Жатва душ 7. Ночь хищников

Глава 16 Живой, билят!

— Сорок два процента прочности купола! — озвучивала Лиза то, что я и сам видел, и голос ее дрожал. — Что у вас происходит, Ден? Есть ли надежда?

— Да, надежда есть, если не отвлекать! — рявкнул я и посмотрел на израильского космодесантника.

Его «активность» скакнула до 88 % и снова начала снижаться. Кема постреливал в него из «Граммофона», чтобы не восстанавливался щит. Больше всех выгребали рядовые израильтяне, которые погоды не делали, потому я выделил Иссахара приоритетной целью, и «Стражи» стали палить по нему.

А вот безмозглому Костегрызу было все равно, кого бить, и он охотился на бегающих вдоль купола людей, а потом и вовсе переключился на арабов. Одного поймал и перекусил пополам. Причем, когда он жрал нижнюю часть тела, верхняя еще орала, пока не захрипела. Минус один. Хоть какая-то польза от здоровяка.

В это время космодесантник продолжал снимать прочность купола. Он переливался разноцветным огнем, освещая окрестности, и казалось, что мы находимся в какой-то сюрной теплице. Ремонтный дрон не справлялся, «Стражи» наносили Иссахару урон, но не фатальный, и с Костегрыза, на которого у меня были планы, он переключился на купол.

— Бей Костегрыза изо всех стволов! — заорал я. — Надо снизить его «активность» вдвое. Тогда я попытаюсь его законтролить.

— Ты уверен? — спросил Лукас.

Тетыща продолжал строчить по космодесантнику, как и Вика.

Спрятать людей под своим щитом Иссахар больше не мог — защита слетела, и подчиненные рассредоточились, причем многие имели собственные куполы.

Некоторые его люди покинули зону поражения «Стражей» и стали бить по куполу издали. Похоже, только сейчас до них дошло, что «Стражи» просто охраняют периметр, интервентов заманили в ловушку, а если отойти, урона можно избежать.

Иссахар понял, что переоценил свои возможности и блицкриг не получится, потому тоже попятился, получая выстрелы «Стражей» в грудь, приказал арабам объединяться с его людьми, но те были осторожнее и попрятались.

Костегрыз наконец одумался и сосредоточил свой гнев на Иссахаре. Как и раньше, он выдрал дерево с корнями и принялся бить по людям гигантской дубиной, но те или успевали увернуться, или дубина с треском обрушивалась на другие стволы. Иссахар о моих планах на Костегрыза не знал, потому сделал все правильно: переключился с купола на Костегрыза, отступая в джунгли, чтобы разделить силы противника и перевести бой в более безопасное место.

Хотелось хоть на миг выдохнуть, расслабиться, ведь у нас появилось несколько минут передышки, купол немного восстановится, и…

И израильтяне вернутся, но теперь они будут умнее и не станут приближаться, подставляться под огонь «Стражей», а расстреляют купол с дистанции, а потом возьмут нас тепленькими. Потому никакой передышки!

Купол перестал получать урон и светиться, и ненадолго мир погрузился во мрак, только вспыхивали щиты израильских бойцов. Пришлось переключиться на «Фазовый взгляд», и в этот момент в джунглях, где резвился Костегрыз, полыхнуло, вспышка выделила стволы деревьев, как на негативе.

Костегрыз, взревев, взмахнул горящей дубиной — хрясь!

Космодесантник отошел от меня довольно далеко, и его системку я не видел и не знал, сколько он получил урона. «Активность» Костегрыза снизилась до 62 %, давай, родименький, бей арабо-израильских оккупантов!

Вспышка. Рев. Разинутая пасть Костегрыза.

— Бить по израильтянам! — скомандовал я, решив рискнуть не только своей жизнью, но и боевыми товарищами.

И покинул безопасную зону. Потому что надо поддерживать контакт с Костегрызом. Когда он поймет, что проигрывает, и ломанется прочь, нужно успеть его подчинить. Если он разорвет дистанцию, это снизит мои шансы.

Параллельно я нащупывал рядом бездушных, над которыми ненадолго потерял контроль. Двенадцать штук. Мало, чертовски мало! Но уж что есть. Обозначив Иссахара приоритетной целью, я натравил на него зомби.

Покинув радиус поражения, люди Иссахара бегали по джунглям и палили в Костегрыза, понемногу снижая его «активность». Ага, вот вы где!

Титан агрился на тех, кто наносил наибольший урон, и переключал внимание с одной цели на другую, не успевая ни с кем разобраться.

