Оставленная у алтаря

Глава 11

Принца дожидаться не стала. Не хочу, чтобы он видел мои слёзы. Не хочу давать новую пищу для издевательств.

Да и зачем его ждать? Просьбу выполнила, так что идёт он лесом. Всё равно спасибо не скажет. Он ведь даже слово «спасибо» не знает.

Но не помочь этому венценосному хаму я просто не могла. Откажи я ему, и он бы выгнал меня, а мне надо продержаться на этом дурацком конкурсе и узнать, чем занимался отец. Возможно, если я пойму, что за эксперименты он проводил, будет проще найти убийцу.

Другое дело, что мне совсем не хочется натыкаться на Эйвара, который постоянно крутится во дворце. Теперь он ещё берёт с собой свою новую пассию. И видеть то, как он её обнимает, сродни пыткам.

Я любила Эйвара всем сердцем. И его предательство сломило меня. Правда, на фоне горя по отцу, оно померкло, но сейчас… видя его с другой, жгучая обида снова поднялась со дна.

Он меня предал. Растоптал мою любовь. Унизил на глазах у всех.

Что нужно сделать, чтобы унять эту агонию в груди?

Медленно иду босиком по пыльной дороге и утираю рукавом горькие слёзы.

Задираю голову к небу и делаю глубокий вдох.

Нужно взять себя в руки. Нельзя расклеиваться. Не стоит лить слёзы из-за мужчины, который втоптал тебя в грязь.

Он меня не достоин, и плевать на социальное неравенство. Я всегда была честна перед ним, а он передо мной — нет. К тому же он кобель, пытающийся усидеть на двух стульях, так что… долой слёзы. Со временем чувства утихнут, и я его забуду. Ведь время лечит, кто бы что ни говорил. А мне сейчас о себе нужно думать. Привести дом в порядок, устроиться на работу, отыскать убийцу отца…

Нанять экипаж получается с третьего раза. Противные возницы, видя, что я босая, брезгливо кривили лица.

— Ноги поставлю на газету! — выпалила я третьему по счёту вознице, почти отчаявшись. — И заплачу двойную цену.

И только после этих слов меня согласились везти. Не будь я смертельно уставшей, добрела бы на своих двоих, но ритуал очищения выкачал из меня все силы.

У особняка меня ждал сюрприз.

Неприятный сюрприз.

Эйвар сидел прямо на бордюре у моей калитки, локти упёрты в колени, руки сцеплены в замок. Он смотрел в одну точку, будто пытался прожечь взглядом землю, и даже не заметил, как я подошла. Только когда я остановилась в паре шагов, он поднял голову.

Его тяжёлый взгляд вызвал бурю в душе.

Да как у него хватает наглости появляться передо мной⁈ Он ведь только что лапал свою истинную в дядюшкином дворце!

— Что ты здесь делаешь? — цежу сквозь зубы, до боли сжав кулаки.

Он медленно поднимается, не сводя с меня колючего взгляда.

— Где ты была? — не менее «приятным» тоном спрашивает. — И что с волосами?

— А тебе какое дело?

— Как какое? Я о тебе… — он замолкает, как только его взгляд падает вниз. — Ты почему босиком?

Я закатила глаза.

— Ты мне что-нибудь объяснишь, Аривия? Я оставил тебя всего на день. На один день! А ты уже выглядишь так, словно котлы весь день мыла. Где ты была⁈ — прорычал он, заставив меня попятиться.

Да что это с ним?

— Уходи, Эйвар, — напряжённо говорю, начав растерянно озираться.

Вокруг мёртвая тишина. И если он вдруг решит… что-то со мной сделать, никто не придёт на помощь.

До сих пор скулы болят от синяков, оставленных его пальцами…

— Не уйду, — выплёвывает, шагая ко мне. — Я пришёл к тебе и не уйду без тебя.

— Ты в своём уме? Иди к своей истинной!

— Аривия, прекрати, — на его скулах заиграли желваки. — Я обещал твоему отцу, что…

— Что ты обещал? Что будешь заботиться обо мне?

— Именно.

