Оставленная у алтаря

Глава 56

Мне безумно жаль Лавинию. До слёз жаль.

Убили не только её сестру, но и единственного друга, который о ней заботился.

Она одинокая душа, застрявшая в этом бездушном дворце.

И её использует злодей.

Манипулирует, давит, заставляя бедную женщину делать то, что ей делать не хочется. А именно — сеять хаос.

Лавиния не в силах сопротивляться, потому что больна. Ей нужна помощь специалистов.

Я отвела её в свою мастерскую, напоила успокаивающем зельем, накинула на плечи махровый плед. И пока женщина, держа в ладонях чашку, бормотала что-то бессвязное себе под нос, я... нервно переступала с ноги на ногу, не зная, что делать.

Как ей помочь?

А если помогу, не навлечёт ли это на меня беду? Вдруг ведьма узнает, что я помогаю её марионетке и ополчиться на меня?

Хотя... мне всё равно.

Трусливо поджать хвост и позволить женщине и дальше страдать от агонии, вызванной больным разумом — не в моём характере.

Я ей помогу, чего бы мне это ни стоило.

Через два часа из дворца вышли две старушки-прачки. Одна высокая и худая, словно жердь, другая чуть пониже с трясущимися руками и бегающими глазками.

Это варить омолаживающее зелье долго, а вот зелье, которое накинет на тебя лет пятьдесят — сорок минут. И приготовить подобное снадобье действительно высшее мастерство. Пока помешивала тёмно-серую жижу, даже прослезилась. Папа бы мной гордился.

При взгляде на трёхэтажное жёлтое здание Дома Милосердия моё сердце болезненно сжалось.

Лавиния, будто почувствовав перемену, чуть наклонила голову.

— А куда мы идём? — рассеянно спросила она, мягко перебирая пальцами складки своего платья.

— Туда, где вам помогут, — выдавливаю я. — Я обязательно вас заберу. Просто… чуть позже.

Она кивает так доверчиво, что внутри всё переворачивается.

Главный лекарь встретил нас у входа. Мужчина средних лет, аккуратный, собранный. Он даже не удивился, увидев Лавинию, будто таких, как она, приводят сюда ежедневно.

С неё уже выветрился морок, а с меня ещё нет. В целях конспирации я решила подольше побыть старушкой.

Я заранее придумала для Лавинии легенду: сказала, что она родственница вдовствующей графини, много месяцев переживающая тяжёлую утрату и страдающая от навязчивых страхов. Что семью её некому поддержать, а я лишь доверенное лицо, которому поручили найти ей надёжный уход.

Лекарь слушал внимательно, без лишних вопросов. Видно было, что опыт у него огромный: по одному рассеянному взгляду Лавинии он уже всё понимал.

Он сказал, что сначала проведут полную диагностику — умственную, магическую, эмоциональную, а потом он подберёт ей индивидуальную программу восстановления.

Он говорил спокойно, буднично, и это почему-то успокаивало сильнее любых обещаний.

Лавиния слушала вполуха, теребя край рукава, будто всё происходящее её вовсе не касается.

Все сбережения, что были у меня спрятаны в тканевом мешочке, легли на стол лекаря. Я отдала их без единого колебания — просто высыпала монеты, даже не пересчитав.

Когда её забрали внутрь, я осталась стоять. Смотрела, как дверь за ней закрывается, нервно хрустя пальцами и ощущая, как пустеет в груди.

Надеюсь, здесь ей будет лучше, чем во дворце. Надеюсь, она перестанет видеть призраков, реальных и придуманных.

Я обязательно заберу её. Осталось только поймать злодея.

Во дворец возвращалась, ощущая полнейший душевный раздрай. Из меня словно выкачали все силы. Разумеется, ни о какой работе не могло идти и речи.

Мне нужен Риан.

Я хочу прижать его к стене, вцепиться руками в его шею и... вынудить его работать сообща. Я могу быть полезна расследованию. Осталось только убедить его в этом.

