Оставленная у алтаря

Глава 50

Потрясённо пялюсь перед собой, руки бессильно повисли вдоль тела. Мысли разбегаются, как мыши при свете.

— Аривия Ноланд, я люблю тебя больше жизни.

Голос Эйвара доносится до меня будто сквозь толщу воду.

— Ари... — Эйвар обхватывает моё лицо ладонями, заставляя смотреть на себя. — Что с тобой?

В его синих глазах — неподдельная тревога.

И вот смотрю я в эти некогда родные глаза и вспоминаю о былых днях. О том времени, когда мы встречались, когда я таяла под его взглядом и боялась, что моё сердце, от избытка любви, просто выскочит из груди.

Куда делась эта любовь?

Стёрлась под натиском мерзкого предательства...

Он мне изменил с Гардией. С девицей из высшего дома, которую, я уверена, ему специально подсунула его матушка. Но если бы он действительно любил меня, то стал бы встречаться с другой?

Нет. Разумеется, нет.

Как бы то ни было, выбор сделал именно Эйвар.

И вот теперь, когда его любовь к Гардии благополучно испарилась, он стоит передо мной и нагло признаётся в любви, будто между нами ничего не было.

А я… стою, ощущая полнейший душевный раздрай.

За сутки мне в любви признались сразу двое мужчин — и оба первые красавцы империи. Но толку от этого никакого. Кажется, ни один из них не способен сделать меня счастливой.

Меня не то чтобы надо делать счастливой, в конце концов, я же не девица, цель жизни которой выйти замуж. Просто… как же хочется видеть рядом с собой родного человека.

Наверное, будь отец жив, всё было бы иначе. После позора у алтаря я бы сразу уехала куда-нибудь, восстанавливать душевный покой, вместо того чтобы вариться в дворцовом котле, пересыпанном интригами.

— Ари, — горячее дыхание Эйвара опаляет губы, — я хочу тебе кое-что сказать.

Я вцепляюсь в его руки и пытаюсь отодрать их от своего лица.

— Нам с тобой не о чем говорить, — чеканю, вырываясь.

— Подожди, — он тяжело выдыхает, убирая руки за спину. — Я просто хотел сказать, что мои чувства к Гардии были не настоящими. Она… — он прикрывает глаза, на скулах вздуваются желваки, — долгое время отпаивала меня зельем, — зло бросает он, распахнув глаза. — Кажется, не без помощи моей матушки.

Во второй раз за утро земля уходит из-под ног.

Если бы не сильные руки Эйвара, удержавшие меня, я бы сейчас распласталась по мраморному полу.

— Ты думаешь, я тебе поверю? — потрясённо спрашиваю, смотря в его глаза. — Поверю, после всего, что было?

Он морщится, наклоняется, упираясь лбом в мой лоб, и тихо говорит:

— Я готов принести доказательства, Ари.

— Не нужны мне доказательства! — цежу сквозь зубы, отталкиваю его. — Между нами всё кончено, Эйвар. Это конец.

— Это из-за Риана, да? — его взгляд темнеет. — Ты поэтому не хочешь быть со мной?

Я закатываю глаза.

У них даже реплики похожи.

Тот обвинял меня в том, что я всё ещё сохну по Эйвару, а этот — что не хочу быть с ним из-за Риана.

Папа был прав. Мы с Эйваром вертимся в разных кругах, у нас разное мышление и мировоззрение. Впрочем, и с Рианом у меня так же.

Но если бы только дело было в социальном неравенстве… Эти золотые мальчики всегда будут выбирать себя, свой комфорт, ставить на первое место свои желания.

А я — просто красивая кукла, которую можно в любой момент поставить на полку и забыть.

Я уже открываю рот, чтобы послать его в бездну, но тут же закрываю, заметив, как в нашу сторону идёт Риан под руку с эльфийской принцессой.

