Отражение

Глава 18 Озеро «Зеркальных отражений».

Элариэль медленно вернулся в своё кресло, его пальцы нервно барабанили по полированной поверхности стола из белого дерева. В принципе почти вся мебель у эльфов была из древа. В этот момент в кабинет бесшумно вошёл лорд Кэлебриан Ночной Взор. Увидев состояние своего повелителя, он не стал нарушать тягостное молчание, а только занял место у резной арки, слившись с тенью, и замер в ожидании. Лишь изредка его пронзительный, словно отточенный клинок, взгляд пересекался со взглядом Сильвинары, сидевшей напротив, — в этом безмолвном диалоге читалась тревога.

— Знаете, друзья мои, — голос короля прозвучал глухо, прерывая тишину, — голова идёт кругом. Я полагал, что долг предков мы уже никогда не вернём, что это бремя останется с нами навеки… А теперь всё кончено. Нет более предателей. И… нет более Таэрона.

Он поднялся и сделал несколько медленных шагов вдоль стены, заставленной фолиантами в кожаных переплётах, а после опустился на край стола прямо напротив провидицы, его пронзительные глаза уставились на неё.

— Рассказывай. Что ты увидела? Что почувствовала?

— Простите, ваше величество, но… ничего, — её голос дрогнул. — Меня будто отрезало от потока видений в тот миг, когда Кайлос переступил порог. Мне даже на мгновение подумалось, что навсегда лишилась дара. Но стоило ему покинуть кабинет, как всё вернулось — резко, словно ничего и не происходило.

— Любопытно… и весьма тревожно, — король откинулся назад, его пальцы сложились в замок. — Таэрон успел передать, что этот Кайлос — не просто маг-двухстихийник. Он — маг молний и, готовы? — губы Элариэля искривила горькая, почти безумная улыбка, — маг тьмы.

Лорд Кэлебриан, до этого момента остававшийся недвижимой статуей, сжал кулаки. Даже в полумраке было видно, как на его скулах заиграли желваки.

— Прикажете собрать отряд «Стальной Коготь», ваше величество? — его голос прозвучал низко и звеняще, как затаённая угроза.

— Нет, — твёрдо ответил король, и это повергло обоих советников в лёгкий шок. Он медленно вернулся в своё кресло, словно на его плечи вновь взгромоздилась вся тяжесть короны. — Таэрон в последнем своём послании умолял не трогать мальца и всячески ему способствовать. Почему, зачем — не объяснил. Но такова его последняя воля.

— При всём моём уважении к павшему, он мёртв, а мы ещё живы! И за нами — сотни тысяч душ по всему Лунному Лесу! — в голосе Кэлебриана впервые прорвалась страсть.

— Понимаю тебя, старый друг. Но видишь, в чём штука, — Элариэль взмахнул рукой, указывая на пустое пространство вокруг. — На его стороне — сам мир. Только он способен… заглушить дар провидицы. Отсечь её от сил, что питают нас.

— Так что, мы просто ничего не делаем? Позволим этому… чужаку свободно разгуливать по нашим священным рощам и делать всё, что взбредёт в голову? — Кэлебриан едва сдержался, чтобы не всплеснуть руками. Для него, хранителя границ, мысль о том, что кто-то бесконтрольно бродит по их землям, была хуже личного оскорбления.

— Ну почему же ничего, — король позволил себе лёгкую улыбку. — Твоя подопечная, Айлиндра, теперь при нём. Так что присмотрим за ним её глазами.

— Мой король, — мягко, но настойчиво вмешалась Сильвинара, — а как вы думаете, зачем ему понадобилось озеро?