Его Высочество я нашла в тронном зале в окружении его прихлебал. Заканчивались приготовления к конкурсу, и Риан, по всей видимости, ходил и проверял, всё ли хорошо.

Спрятавшись за тяжёлую портьеру, я закусила губу, гадая, как привлечь его внимание.

К слову, я всё ещё в облике старушки. Пропустили меня во дворец без проблем, стража думает, что я действительно прачка.

О чём это говорит? О том, что охрана дворца работает спустя рукава.

Совсем неудивительно, что во дворце орудует злодей. С такой беспечной охраной даже обычный воришка может стать тёмным властелином.

Наверное, я пялилась на Риана слишком долго, потому что в какой-то момент он резко оборачивается и впивается в меня хмурым взглядом.

А моё глупое сердце застучало со скоростью света.

Он выгибает бровь, хмурится, а потом... делает шаг в мою сторону.

И вот он идёт в мою сторону, а в моей голове зреет странное предположение. Если он поймёт, что я это я, то, скорее всего, он действительно меня любит.

Может, и глупо, но... разве влюблённые не должны чувствовать друг друга?

— Вы... — начинает он, сведя брови на переносице, — почему вы так смотрите на меня?

Не узнал. Он меня не узнал. Вот и верь после этого в любовь.

— Любуюсь вами, Ваше Высочество, — скрипучим голосом протянула я. — Была б помоложе лет на пять, авось и пригласила вас на свидание. Но, увы.

Риан непонимающе хлопает глазами.

Его кто-то окликает, он раздражённо машет рукой, даже не оборачиваясь, а потом резко подаётся вперёд и хватает меня за руку.

— А ничего, — цедит сквозь зубы. — Меня ваш возраст вполне устраивает. Почему бы нам не сходить на свидание? Вот сейчас и пойдём.

— Да я же шучу... — пищу, пытаясь отодрать его пальцы, — вы на моего внука похожи. Такой же глупый, напыщенный индюк, — кокетливо стрельнув глазками, прикрываю рот ладошкой.

Риан зло прищуривается и цедит сквозь зубы:

— Не смешно, Ари.

С этими словами меня заталкивают в портал.

Как только мы оказываемся в моей мастерской, Риан начинает рычать как ненормальный:

— Ари, что за маскарад? Ты издеваешься, что ли? Меня чуть удар не хватил, когда я почувствовал любимую в теле восьмидесятилетней женщины.

Я отхожу в дальний конец комнаты, скрещиваю руки на груди и мрачно говорю:

— Молодой человек, зачем вы меня сюда привели? Учтите, я замужем, и мой муж надерёт вам…

— Ари! — рявкает он. — Перестань дурачиться, или...

— Или? — я прищуриваюсь.

— Я отшлёпаю тебя, — хрипло шепчет.

— А тебе, стало быть, нравятся женщины постарше? — лукаво подмигиваю, стараясь не рассмеяться.

Риан морщится.

— Давай ты станешь собой, и мы серьёзно поговорим.

— Дай-ка подумать… — я подношу палец ко рту и похлопываю им по губам. — Нет. Лучше ты, милок, докажи мне свою любовь.

Лицо Риана вытягивается.

— И как я должен её доказать?

— Иди и поцелуй меня, — властно проговариваю, тыкая пальцем в пол возле себя. — Только так я поверю, что ты любишь мою душу. И не просто «чмок», а чтобы… ну… там… по-взрослому, короче, — смущённо бормочу, вытягивая шею.

— Когда-нибудь, Аривия Ноланд, — зло цедит Риан, засучивая рукава, — ты доведёшь меня до белого каления.

С этими словами он подходит, закрывает глаза, делает губы трубочкой и… тянется.

А я, больше не в силах сдерживаться, откидываю голову назад и начинаю истерично смеяться.

И смеюсь, и смеюсь, не в силах остановиться.

И потом, как назло, пух и пых, и морок спадает.

— Ну… коза, — Риан по-варварски хватает меня за талию и впивается в губы горячим поцелуем.