Он улыбается, что-то говорит ей, она кокетливо теребит прядь и смотрит на него с открытым ртом. Голубки мило воркуют, не замечая никого вокруг. Позади них плетётся целая свита — лица у всех такие довольные, будто они уже поженили эту сладкую парочку.

Эйвар их не замечает, всё его внимание сосредоточено на мне. Я же впиваюсь в них взглядом, не зная, что делать.

Решение приходит моментально.

Резко подаюсь вперёд и обнимаю Эйвара за шею.

Секунда. Вторая. И Эйвар до хруста обнимает меня в ответ, шепча что-то на ухо.

А я, продолжая какое-то время висеть на нём, с досадой наблюдаю за удаляющимися спинами Риана и его эльфийской принцессы.

Он точно нас видел.

Но… даже не замедлил шага.

Может, я и поступила глупо, но мне нужно было убедиться: его «любовь» ко мне не стоит того, чтобы он нарушил правила своей игры.

Горько. Как же горько.

— Почему ты плачешь? — Эйвар вытирает мои слёзы. — Из-за меня? Прости меня, пожалуйста, любимая... Я был таким идиотом.

Он снова меня обнимает, а у меня не остаётся сил его оттолкнуть.

Наоборот, я прикрываю глаза, цепляясь дрожащими пальцами за ткань его камзола, ощущая себя побитой собакой, которая идёт, радостно виляя хвостом, к любому, кто поманит её рукой.

Проблема не в мужчинах, которые меня окружают. Проблема во мне. Отец умер, а я так и не научилась самостоятельности. Всё кажется, что появится большой и сильный мужчина и решит все мои проблемы. Но этот мужчина не придёт. Никогда. Потому что его просто не существует в природе.

— Эйвар, мне пора, — я отхожу на шаг, вытирая влажные щёки.

— Во сколько заканчиваешь? — хмуро спрашивает он, цепляясь за мою ладонь. — Давай сходим куда-нибудь? Но перед этим я принесу тебе доказательства своей невиновности.

— Заканчиваю в девять, — вру я, смотря в его глаза. — Увидимся, — я резко разворачиваюсь и шагаю прочь.

Эйвар, подпитанный надеждой на скорую встречу, не идёт вслед за мной.

Пусть надеется. Пусть мучается.

Чтобы они мне не принёс, это ничего не меняет. Возможно, он говорит правду. Только вот... разбившейся стакан не склеить. Нет, теоретически склеить можно, но трещины останутся. К тому же у него матушка — змея, которая готова убить меня голыми руками. Я не хочу иметь ничего общего с этой семейкой. Эйвар вскоре смирится. Он мужчина видный, без женского внимания не останется.

В коридоре, ведущем в мою мастерскую, меня перехватывает Люрдус с очередным бестолковым заданием.

Я слушаю его со скрещёнными на груди руками, уже твёрдо решив, что второй раз ползать с тряпкой по полу не пойду, что бы он там ни выдумал, как вдруг… взгляд цепляется за мёртвую невесту.

Она вырастает из воздуха бесшумно, будто тень, и выжидающе смотрит прямо на меня.

Когда её тонкая, будто высохшая ветка-рука поднимается в приглашающем жесте, я, пробормотав Люрдусу, что скоро вернусь, срываюсь с места.

Невеста ведёт меня в подсобку.

Дверь за нами закрывается сама собой, как будто её толкнул кто-то невидимый.

— Ну всё, мёртвая леди, — раздражённо начинаю я, уперев руки в бока. — Выкладывайте все карты на стол. Кто та ведьма, которая орудует во дворце?

Она не двигается.

Только медленно поворачивает голову ко мне, и в тусклом свете лампы её белая вуаль кажется грязно-серой.

А потом…

Она поднимает сухие руки, и резким, скрежещущим движением сдирает вуаль с головы.

То, что я вижу, выбивает воздух из лёгких.

Я делаю шаг назад, натыкаюсь на стену и цепляюсь пальцами за полку, чтобы не рухнуть.

В горле застревает крик, полный ужаса.