— Как мне видится, он хочет проверить древнюю легенду. Понять, кто он есть на самом деле. И нам лучше быть готовыми ко всему. Если он узрит в отражении нечто, что вызовет в нём отторжение, — это хорошо. Он будет с этим бороться. Но если то, что он увидит, привлечёт его… тогда последствия могут быть непредсказуемы. Наш павший друг хоть и ручался за него, говоря, что юнец отважен и мечтает лишь о богатстве и покое, но бдительность терять не стоит. И да, вот ещё что, — король повернулся к Кэлебриану. — Организуйте мне поездку в Адастрию. Я хочу лично проверить его историю. И… мне нужно переговорить с Каэлом. Настало время старых союзов. Что-то грядёт, но что понять не могу и это меня сильно тревожит.

— Как пожелаете, ваше величество, — лорд Кэлебриан склонился в безупречном поклоне, его лицо вновь стало непроницаемой маской, и так же бесшумно, как и появился, он исчез за дверью.

Пока лорд Кэлебриан Ночной Взор шёл по безмолвному коридору, к нему бесшумно присоединились три тени. Те, кто теперь занимали место Тарэона в тайном круге доверенных лиц. Их фигуры, облачённые в плащи с капюшонами, дающие возможность сливаться с лесом, и только лёгкий шелест ткани выдавал их присутствие.

— Слушайте внимательно, — его голос прозвучал тихо, но с металлической твёрдостью, не требующей возражений. — Кажется, у нас завёлся один чрезмерно зазнавшийся сородич. Возомнил себя выше указов короны.

Все трое хранили молчание, их шаги бесшумно отбивали ритм рядом с его собственными.

— Отправляйтесь в приграничный городок. Найдите тамошнего «Зрячего» и напомните ему, что если к нему является посланец с нашей печатью, то прогонять его — верх глупости. А уж тем паче оскорблять… это непростительная оплошность.

Три фигуры синхронно склонили головы в понимании и, не произнеся ни слова, отстали, растворившись в боковом ответвлении коридора, ведущем к потайным выходам.

И уже к первому рассвету, едва холодное солнце коснулось вершин Лунного Леса, в том самом городе-буфере, что служил шлюзом между мирами, произошли незначительные, на первый взгляд, изменения. Местный «Зрячий» — чиновник, отвечавший за приём гостей, — был внезапно отозван «для повышения квалификации». А на подземных грибных фермах, где в вечном полумраке выращивали люминесцентные споровые культуры, появился новый работник. Усердный, не понаслышке знакомый с понятием дисциплины, он с невероятным рвением принялся за работу с органическими удобрениями, явно надеясь исправить свою репутацию и показать, как глубоко он осознал свою прошлую ошибку.

Мы остались на берегу озера вчетвером. Исилме, доведя нас до места, тут же покинула нашу компанию, но перед уходом предупредила, что, как только мы возжелаем вернуться, нам стоит лишь произнести её имя, и кто-нибудь из её рода непременно явится и сопроводит нас обратно.

Я медленно подошёл к самой кромке воды. Водная гладь была неподвижна и совершенна, словно гигантское зеркало, в котором отражалось усыпанное звёздами небо Лунного Леса. Остановившись на краю, я замер, вглядываясь в тёмную глубину, где не было моего отражения. И вдруг в памяти всплыли строки, знакомые до боли, строки Андрея Князева, которые я невольно прошептал вслух:

И тогда я увидел его. Нет, это был уже не юноша, чьё лицо я помнил из прошлой жизни. Это был мужчина. С шрамом, пересекающим щёку, и взглядом, в котором читалась вся бездна потерь и принятых решений. В его глазах жила сама смерть. Наши взгляды встретились в тёмной воде, и меня обуяла густая, почти осязаемая тоска. А он — тот, в озере — понимающе усмехнулся. Беззвучно, но ясно, как будто мы говорили одним умом. Вот что сделает с тобой этот мир, друг. Боль утрат, горечь, смерть, предательство — всё это ждёт тебя, Женя. Готов ли ты пройти путь, что тебе уготован?

— Готов, — прозвучало твёрдо и ясно, и я осознал, что сказал это вслух.

