Оставленная у алтаря

Глава 51

Кожа сине-белая. Губы ярко-синие. Щёки впалые. А глаза… точнее, то, что вместо глаз, два глубоких, идеально круглых провала.

Но я узнаю это лицо...

Эвелина.

Это Эвелина.

Но... как? Как такое может быть?

Пальцы немеют. Сердце стучит так сильно, что дышать становится трудно.

Я смотрю прямо в эти тёмные провалы вместо глаз и чувствую, как во рту появляется металлический привкус.

Хочется отодвинуться, убежать, закрыть глаза, но я не могу пошевелиться.

И только спустя пару секунд мозг наконец складывает картинку.

Передо мной настоящая императрица.

Вероятно, её убили давно. А та, с которой я говорила, её копия, самозванка, умело притворяющая императрицей. Да так умело, что даже члены семьи не догадались о подделке...

— Боги… — едва слышно выдыхаю. — Не может быть…

Мёртвая императрица наклоняет голову, и мне на секунду кажется, что она сейчас вдохнёт и заговорит.

Значит, это не призрак той пропавшей девушки, которую орки «подарили» императору. Это настоящая императрица.

Но тогда чей портрет был на том кровавом алтаре?

Мне ведь казалось, что я уже разгадала загадку. Всё сходилось: Эвелина — злодейка, высосавшая молодость из любовницы мужа, её сестра — ведьма, сеющая хаос. А оказалось… нет. Эвелина — жертва.

Голова идёт кругом.

— Кто вас убил? — сипло спрашиваю, вцепляясь ледяными пальцами в ворот платья так сильно, что пальцы звенят от боли.

Разумеется, она не отвечает.

Я возвожу глаза к потолку и с шумом выдыхаю.

Хочется выскочить отсюда и помчаться на поиски Риана. Хочется всё ему рассказать, и чтобы он принял меры, как умеют принимать решения сильные мужчины, облачённые властью.

Но... он не станет этого делать. Потому что не поверит мне. Он в принципе мне не доверяет, считая меня дурочкой, которая лезет туда, куда не просят.

Риан мне не поможет, это я знаю точно. И пытаться не стоит. Наоборот: если я попробую, подвергну себя опасности.

Кто знает, насколько глубоко пустила корни лже-императрица? И одна ли она? Злодеев может быть несколько. А я у себя одна.

— Я... правда не знаю, как вам помочь, — шёпотом произношу я, продолжая разглядывать призрак мёртвой императрицы. — Проку от меня никакого. Я... — умолкаю, ощущая, как по щекам текут слёзы.

Опустив голову, прячу лицо в ладонях и начинаю беззвучно плакать.

Как же я устала от всего этого ужаса, в который вляпалась с того злосчастного дня свадьбы. Всё завертелось, закружилось… а я — в самом эпицентре урагана, который сносит всё вокруг.

Разумный человек поступил бы просто: плюнул бы на всё и исчез.

Но… я не могу.

Я так и не нашла убийцу отца. А теперь ещё знаю, что императрица мертва.

Как мне уйти?

Я поднимаю взгляд на невесту, точнее, на императрицу, и гулко сглатываю.

Смотрит, не мигая, и этот взгляд... от которого мурашки по коже.

Она просит помощи. У меня. У зелёного зельевара, в жизни не жившего самостоятельной жизнью.

Я ведь даже не некромантка, почему тогда только я её вижу?

— Но почему именно я? — шепчу я, вытирая рукавом слёзы. — Вам бы к супругу обратиться, ну, или к Риану... Я-то чем вам помогу? Я сама тут на птичьих правах. К тому же... — договорить не получается, из меня лезет новая порция горьких слёз.

Вместо ответа призрак вскидывает сухую руку, палец медленно выпячивается, указывая на нечто, лежащее на столе.

На негнущихся ногах подхожу и вижу помятую бумажку с наспех нацарапанными буквами.

Бульвар Роз, дом номер пятнадцать. Орден — «Хранители круга».

Сжав в пальцах бумажку, тяжело вздыхаю.

— Это не ловушка? — хрипло спрашиваю я, поднимая взгляд.

Никого.

Она исчезла.

Прежде чем выйти из подсобки, я ещё долго стояла и кусала губы.

Похоже, всё-таки придётся пообщаться с членами этого злосчастного ордена. Если отец в нём состоял, значит, на то были причины. И если призрак указывает именно на этот орден, значит, и её смерть, и смерть моего отца как-то связаны.

Люрдус, как выяснилось, ждал меня в том же коридоре, где я его оставила. И стоило мне появиться, он на меня накричал так, что в ушах зазвенело.

— Весь первый этаж северного крыла в саже! — переходит он на фальцет, тыча в меня пальцем. — А вы, леди Ноланд, где-то шляетесь. С таким подходом к работе можно очень скоро без неё остаться. Вам здесь что, детский сад?!

Настроение и так находилось где-то на уровне плинтуса, а слова этого напыщенного индюка окончательно вывели меня из себя.

— Перестаньте на меня кричать, — хмуро говорю я, задрав голову. — Я не поломойка и не специалист по устранению проблем. А вот вы…

— Да как вы смеете со мной так разговаривать?! — лицо придворного мага багровеет.

Кажется, ещё одно слово, и он кинется меня душить.

— Кто из нас придворный маг? Вы или я? Почему я должна делать вашу работу?

— Аривия Ноланд, — обманчиво спокойным голосом произносит он, — вы уже пытались мне дерзить. Не вышло. Если вы надеетесь, что ваша невоспитанность останется безнаказанной…

Он снова повышает голос, даже не замечая этого. Привык командовать, а когда его не слушаются — орёт так, будто его режут.

— Если бы ваша работа зависела от мозга, а не от громкости голоса, вы бы давно без неё сидели, — выплёвываю я.

Люрдус подаётся вперёд и зло выговаривает:

— Вы почти такая же, как ваш отец. Он тоже был никчёмным и глупым. Его использовали все, кому не лень.

Вздрагиваю и резко заношу руку для удара.

Тонкие губы Люрдуса растягиваются в презрительной улыбке.

— Ну же, леди Ноланд, давайте. Сделайте то, что хотите. Тогда, обещаю, вы точно останетесь без работы.

Со всей силы леплю придворному магу пощёчину.

Оскорбления про себя я ещё могу стерпеть, но когда трогают моего отца — нет.

Люрдус потрясённо выкатывает глаза, прижимая ладонь к стремительно краснеющей щеке.

Без работы останусь? Да и ладно. Терять должность поломойки не трагедия.

Развернувшись, подхватываю подол платья и бегу к лестнице.

Вопли Люрдуса летят мне в спину, но меня уже не остановить. Я бегу так быстро, как только позволяют ноги.

Всё. Путь во дворец мне теперь заказан.

Наверное, мозг решил обезопасить свою горе-носительницу и устроил ей проблемы, заставив залепить смачную пощёчину главному придворному магу.

Как там говорят? Сработал инстинкт самосохранения.

Но странное дело — сожалений нет. Наоборот, дышать стало легче.

Сломя голову выбегаю из дворца.

Через час я уже стояла возле неприметного серого здания на улице, указанной в записке, и нервно хрустела пальцами.

Передо мной — место, о котором отец всегда молчал. Орден, в который он входил, и который, похоже, связан и с его смертью, и со смертью императрицы.

Мне не хочется сюда идти. Но если я не разберусь, то никто не разберётся.

Иногда выбора просто нет.