«Активности» у него осталось 52 %. Я включил эманации Разрушителя, и слезы брызнули из глаз, голову сжало тисками. Рев Костегрыза, замершего с растопыренными руками, спровоцировал новый приступ боли. Из носа потекло теплое — кровь или пот, некогда разбираться. Титан не бил израильтян, боролся со мной, замерев и выронив полыхающее дерево-дубину.

«Давай, брат. Я не сделаю тебе плохо. У нас общий враг. Надо убить врага и сожрать, ну же, давай!»

Боковым зрением я отметил, что сигнатура Иссахара двинулась ко мне. Ну что, правильно: выполнишь задание — вернешься домой, и я натравил на него зомби, потому что уходить сейчас было никак нельзя.

Продираясь к разуму титана, я словно бился головой о стену, вышибая искры. И вдруг стена дрогнула, рассыпалась пеплом, наступила такая легкость, что казалось, я взлетаю.

— Костегрыз мой! — отчитался я своим. — Цель — Иссахар, остальных игнорируем. Убьем его, остальные сами сдадутся.

Сигнатура Иссахара сделала рывок, я увидел огненные сопла в небе, как у трансформера, и под «Ветром» метнулся в сторону. И вовремя. Почва, где я только что стоял, вспыхнула, меня обдало жаром, но успел!

Приземляющийся космодесантник замедлился, как и замедлился бегущий к нему Костегрыз. Взмах лапищи — и летит Иссахар, медленно вращаясь, пытается выровняться, но тщетно. Напарывается на переломленный ствол. Экзоскелет трещит, но выдерживает. Костегрыз замахивается, впечатывает его в дерево.

Ага! Минус 10 % «активности»! Давай, Костегрызик!

Израильтяне принялись стрелять по титану. Откатившийся в сторону Иссахар навел руку на него, но турель не работала, повредилась во время падения. А вот файерболами он пулял все так же бодро. Один врезался в титана, озаряя окрестности. Костегрыз взревел, потеряв 5 % «активности», до тошноты завоняло паленым мясом.

До места схватки добрались более слабые бездушные, я собрал их в кучу и напустил на Иссахара, который почуял, что пахнет жареным (причем во всех смыслах слова) и попытался улететь. Все, что нужно было — немного его задержать, лишить подвижности, пока обугленный Костегрыз впечатает его кулачищем в землю.

Хрясь! Еще минус 10 %, итого у Иссахара 71 % «активности» против 41 % у Костегрыза, причем у интервента есть таблетки и прочие прибамбасы для восстановления. Наверняка и доспех у него самовосстанавливающийся.

— Тетыща, Лукас, нужна вся огневая мощь! — прокричал я, заставляя титана схватить Иссахара и разорвать.

Экзоскелет казался крошечным в лапищах Костегрыза, но свою функцию выполнял, навредить Иссахару никак не получалось. При этом израильтяне палили по титану и могли его застанить, как уже было, потому я заставил Костегрыза швырнуть Иссахара в сторону купола. Заработали «Стражи» — есть контакт! Костегрыз ломанулся следом, схватив и пожирая полудохлого бездушного, чтобы немного восстановиться.

— Броневики — ориентируемся на Костегрыза, — скомандовал я мысленно. — Он бросил чистильщика на купол! Кидаю метку.

— Есть, — отчеканил Тетыща, и сказал для меня и для остальных: — Возвращаемся под купол, атакуем оттуда, чтобы не рисковать.

— Отличный план, — одобрил его распоряжение я, собрался включить «Ветер», чтобы переместиться к месту схватки, но мое тело пронзила боль, поле зрения заволокло багряным, сквозь звон в ушах донесся крик Абдулазиза:

— Есть! Я застанил отступника! Все сюда, помога…

Он захрипел, душераздирающе заорал. Повернуться я не мог, только догадывался, что там, за спиной, происходит. Его будто резали на лоскуты заживо. Но кто?

Из зарослей напротив меня вылезла израильтянка, прицелилась. Казалось, она замерла, ствол в ее руках застыл. Вылетевшая пуля двигалась медленно, а потом мир сняли с паузы, пули ударили мне в грудь — одна, вторая, третья, но зарядившийся доспех выдержал. Зато четвертая вошла в грудь тупо и деловито, как гвоздь в доску — сняв 23 % «активности»…

Боли не было, она придет позже. Пока я ощутил лишь слабость и жжение.

Остальные пули цели не достигли, потому что женщина всплеснула руками, пространство перед ней пошло волнами, а потом ее грудная клетка деформировалась, будто оттуда вылезал чужой, выстрелив кровавыми брызгами, и возле нее вышел из невидимости Кема. Рапторианец радостно оскалился. Он весь был в крови, кровь капала с клыков и когтей. Его хвост медленно выходил из грудной клетки израильтянки, которая была на сорок пять уровней выше Кемы…

Я кашлянул, сплевывая розовую пену, и кинул клич:

— Я ранен, «активность» падает. У кого есть таблетка?