— А это обещание было до того, как ты бросил его дочь у алтаря, или после? — я горько усмехнулась и скрестила на груди руки.

— Аривия… — он с шумом выдыхает и закатывает глаза. — Не усложняй.

— Уходи, Эйвар. Между нами всё кончено. Ты отказался от меня там, у алтаря, а я отказалась от тебя в момент, когда ты поцеловал свою истинную на глазах у всех.

— Я от тебя не отказывался! — зарычал он и, преодолев расстояние между нами, схватил за плечи. — Я не отказывался, — с нажимом повторяет, сжимая мои плечи с такой силой, что я… вздрагиваю от боли. — Ты моя, Ари. Моя. Слышишь? Да, я не женился на тебе, но… ты всё ещё моя, и мы будем вместе, хочешь ты того или нет.

— Ты… серьёзно? — потрясённо выдавливаю. — Ты думаешь, что я буду с тобой, когда у тебя появилась другая?

Он морщится, будто я сказала несусветную глупость.

— У тебя нет выбора, — глухо говорит, опуская ладони на мою талию.

Я тут же дёргаюсь, и он с силой припечатывает меня к себе, выбивая из лёгких весь воздух.

— У тебя нет ни денег, ни связей. Родственники от тебя отказались, впрочем, как и подруги. Ты осталась одна, Аривия. Одна. Но… я рядом, — с усмешкой говорит, стискивая меня в объятиях. — Если не хочешь жить в моём столичном доме, я куплю тебе другой, любой дом, какой захочешь. Мы будем вместе. Я сгорал от любви к тебе больше полугода, и ты не ускользнёшь от меня. Я не позволю!

— Я не стану греть твою постель! — рявкнула я, выпрямляя руки в попытке его оттолкнуть.

— Мы любим друг друга, — выдыхает он, уткнувшись носом в мою шею.

Меня передёрнуло так, что стало трудно дышать.

— Ты себя слышишь? — потрясённо шепчу. — Ты ведь нашёл истинную…

— И что? — цедит, подняв голову. — Это другое, Ари. Она важна, и я её не брошу, но и ты важна для меня…

Дальше я уже не слышала. Красная пелена возникла перед глазами.

Набираю как можно больше воздуха, поднимаю ногу и со всей силы врезаю коленом в самое уязвимое место. Эйвар застонал и согнулся, а я, дрожа от ужаса, кинулась к дому.

Позади послышались тяжёлые шаги, и я, леденея, резко распахиваю калитку и захлопываю её за собой.

— Вернись! Аривия! — рычит Эйвар. — Вернись, или я… сожгу этот дом!

Во дворе я спотыкаюсь и падаю на колени. В глазах темнеет. Игнорируя боль, встаю и, пошатываясь, торопливо шагаю к двери.

Надо успеть до двери. Надо успеть. Успеть…

— Аривия! Ты от меня никуда не денешься! — продолжал бесноваться Эйвар, молотя кулаками по калитке. — Лучше решим всё по-хорошему, потому что по-плохому тебе не понравится!

Забегаю домой, закрываю дверь и начинаю порывисто дышать.

— Ты от меня не избавишься. Слышишь? Ты будешь моей!

Как мог человек, о котором я грезила, так быстро превратиться в навязчивый кошмар?

Я его боюсь.

Буквально вчера до дрожи любила, а сегодня… сегодня я его до дрожи боюсь.

— Ты можешь прятаться сколько угодно в этом разваливающемся доме, но это не спасёт тебя от меня. Собери вещи. С завтрашнего дня ты будешь жить со мной!

Продолжая трястись страха, сажусь на корточки и прячу лицо в дрожащих ладонях.

Внезапно стало тихо. Такая мёртвая, удушающая тишина, будто купоном накрыли.

Проходит минута, потом вторая, третья, а я продолжаю напряжённо прислушиваться.

Через пятнадцать минут я, ухватившись за выступ в стене, поднимаюсь и медленно приоткрываю дверь.

Калитки не видно. Ничего не видно. Глухая стена из веток и лиан.

— Спасибо, букетик… — прошептала я, плотно закрывая дверь.