Оставленная у алтаря

Глава 39

В покоях императрицы привычное столпотворение.

Три фрейлины оккупировали окно, две стоят около огромного платяного шкафа, выбирая наряд для Её Величества, а остальные две, в числе которых замечаю Делию, возятся с чашками, стоя у кофейного столика.

— Проходите, — властно говорит Эвелина, замечая, что я замерла у порога, словно каменное изваяние.

Киваю и семеню к одному из пуфиков вдоль расписной стены.

— Леди Ноланд, о нашем деле мы поговорим вечером, — с нажимом произносит императрица, поймав мой взгляд.

— Хорошо, — бормочу, разглаживая на платье несуществующие складки.

Если мы будем обсуждать приворотное зелье вечером, тогда что я сейчас здесь делаю?

Императрица поворачивается к зеркалу, чуть склоняет голову, будто любуется собой, и медленно проходит вдоль комнаты, как кошка, знающая, что за ней смотрят.

— Курция, что ты думаешь об Изабеле Сорвас? — спрашивает Эвелина, остановившись возле пухлой дамы в зелёном платье, похожей на распустившийся куст.

— У неё нет манер, — поджимает губы та. — И не скажешь, что она племянница лорда Сорзленда.

— Ты права, — вздыхает императрица. — Моему Риану она не подходит. Плебейка, — морщит нос.

— Не только у неё нет манер, — встревает дама в фиолетовом, с лицом, напоминающим шарпея. — У леди Боленжер, к примеру, они тоже отсутствуют. Вы видели, что она вытворяла за завтраком? Ковырялась в зубах прямо за столом!

— Ужас, — протягивает Эвелина, беря с ночного столика жемчужные бусы и небрежно пропуская их сквозь пальцы. — Всё чаще убеждаюсь: молодёжь портится. То ли от излишеств, то ли от глупости.

Я покорно сложила руки на коленях, ощущая себя невольным зрителем странного спектакля.

Эвелина делает шаг, проходя мимо меня, и даже не удостаивает взглядом, будто я мебель, случайно оказавшаяся не на своём месте.

— Леди Ноланд, — произносит спустя паузу, всё тем же мягким тоном, от которого у меня по спине пробегает холодок. — А вы как считаете? Должна ли будущая жена моего сына быть... воспитанной?

Все взгляды устремляются на меня.

Что за глупый вопрос?

Риан — будущий император. Разумеется, его супруга должна быть воспитанной.

Эвелина хитра и коварна. Наверняка вопрос с подвохом. Проверяет лояльность, скорее всего.

— Воспитание, безусловно, важно, — сипло говорю, глядя ей в глаза, — но, как по мне, куда важнее, чтобы девушка нравилась родителям избранника.

Боги, что я несу?

Но, судя по тому, как удовлетворённо кивает Эвелина, мой ответ ей понравился.

— Я тоже так считаю, леди Ноланд. Вот взять, к примеру, вас. Вы ведь сразу же не понравились Тиолетте. Как итог, свадьба не состоялась.

Я давлюсь воздухом.

Кажется, меня посадили, как плюшевого мишку, не только ради проверки лояльности, но и для проверки прочности.

Послышался чей-то смешок.

Ну змеи...

— Вы правы, — притворно вздыхаю, понуро опуская голову. — Леди Рагнарс я сразу не понравилась. Хотя она долгое время делала вид, будто я ей нравлюсь, — беззастенчиво вру, смотря то на Эвелину, то на даму, похожую на куст. — Но с Эйваром мы расстались не из-за его маменьки.

— А из-за чего? — брякает дама в фиолетовом платье, нетерпеливо заёрзав на стуле.

— Я думала, все уже знают причину, — я часто-часто моргаю, делая вид, что готова расплакаться.

— Расскажите нам свою версию, леди Ноланд, — повелевает Эвелина, опускаясь на рядом стоящий диван.

— Даже не знаю, с чего начать, — притворно всхлипываю, судорожно размышляя, какую легенду скормить этим прожжённым сплетницам.

— Начните с самого начала, — произносит зелёный куст, нахмурив чёрные стрелки, служащие бровями.

Я делаю глубокий вдох, мысленно желаю себе удачи и начинаю тарахтеть.

Минут через двадцать плакали все. Ну, почти все. Разве что Делия и парочка молоденьких девиц остались равнодушными. Зато Эвелина и остальные, прониклись моей приукрашенной историей настолько, что достали платки и, некрасиво шмыгая носами, утирали слёзы.

... — она грела его постель два месяца! — восклицаю я, громко всхлипнув. — Два! А я, дура, не знала. Глупо верила, что я единственная, кого он любит. А он... он... — прячу лицо в ладонях.

— Кобель проклятый, — вставляет леди Розинда.

— Это всё воспитание Тиолетты. Точно говорю, — цедит сквозь зубы Эвелина. — Сама всю жизнь вертихвосткой была, так и сына родила такого же.

— Но самое ужасное, что Эйвар... — дрожащим голосом говорю, утирая рукавом несуществующие слёзы, — продолжает зажимать меня по углам, требуя, чтобы я стала его любовницей!

— Пресвятая матерь... — охает женщина в кремовом чепчике.

— У меня нет слов, — бледнеет Эвелина, и мне на краткое мгновение кажется, будто она не злодейка.

Ну не знаю... Разве могут злые ведьмы сочувствовать тебе так искренне?

Последующий час дамы костерили Эйвара на чём свет стоит.

— Но эта рыжая змеюка не беременна, — задумчиво изрекает Курция, качая головой.