Кема подошел ко мне, зажимающему рану. Пуля пробила легкое, это точно.

— Человек Денис, извини, что ослушался приказа. Предположил, что ты не понимаешь, на что я способен. Я ловкий, сильный, гораздо сильнее любого человека — это у меня никто не отнимет.

— Спасибо, рапторианец Кема Ли-десятый, — хрипнул я, ощущая себя идиотом.

У самого была похожая стратегия — не покупать уровни до последнего, чтобы враг меня недооценивал, но прокачивать таланты. Вот и Кема такой же. Хотя он уже не нулевка. За победу над высокоуровневыми противниками ему дали аж двенадцать уровней. Жаль, что в его случае это происходит автоматом, по мере набора очков упокоений, а не сознательно, как было у меня.

Ящер подошел к поверженному чистильщику арабов.

— Ты пришел за моим хвостом, человек Абдулазиз Аль-Рашид, но потерял свой. Ты был паршивым воином. Туда тебе и дорога.

Я распорядился голосом:

— Абдулазиз мертв, арабов накрыло откатом, не трогайте их, они нужны нам живыми.

Откликнулся Лукас:

— Нашли Иссахара, добиваем. Силен, зараза!

Место боя Костегрыз помечал ревом.

Затрещали кусты, Кема напрягся, ушел в невидимость, чтобы принять бой, но тут же проявился. К нам продирался Сергеич в черном доспехе, вложил мне в руку таблетку.

— Только частичного исцеления, — сказал он виновато.

Я тотчас ее выпил, «активность» не поднялась, а стабилизировалась, застыв на 68 %.

— Потрепало тебя, — протянул он, глядя на меня.

Понемногу «активность» начала расти, боль притупилась, я проверил купол: 47 %, нормально. Поднялся и заковылял под защиту силового поля.

— Тетыща, докладывай, — мысленно сказал я в голосовой чат. — Как идет бой?

— Мы под куполом, Иссахар пытается уйти, бездушные его не пускают. «Активности» у него тридцать шесть процентов. По нему работаем из двух орудий, из магнитных ружей, ему наносит урон Костегрыз, но титану осталось немного, тридцать два процента, подоспевшие израильтяне его бьют. Арабы не проявляются.

Пришлось заставлять Костегрыза сожрать еще одного покалеченного бездушного. Держись, здоровяк!

Впереди меня шел Кема, расчищая путь когтями.

В голове прозвучал голос Тетыщи:

— У Иссахара двадцать два процента «активности». Броня вся изломана, но еще выполняет свою функцию. У Костегрыза двадцать шесть процентов. Чистильщик отрезал ему руку-кувалду мономолекулярным ножом.

— У Иссахара уже двадцать процентов! — перебил его Лукас. — Расковыряли, теперь дело пойдет.

Я ускорился, обходя место схватки по широкой дуге, чтобы не попасть в замес. Потом двинулся вдоль купола. Если титан поляжет раньше, надо отвести трех оставшихся бездушных, чтобы подлечились не дали уйти чистильщику, задержали его. А вон и Костегрыз стоит на четвереньках и все равно поднимает-опускает вторую руку, вдалбливая в землю блестящую лепешку — то, что осталось от экзоскелета. Деформированный, он стал ловушкой для Иссахара. Не в силах сопротивляться, тот принимал свою смерть. Пятеро его выживших соклановцев палили по титану, но запаса прочности ему хватало.

— Человек Денис, — голос у Кемы был жадный, как у голодного. — Позволь мне порезвиться!

— Нет! Эти люди нужны живыми.

Подойдя ближе, я увидел, что «активности» у Иссахара осталось 9 %. Один удар Костегрыза, второй удар…

— Чистильщик Иссахар Мизрахи! Я вызываю тебя на дуэль! — решив, что попытка не пытка, выкрикнул я, но ожидаемо обломался.

Носитель метки «Отступник» лишен права вызвать на дуэль другого чистильщика или принять чужой вызов.

— Железный Феликс, железный Феликс. Раз-маз-ня! — сыронизировал Сергеич, глядя на расплющенный экзоскелет.

Я сел на задницу, вытер застилающий глаза пот и уставился в черное небо. Пять волн еще. Охренеть. Кемину и мою первую волну мы, похоже, пережили. Без потерь. Израильтяне, защищавшие своего босса, упали, перестав стрелять.