В этот миг ко мне подошли остальные, и моё отражение в воде мгновенно изменилось, вернувшись к привычному облику, каким меня знали здесь и сейчас.

— С кем ты разговаривал? — мягко поинтересовалась Ева, её взгляд скользнул по водной глади, будто пытаясь уловить следы незримого собеседника.

— С самим собой, — ответил я, встречая её взгляд. — Убеждал, что готов принять всё, что этот мир для меня уготовил.

— Не терзай себя напрасно, друг, — прогремел Вул’дан, с характерным хрустом разминая шею и вставая рядом со мной. Его мощная фигура отразилась в воде рядом с моей. — Мы пройдём через всё это вместе. Не сомневайся.

Я повернулся к эльфийке, чьё молчаливое присутствие всегда ощущалось где-то на периферии.

— Лирель, — произнёс я, и в голосе моём звучала искренняя признательность. — Спасибо тебе. За всё.

— Но я… я ничего особенного и не сделала, — она слегка смутилась, отводя взгляд. — Ты и сам бы сумел добраться сюда.

— Возможно, — согласился я. — Но с тобой путь оказался куда легче. Боюсь, вскоре наши дороги разойдутся.

— Позволь мне остаться с тобой, — неожиданно твёрдо попросила она. — Дойти туда, куда ты держишь путь. Я не стану обузой. Мои знания, моя магия… они могут тебе пригодиться.

Прежде чем ответить, я на мгновение закрыл глаза, прислушиваясь к внутреннему голосу, к тому самому чутью, что не раз меня выручало. Никакого сопротивления, неприязни или тревоги я не ощутил — одну тихую, уверенную готовность.

— В таком случае тебе придётся дать клятву, — сказал я, открывая глаза и глядя прямо на неё. — Клятву в том, что всё увиденное и услышанное останется только, между нами. Готова ли ты на это?

— Да, — без малейших колебаний ответила она.

Интересно, она знает способ обойти такую клятву, потому соглашается так легко? Или же ей и вправду нечего скрывать, и она искренне желает быть частью нашего дела? Ладно, чего гадать — можно и голову сломать от таких дум. Доверимся интуиции.

— Тогда раздевайся, — ответил я ей и тут же грянул гром в виде женского крика, ударившего по ушам.

— ЧЕГО?! — Произнесли они хором, от чего мы с орком дёрнулись, будто нас ударило током. Ева, да и Лирель готовы были забить меня прямо тут. Они обе пребывали в таком гневе. Причём у каждой своя причина.

Я поднял руки в умиротворяющем жесте, сделав при этом пару шагов назад, инстинктивно готовясь к отступлению.

— Нам предстоит нырять, — объявил я и начал снимать с себя верхнюю одежду, постепенно оставаясь в одних простых холщовых штанах.

Они всё ещё смотрели на меня с недоверием, но, увидев, как Вул’дан, не колеблясь, сбросил с плеч свою тяжёлую мантию, поняли, что я не шучу. Ева и Лирель скрылись в чаще леса, чтобы переодеться, и вскоре вернулись… Боги, что вы со мной делаете. На них не было купальников — лишь нечто, напоминающее изящное нижнее бельё. У эльфийки оно было явно дорогим, с тончайшими кружевами и серебряными нитями, подчёркивающими её утончённую фигуру. Но Ева… Ева была воплощением земной, могучей красоты, её формы дышали силой и жизнью. Так, стоп, эти мысли — прочь! Срочно нужно подумать о чём-то отвратительном, о склизких улитках, о гнилых кореньях… Нет, лучше просто бежать в воду!

Я забросил вещи в сумку и зашёл в озеро по пояс, под раскатистый, дикий смех орка. Его, конечно, кроме орчих ничто не волнует, а мы, люди, — странные существа. Нам все нравится. Чёрт возьми, да что же это такое!

