятые собственными проблемами, не успели среагировать.

— Бежит — орет, — сказал я себе и принялся отсчитывать двадцать секунд.

Надеюсь, еще столько же НЕХ будет брать их под контроль. Только бы он меня на законтролил!

«Сработало?» — спросил я у Макса.

Однако сообщение я прочитал, отбежав где-то на километр:

«Орда остановилась. Но не вся. Бежим добивать НЕХ, Вика и Рамиз с нами. Придержи зомбей!»

Ладно, еще двадцать секунд «Зова» на бегу от купола.

Я остановился, посмотрел на возвышающуюся фигуру Донки. Он развернулся ко мне!

Так, отключить «Ветер!»

Донки не движется, замер посреди дороги, будто натолкнувшись на стену: одна нога поднята для шага и не опускается, а голова медленно поворачивается вправо, влево, снова вправо. Скейры тянут — я тяну. Два приказа, и подконтрольный титан не может выбрать. Может, рискнуть? Активировать «Сокрытие души» — вдруг скейр не сразу заметит, и я выиграю пару минут, а это много! Ну, с Богом! Я включил «Сокрытие души», расширив контроль до двух километров, имитируя эманации босса…

И тут меня осенило.

Бл… ь, как же важно просто посидеть подумать! В спешке принимаются не самые лучшие решения!

Все это время я машинально имитировал эманации Отстойника, но ведь Разрушитель намного сильнее! Он был 91-го уровня! Сильнейший титан острова! Скейр сильнее на тридцать уровней, и можно потягаться!

Я приготовился к ментальной атаке…

…но ее не последовало. Скейр или был занят, или двигался ко мне, будто бы тянул за паутину.

Переключившись на эманации Разрушителя, я ощутил всем телом, что я — сильнее. Я — хозяин.

— Ты — мой, Донки-Конг!

Донки дернулся. Опустил ногу, но шагнул не в сторону купола, а в сторону Костегрыза, контроль над которым отобрать мне пока не удалось. Все же превосходство в уровнях у НЕХов подавляющее.

«Донки-Конг развернулся! — написала Лиза. — Идет на Костегрыза!»

Вдвое уступающий по уровням Донки против Костегрыза. Ненамного лучше, чем ничего. Зато Костегрыз не ожидал удара с фланга: он шел к куполу, а в бок ему впечатался титан, которого он считал союзником.

Хруст костяных пластин, удар, и рев, от которого с пальм посыпались листья.

Хорошо! Теперь — «Ветер», и бежать валить недобитка!

«Донки мой. Бегу назад. Половина зомби наша!»

Два титана сцепились, и купол на несколько секунд перестал мерцать. Ремонтный дрон, уловив передышку, бросился к самой поврежденной секции и вцепился манипуляторами в силовое поле, сшивая зеленоватыми нитями. Прочность поползла вверх: 54 %, 55 %, 56 %…

Мне оставалась минута «Зова». Может, чуть меньше.

Полторы минуты назад у нас все было безнадежно.

Теперь — просто хреново.

Прогресс.