Где-то в лесу валялись арабы, их надо собрать для обнуления, как и этих евреев. Увы, уровень себе я купить не могу и не могу исцелиться.

Черт, как же больно. Вдохнув, выдохнув, я сосредоточился на насущном, отослал титана — он пополз в джунгли.

— У кого есть рупор? — мысленно спросил я. — Предложите евреям сдаться.

И вслух обрисовал ситуацию: первую волну мы отразили за полчаса. До второй волны осталось два с половиной. Это время нужно провести с максимальной пользой, лечь в реанимационный модуль хотя бы на час, и пусть меня подлатают. Заодно и вздремну, а то силы покинули меня разом…

В голове зазвучали десятки радостных голосов.

— Да, в этот раз мы победили, — повторил я и поделился планами подлечиться. — Во время моего отсутствия главным назначается Константин Бергман. Костя, задача номер один: взять в плен максимальное количество противников. Возьми Галю, она найдет их.

— Так точно, — откликнулся он.

Надо было поскорее попасть на базу, но я не торопился. Как и остальные, подошел к воронке, где погиб Иссахар. В это время Тетыща объявил израильтянам, чтобы сдавались. Все четверо выживших вышли из засад с поднятыми руками и легли лицом вниз: двое мужчин, две женщины. Все они были легко ранены, странные бронекостюмы — деформированы и разорваны. Они знали, что им грозит обнуление, но посчитали это наименьшим злом. Может, рассчитывали договориться с нами и вступить в наш клан.

Тетыща, включив свой щит, начал надевать на пленников наручники, блокирующие способности. Люди поднимались сами и добровольно шли в броневик, усаживались на скамейки в десантном отсеке. На их лицах была боль, рыжеволосая женщина плакала — такова сила отката. По-хорошему, их допросить бы прямо там, но я решил доверить это Тетыще, а самому лечь в реанимационную капсулу. От того, восстановлюсь ли я, зависит благополучие клана, а от того, узнаю ли что-то чуть раньше или чуть позже, не зависит ничего.

Пошатываясь, я подошел к воронке, посмотрел вниз. Глубиной метра полтора, на ее дне лежал действительно железный блин — экзоскелет расплющило и раскатало вместе с заключенным в нем человеком. Похоже, починить его не удастся даже с моей «Изобретательностью». Или получится? Инопланетные технологии работают порой, кажется, вопреки человеческой логике.

Кема простер вперед руку, соединил четыре пальца, а потом разжал их.

— Ты был сильным воином, человек Иссахар. Биться с таким, как ты — большая честь.

Я не знал, что этот жест значит. Но что-то в нем было важное — и я не перебивал Кему. Но рапторианец больше не стал ничего говорить, потому что ко мне подъехал Сергеич на своем БТС, козырнул.

— Подвезти, командир? И тебя? — Сергеич не удержался, пропел: — К нам в деревню приходил страшный Гена-крокодил, его бабы затаскали — он их всех хвостом любил!

Кема спросил на полном серьезе:

— Человек Денис, объясни, он говорит обидные, унизительные вещи?

— Он так шутит, — утешил его я. — Не обижайся, Кема. Тебя все уважают и побаиваются.

Довольный ящер выдохнул зеленое облачко — гордился собой. В салон он не полез, решил бежать рядом с машиной.

Автомобиль заревел и тронулся, меня затрясло, и в глазах потемнело от боли. Горлом хлынула кровь, в груди забулькало и заклекотало, и вдруг в голове буквально взорвался голос Лизы:

— Эдрик! Эдрик очнулся, поднял уровень и готов покинуть капсулу!

Я выдохнул так, что горлом опять пошла кровь.

— Как его рана? — спросил я.

Лиза ненадолго замолчала, вместо нее радостно отчиталась Элеонора:

— Грудная клетка уплощена, ребра в процессе восстановления, остался огромный рубец.

— Я живой! — прорвался голос Эдрика, осваивающего новый функционал кланового чата: — Живой, билят!

— Эдрик! — Вика чуть меня не оглушила. — С днем рождения, малой!

— Отличные новости! — обрадовался Рамиз.

Я переключился на Лизу:

— Лиза, к тебе едет работа, четыре претендента на обнуление, уровни сорок пятый, два сорок седьмых и сорок восьмой.

— Приняла. Сама не знаю, как это будет работать и конвертироваться. Посмотрим. Молодец, что догадался взять пленных, даже несмотря на ситуацию.

— Это не все, по лесу арабы бегают, надеюсь, кто-то выжил, и мы их найдем. Потому что, как сказано в одной великой книге, Аллах скор в расчёте.