Оставленная у алтаря

Глава 58

У меня потеют ладони, и я вытираю их о платье. Не могу оторвать взгляд от принца, чувствуя, как яростная, обжигающая лава под названием «ревность» захлёстывает с головой.

Но Риан удивляет.

Его ладонь мгновенно ложится эльфийке на плечо, и он отталкивает её, настолько резко, что принцесса едва удерживается на ногах. Шёлковая ткань её платья колышется, она делает два шатких шага назад, пытаясь сохранить достоинство, но у неё выходит плохо.

Её улыбка гаснет.

Зал замирает.

А Риан поднимает голову и впивается в меня напряжённым взглядом.

Секунда. Вторая. В течение которых моё сердце бьётся как сумасшедшее, и Риан поворачивается к эльфийке и цедит сквозь зубы:

— Что вы себе позволяете?

Принцесса потрясённо хлопает глазами. Она явно не ожидала от него такой реакции.

— Я… я думала…

— Вы ошиблись, — перебивает он. — Очень сильно ошиблись.

Толпа взрывается. Шепчутся, охают, то переглядываются, то потрясённо смотрят в центр, где всё ещё стоят принц и принцесса.

Лорд Сорзленд моргает, как сова, пытаясь понять, что ему делать теперь, когда его дочь потеряла эффектный выход.

Я стою, как вкопанная.

Риан не ответил на поцелуй эльфийки. Более того, он её оттолкнул на глазах у всех, тем самым публично унизив.

И мне бы радоваться, но я не могу. Горькое осознание того, что Риан — наследный принц, и он всегда будет в центре внимания, впивается иглами.

Мы не пара. Мы с ним не пара. Вот такой я сделала вывод, смотря на весь этот хаос.

— Что вы устроили? — раздражённый голос Риана прокатывается по залу. — Что за цирк?

Его золотистые глаза мечут молнии.

— Простите, — бормочет принцесса, опуская голову. — Простите, Ваше Высочество, я... Я не знаю, что со мной. Я просто...

— Довольно, — отрезает он. — Вернитесь на место, Динириэль.

Её кукольное личико пошло красными пятнами. Нервно теребя оборки на платье, она, дрожа, шагает прочь.

Думаю, её впервые публично унизили. И поделом. Иногда таким личностям нужен тот, кто спускает их с небес на землю. Жаль, что это оказался Риан. Их поцелуй будет долго сниться мне в кошмарах.

— Что же касается вас, — взгляд Риана останавливается на бледнеющем лице лорда Сорзленда. — Кто вам дал право делать громкие заявления?

Отец Гардии опускает глазки в пол, становясь похожим на спелый помидор.

Риан, тем временем, разворачивается к нему всем корпусом и, усмехаясь, говорит:

— Вы всерьёз полагаете, что участницей отбора невест может стать девушка, делившая долгое время постель с моим кузеном?

Я изумлённо распахиваю глаза. И не только я. Толпа взрывается. Слова Риана прозвучали слишком резко, слишком унизительно даже... даже для него.

Плечи Гардии трясутся, и она прячет лицо в ладонях.

Лорд Сорзленд багровеет, пытается что-то мямлить, но у него ничего не выходит.

— Ваше Высочество... — срывающимся голосом говорит он, собравшись с силами, — это уже слишком!

— Слишком? — брови Риана ползут вверх. — Вы правда считаете, что оскорблять наследного принца на глазах у всех, предлагая ему в невесты девушку весьма сомнительной репутации — это слишком?

У меня затряслись руки.

Риан слишком жесток. Слишком. Гардия, конечно, та ещё змея, но она не заслужила такого публичного унижения.

В конце концов, она не сделала ничего по-настоящему плохого. Просто влюбилась в Эйвара, тот ею попользовался и выкинул. Теперь она пытается вернуть себе репутацию, желая стать участницей престижного конкурса. Пыталась, по крайней мере.

Я не думаю, что Гардии был нужен Риан. Девушка просто хотела вернуть себе имя. Я её хорошо понимаю. Я ведь была на её месте.

Если для Риана Гардия — «падшая», значит, и меня он видит такой же. А таких, как я, никогда не назовут невестой. Никогда.

Лорд Сорзленд открывает и закрывает рот, словно рыба, брошенная на берег.

— Мой сын прав, — голос Геральда доносится откуда-то сбоку.