В этот момент ко мне спикировал Аэридан, мой пернатый фамильяр, не встретивший на пути никаких преград. Он доставил специальные артефакты, созданные Санчесом, — амулеты, позволявшие дышать под водой и выдерживать давление глубины. Там вообще много чего было, но сейчас не время и не место. Меня другое волновало. Если там будет опять тот неизвестный язык, мне придётся как-то возвращаться. Потому как никто, кроме гоблина, его не знает. Если понадобится бессмертный, то тут нужен будет Бренор. Да что же это такое. Вот почему сразу не взял всю команду? С ними бы было куда легче. Ладно, что сделано, то сделано.

А ещё мне стало любопытно: как он пролетел сюда? Ведь в лавку к Барту и Марте он проникнуть не смог, а здесь пролетел через весь лес, даже не вспотев. Похоже, старики изначально заложили в защиту своей лавки обереги против божественных фамильяров… Но откуда им известны такие сложные заклятья — вот это настоящая загадка.

Меня также посетила мысль, что я, возможно, слишком легкомысленно отнёсся к этому очередному опасному предприятию. Однако внутреннее чутьё, тот самый тихий голос интуиции, настойчиво твердило: всё идёт так, как должно. А кто я такой, чтобы спорить с собственной душой? Так что, видимо, всё происходит правильно, и иного пути просто не было.

Когда все вошли в прохладную воду, я раздал им кулоны — изящные амулеты из морского перламутра с выгравированными рунами.

— Вдохните в них немного магии, как только окажетесь под водой, — пояснил я, пока они надевали их на шею. — Они позволят вам дышать некоторое время. Держитесь рядом и не отставайте.

Таких кулонов у меня было восемь. Санчес, видимо, сделал их с запасом. Не только искусный мастер он и красавчик, что тут ещё скажешь.

Прежде чем нырнуть, я активировал свой любимый светящийся шар-проводник. Без него в подводной мгле было бы невыносимо темно. Во сне всё казалось иным, более ясным. Реальность была другой.

Будет досадно, если я ошибся с местом… Но не будем думать о плохом.

Самым забавным зрелищем был, пожалуй, мой крылатый спутник, устроившийся у меня на плече и укрепившийся там с помощью магии. У него тоже был свой миниатюрный аналог артефакта, создававший вокруг его головы прозрачный пузырь, наполненный воздухом.

Мы по дну озера рыскали бы, наверное, до скончания веков, если бы не Ева со своей магией света. Она осветила пространство вокруг нас на добрых двести метров, выхватывая из темноты причудливые скальные образования и песчаные гряды. Даже с таким мощным источником света нам потребовался почти час, чтобы отыскать нужное место.

Отмечу также: никакой живности здесь не было. Я подсознательно опасался встречи с русалками или иными морскими тварями, но здесь царила мёртвая, безмолвная пустота.

До входа в пещеру мы добрались без происшествий и вошли внутрь, точнее, заплыли. С этим, к счастью, проблем не возникло — всё было точь-в-точь как в том вещем сне. Почти. И вот это почти чуть не стоило жизни Лирель. Стоило нам оказаться в проходе, как тут же некое создание, помесь краба с птицей, спикировало с потолка и попыталось пробить клювом ей голову, а когда ему это не удалось, он постарался клешнями пробить грудь. Благо на ней был защитный артефакт, а подоспевший орк сбил тварь, что была размерами с собаку, секирой, а после сломал ей ногой хребет.

— Простите, друзья, но в моём сне этих тварей здесь не было, — произнёс я, ошеломлённо разглядывая странное существо, всё ещё дёргающееся в воде.

— Странно уже одно то, что это место вообще существует, — усмехнулся Вул’дан, поднимая тварь за мощную клешню и поднося к светящемуся шару. — Если бы ещё и монстры совпали — я бы точно решил, что ты пророк, а не маг.

Мы все столпились вокруг орка, уставившись на странное создание, напоминающее не то краба, не то птицу, с хитиновым панцирем и несколькими парами лишних конечностей. Хотя почему лишних? В природе вообще ничего не бывает лишнего.