— И что это меняет? — сухо спрашивает Эвелина, ставя чашку на стол так резко, что чай расплёскивается. — Думаете, Эйвар откажется от свадьбы? В таком случае лорд Сорзленд опозорится на весь свет.

— Как вообще он допустил, чтобы его старшая дочь, его наследница, грела постель отпрыска Рагнарсов? — Розинда наклоняется вперёд, беря в пухлые пальцы чашку.

— Всё просто. Эйвар красив, — вздыхает Курция, она же «зелёный куст». — А Гардия, — кривится она, смешно наморщив нос, — страшна, как смертный грех.

— Ты права, — вздыхает Эвелина. — Девица и правда дурна собой. Истинные они или нет, но с такой внешностью, боюсь, измены с его стороны неизбежны.

Ещё час дамы смачно обсуждали внешность гарпии.

В какой-то момент мне даже её жалко стало, но, вспомнив, что она хотела меня избить, жалость улетучилась.

Я без умолку тараторила, притворно вздыхала, вставляла свои комментарии, жадно поглощая кофе и поедая императорские сладости.

Ну хоть какая-то польза от моего нахождения в придворном серпентарии...

— Скажите, пожалуйста, леди Ноланд, — спрашивает тоненьким голоском Делия, как только Розинда умолкает, потянувшись к чашке, — а это правда, что на должность зельевара вас устроил Его Высочество Риан?

Все сидящие разом посмотрели на меня, и мне с трудом удалось удержать лицо.

— Эйвар попросил Его Высочество об этом, — осторожно говорю, невинно захлопав глазами. — Он хотел не выпускать меня из виду, чтобы... — я делаю рваный вздох, — и дальше грязно домогаться.

В глазах Делии читается облегчение.

Та-а-к, кажется, кто-то влюблён. В Риана. В моего Риана. Так, стоп. С чего это он мой?

— Но, знаете, даже если меня приняли по протекции бывшего, я уверена, что достойна занимаемой должности, — с пафосом проговариваю, вздёрнув подбородок.

— Конечно, — закивала Розинда.

— Безусловно, леди Ноланд, — поддерживает Эвелина. — Иначе и быть не может.

Дамы начали кивать, говорить ободряющие слова. Даже тихая Делия, которая поначалу смотрела волком, что-то пробормотала.

— Знаете, это так тяжело терпеть домогательства от мужчины, который сильнее и выше тебя по положению, — бормочу, вытирая уголки глаз.

Теперь главное не переиграть...

— При этом его матушка, леди Рагнарс, так люто меня ненавидит, что, кажется, готова убить.

— Тиолетта — дура, — без тени смущения произносит Эвелина, поджимая губы. — Считает, что её мальчик безупречен. А на деле он просто избалованный и глупый.

— Да, — подхватывает Курция.

Открываю рот, чтобы задать давно мучивший вопрос, ощущая, как сердце стучит где-то в районе горла.

— А недавно я узнала, что мой отец и леди Рагнарс были помолвлены.

Повисает оглушающая тишина. Она длится не больше двух секунд, а потом помещение взрывается от жадных вопросов, охов и причитаний.

— Я знаю эту историю, — спокойно произносит Эвелина, и гул мгновенно стихает. — Тиолетта действительно была помолвлена с Арденом Ноландом. Они познакомились ещё в академии. Кажется, Тиолетта его любила, — императрица пожимает плечами и отворачивается к окну, — но деньги любила больше. В ту пору, когда они с Арденом готовились к свадьбе, она поняла, что, выйдя за мужчину из малого дома, не сможет вращаться среди дам высшего света. Вот и решилась на отчаянный шаг.

Эвелина обводит присутствующих хмурым взглядом.

— На какой? — нетерпеливо брякает Розинда.

— Она решила соблазнить императора.

— Что-о-о?!

— Да, да, — протягивает Эвелина, купаясь в лучах всеобщего внимания. — Она отчаянно ухлёстывала за Геральдом, но он был непреклонен, поэтому что уже тогда любил меня. Зато на её грязные уловки клюнул младшенький. Итог вы знаете.

— Но зачем же было бросать бедного Ардена у алтаря?

— Ну вот такая она гадюка, — мрачно говорит Эвелина, бросая в рот кусочек горького шоколада. — Решила его опозорить, чтобы на долгие годы закрыть для него путь в высший свет.

— А ведь с бедняжкой леди Ноланд они поступили точно так же! — завопила Курция, обхватив ладонями своё раскрасневшееся лицо.

Ещё час был посвящён промыванию костей Тиолетте Рагнарс.

Эвелина, будучи женщиной зрелой, вспомнила обо всех мужчинах, кто пал под чарами маменьки Эйвара.

Список оказался внушительным.

Выходила я из покоев императрицы глубокой ночью, раздираемая противоречивыми чувствами.

Сплетни — зло.

Но, боги, как же мне понравилось в обществе гадюк...

Заворачиваю в соседний коридор, и меня тут же ловят за талию.

Открываю рот, чтобы заорать дурниной, но Риан ловко накрывает мой рот ладонью.

— Наболталась? — хрипло спрашивает. — Нашёл тебя без труда, хотел сразу забрать, но ты так лаконично разливалась соловьём... — он усмехается. — Слышал каждое твоё слово, — он убирает ладонь.

Только не это...

— Правда? — к щекам приливает кровь.

В следующую секунду он вгрызается в меня поцелуем, параллельно открывая портал и утягивая меня в него.