Император, шурша мантией, проходит в центр.

— Ты не имел права, Адам, делать подобные заявления, не согласовав с Рианом. На что ты надеялся?

— Приношу извинения, — глухо произносит отец Гардии.

Император медленно кивает.

Я опускаю взгляд, ощущая, как становится тяжело дышать. А когда поднимаю, замечаю, что конфликт исчерпан.

Придворные облепляют Риана и Геральда. Лорда Сорзленда и его дочери уже и след простыл.

Участницы отбора упорхнули прочь, переодеваться. Лишь одна эльфийка осталась. Несмотря на недавнее унижение она быстро взяла себя в руки и теперь стоит около сцены, гордо расправив плечи.

На её месте я бы ушла. Я слишком люблю себя, чтобы терпеть унижения от мужчины.

Но, судя по тому, как взгляд Динириэль то и дело находит Риана, её всё устраивает. Она на всё готова, чтобы только принц обратил на неё внимание. Она его любит. По глазам вижу.

Но он её не любит. И меня он не любит.

Риан любит власть. Он любит своё положение наследного принца. Он пропитан осознанием своей значимости. Знает, кто он, и пользуется этим.

И Риан, разумеется, никогда не женится на такой, как я. Бывшей невесте лорда Рагнарса, которую тот позорно бросил у алтаря. Любовницей — пожалуйста. Но женой — никогда.

А я дура всё ещё на что-то надеюсь.

Смотрю на то, как эльфийка бросает щенячьи взгляды на принца, который даже не смотрит в её сторону, и понимаю, что ничем её не лучше. Такая же жалкая, влюблённая дура.

Риан качественно пудрит мне мозги, когда мы с ним наедине. А когда я вижу его в окружении придворных, все эти блёстки исчезают, оставляя во рту горький вкус пепла.

Заглушив в себе чувства, отхожу в самый дальний угол и сажусь на краешек кресла. Я сюда пришла не для того, чтобы копаться в себе и своих чувствах. Я здесь ради расследования.

Первая участница, стройная длинноногая брюнетка, прошлась по сцене в весьма замысловатом платье. Ткань переливалась серебром, а рукава были усыпаны мелкими стразами, будто она только что вынырнула из ночного неба. Она улыбнулась, сделала аккуратный поклон и отошла в сторону.

Вторая участница выбрала строгий стиль. Платье прямое, тёмное, без излишних украшений, но элегантное, облепляющее фигурку, как перчатка. Мужчины чуть шеи себе не свернули, провожая её жадными взглядами.

Третья… решила взять количеством блеска. На ней всё сияло: корсаж, пояс, даже причёска. Стоило ей повернуться, и зал вспыхивал отражёнными огнями, что вызывало у сидящих в первых рядах лёгкую панику за зрение.

Больше не в силах смотреть на это пёстрое представление, я отвела взгляд, решив, что лучше буду смотреть на тех, кто пялится на сцену.

Через час я уже готова была взвыть от скуки.

В зале ничего подозрительного не происходило. Венценосные особы с приближёнными сбились в свой узкий круг. Остальные придворные с открытыми ртами следили за представлением.

Я тяжело вздыхаю, медленно поднимаюсь с кресла, как вдруг взгляд цепляется за Эйвара.

Бывший, на котором блестит обсидиановый камзол с золотыми вставками, стоит у входа с огромным букетом алых роз.

Герой-любовник.

И кому «повезло»?

Я нервно провожу пальцами по волосам, и в этот самый момент наши с ним взгляды встречаются. На его смазливом лице тут же расцветает улыбка, а я холодею от ужаса.

Нет. Нет. Нет.

Как назло, объявили перерыв, и взгляды присутствующих скрещиваются на нём. И Эйвар, судя по тому, как он довольно щурится, именно этого и хотел.

— Эйвар? — пищит его маменька. И все те, кто находился в узеньком кружке, впиваются в него взглядами.

— Идём к нам, — Геральд приветственно машет племяннику.

— Нет, дядя, — Эйвар отрицательно качает головой. — Я здесь ради одной девушки. Любимой девушки.

Толпа повторно за вечер взрывается. Сегодня самый счастливый день для придворных сплетников.

— Вот как? — сухо протягивает Геральд, переведя взгляд на Тиолетту. — И кто она?

— Аривия Ноланд.

Я зажмуриваюсь так сильно, что глаза звенят от боли.