От дела не отрывать!

НЕ ИЗ ТЕХ Я

Не люблю я сплетен, сестра Сийка, и не из тех я, кто сует нос в чужие дела, а ведь попадаются такие женщины, как Тана Папучкина, разинет рот — хоть на телеге въезжай! Вот третьего дня сижу я дома и надвязываю пятку на чулок нашего Грую, гляжу в окошко, а она — стук, стук, стук каблучками, оттопырила зад, напялила меха, в руке вязаная сумочка с узорами и прямиком — к доктору. Ты только подумай, сестрица, — ведь замужняя женщина, сидеть бы ей дома да делом заниматься, а она закусила удила и не дает человеку покоя! Смотрю я на нее — вот уж второй год все зубы чинит. И что это за зубы такие? Должно быть, особенные, не как у людей! Если б они в два ряда росли и все как один с дуплами были — и то давно б их починить пора. Разбила семью человеку, сука эдакая! А на жену его смотреть жалко — уж и вздыхала и плакала. И ругались они, и дрались даже, а теперь, видать, и она стала погуливать: ходит напудренная и шляпку набекрень носит, с фасоном.

Не мое это дело, сестра Сийка, и не из тех я, но служанка, которую она прогнала, кое-что рассказала про них Боне Кевиной, а Бона передала нашей Кице Сыбчовой. Впрочем, служанка эта, слыхать, тоже не ахти какое сокровище. Два месяца болтается без работы, и какой-то унтер-офицер, будто бы из их деревни, за ней волочится. Времени нет, сестра, разузнать, откуда он взялся — работы по горло; а как бы не оказался двоюродным братцем из нонешних. Да и мое ли дело вмешиваться в чужие шашни! Порядочная женщина должна о своем доме заботиться, чтоб все у нее было прибрано, подметено, расставлено по местам, а то вчера я ходила к Боне Бозаджийкиной попросить закваски, так уж нагляделась — прямо страсти господни! Квашню, наверно, два года не скребли, сестра Сийка, скатерки заскорузли от теста, валяются в углу, и на них кошка разлеглась. Грехота и срамота! Сама два раза в год перманент делает и в туфлях с лаковыми носами ходит, а в доме будто во вторник после базара. Но опять скажу: ихнее дело! Пусть живут как хотят! Наш Грую так и говорит: «В каждом доме свои порядки; каждая коза по-своему скачет. Кто как хочет, пусть так и поступает!» А вот Колчевы, те никогда не застилают постелей. Как вылезут из кроватей утром, так и оставляют их на весь день. Сказала я раз про это хозяйке, а она в ответ: «Нарочно, говорит, их так оставляем, чтоб проветривались». Ясно, что лень ей застилать, лень, и больше ничего, но зачем же людям врать? Работящую женщину сразу видно, стоит только в дом войти. А у них и в спальне все пораскидано, и в гостиной на тахте рваная подушка валяется, игольница висит криво, а личное полотенце такое, будто цыгане им вытирались!

О-хо-хо, ну, да что бы там ни было — их дело! Лучше помалкивать, не то рассоришься с людьми, так я думаю; каждый что ни делает, сам за себя отвечает… Ну, а я уж пойду — дома оставила дочку жарить лук, так боюсь, как бы не сожгла, вонь пойдет — не хуже, чем на улице, когда идешь мимо Парапанкиных. Дом-то у них, как назло, на углу! Одно название, что дом, зато окна на две улицы выходят. У одного окна все время мать торчит, у другого — дочь; не успеет человек мимо пройти, как весь род его по косточкам переберут. А вокруг горелой стряпней так и разит! Ох, сестрица, ведь она старуха уже, а дочерним умом живет! То будто какой-то инженер за дочкой ухаживает, то судья сватается — словно с ума они посходили и сами набиваются всю жизнь горелое есть! Глядишь, и получится, как с Дешой Колисуковой! Ухаживали за ней, упрашивали ее, даже увезти собирались, а до сего дня дома сидит, вся иссохлась и в морщинах уже; теперь и Эню Обходчик от нее нос воротит. А ему-то какого рожна надо? Самого мать родила за четыре месяца до срока, и будто я не помню, какая слава о ней по ихнему кварталу ходила!..

Вчера вечером, уже когда стемнело, собирала я белье во дворе, как вдруг: трррр! — что-то посыпалось за два-три дома от нас. Бросила я белье на дрова и бежать туда — и что ты думаешь? У Пены Цанковичиной, у вдовы, с ограды, слева от ворот, вижу — три черепицы свалились. Темно было, я не разглядела хорошенько, с чего бы это так; нарочно сходила туда утром и нашла на том месте три мужских следа — кто-то в резиновой обуви ходил. Спрашиваю ее, что это за грохот был ночью, а она: «Это кот, говорит, госпожа, прыгнул через ограду и сбил черепицу…» Знаю я этого кота, сестрица, — у него дома кошка и двое котят, а сам работает в финансовом управлении, да только не люблю болтать про такое!

А все-таки меня зло берет, что она святой прикидывается, — ни одной службы в церкви не пропустит и глаз на людей не подымает. Про таких наш Грую знаешь что говорит: «Глаза-то долу, а думает про голых!» Верная пословица, хоть и не мне ее говорить! Ищем плохое у соседей, будто у нас самих все как по маслу идет. Такую сноху взяли, сестра Сийка, сохрани тебя господь до девятого колена! Как замуж вышла, все болеет, все ей неможется. Желчь у нее, видишь ли, разливается и желудок очень чувствительный. Вроде все диету соблюдает, а сама на второй день рождества, пока я была в гостях, полпоросенка стрескала! Хорошо, что я по гостям хожу, так хоть люди угощают, а то ведь дома теперь не наешься! Из-за нее ни варенья, сестрица, ни сахару, ни колбасы домашней не осталось! Я было подумала, что коль она сидит на своей диете, так хоть солений трогать не будет, а заглянула в корчагу — только перчика стручочки плавают!

Говорила я нашему Пройко: слушайся меня, сынок, найду тебе подходящую девушку, я ведь их всех знаю и в городе, и во всей округе. Как только не уговаривала! Так нет — понесся в Габрово и аж оттуда ее приволок. Умные люди из Габрова кошки не возьмут, а он жену притащил! Простоват оказался наш Пройко — в отца пошел. Нет чтобы посоветоваться, порасспросить, посмотреть, как люди живут да какое у них обзаведенье, — бросился очертя голову в омут, женился! Сколько раз ему говорила, сходи к попадье или к вам, посмотри, как люди своим домом живут. Вот братец Боню умно поступил, когда на тебе женился. Правда, зубы у тебя редковаты и малость прихрамываешь, да ведь по кухне-то маршировать не к чему! За домом ты следишь неплохо, детишки у тебя прибраны, и у брата Боню каждую субботу чистая рубашка, а у нас-то все поразбросано, грязища, сущая конфузия… Рассказать бы тебе все по порядку, сестра Сийка, да не в моем это характере… Не из тех я!..