— И он что, тут один висел? — задала совершенно резонный вопрос Ева, и наши взоры дружно устремились вверх.

Свод пещеры, который мы приняли за обычный камень, оказался живым. Нас сверху оценивали как минимум семь пар холодных, блестящих глаз, принадлежащих таким же гибридам краба и птицы.

Я среагировал быстрее всех. Едва первая тварь сорвалась в атаку, я выбросил вперёд руку, и пространство перед нами вспыхнуло ослепительной паутиной молний, сложившейся в сферический барьер. Искры змеились по его поверхности, с треском отбрасывая удары клешней.

— Во-первых, я уже не адепт, а мастер, — спокойно пояснил я ошарашенным товарищам, — а во-вторых… впрочем это неважно.

Хотел похвастаться, что мой источник сейчас сравним с мощью как минимум трёх архимагов, но подумал и отказался от этой идеи. Вместо этого только пробурчал:

— Удержать это часок другой, — обвёл рукой барьер — для меня не проблема.

Барьер и вправду был впечатляющим — добрых три метра в диаметре, и он даже не дрогнул под яростными ударами обрушившейся на нас стаи. Это было вам не детское заклинание, а мощнейшая защита, на поддержание которой у обычного мага ушла бы уйма сил. Но они поразились не этому, а моей контролю, что равен ста процентам. Поскольку мы стояли в воде, но ни одна молния не причиняла нам вреда. А вот тем тварям что падали в воду было худо, и вокруг нас сейчас плавало пять прожаренных тушек.

Вообще скрывать свою силу я более не намерен. Слишком многие уже в курсе, кто я. Да и скоро вся верхушка Керона будет знать, что в мир явился маг не двух, а трёх стихий. Но суть не в этом. Важно не дать им ни малейшего повода думать, что я жажду мирового господства.

— А ты разве не жаждешь? — на моём плече Аэридан склонил голову набок, его яркие глазки-бусинки смотрели на меня со смешливым любопытством.

— Нет.

— Точно? — ехидно переспросил он.

Я на мгновение прислушался к себе, к самым потаённым уголкам своей души, а затем с лёгкой усмешкой тряхнул головой.

— Перестань мутить воду. Не нужно мне никакое господство. Моя мечта — стать самым богатым. И точка.

— Ну да, сущие пустяки, — пробормотал пегарог с сарказмом. — Будто у богатых нет своих проблем.

— Есть, — парировал я, — но полагаю, что у меня их будет куда меньше. А теперь хватит отвлекать меня — нас тут, на минуточку, сожрать хотят!

Я усилил натиск энергии, и барьер вспыхнул ещё ярче, отбрасывая тварей в кромешную тьму за пределами нашего кокона из света и молний.

— Кай, на счёт три — опускай барьер, и приступим к очищению этого места от этой мерзости, — прогремел голос орка, в котором явственно читалось злорадное предвкушение предстоящей схватки.

— Все готовы? — уточнил я, и в ответ руки Евы окутало ослепительным, почти что слепящим белым сиянием. Лирель и Вул’дан синхронно начали плести сложное, но знакомое мне заклинание водной плети, и вокруг их ладоней закрутилась вода, готовая поспорить со стихией света, желая обрушить всю мощь на врага.

Едва я развеял сферу из молний, как на нас обрушился настоящий водопад из клешней и хитиновых панцирей. Пока мы отсиживались под защитой, твари успели собрать внушительное подкрепление. Казалось, вся пещера ожила и двинулась на нас.

Однако, стать их ужином было не суждено. Честно говоря, я даже не успел как следует поучаствовать — с такой сокрушительной скоростью и слаженностью мои спутники принялись за работу. Точность, с которой эльфийка и орк поражали цели, была пугающей. Они действовали как единый механизм, ни разу не дублируя удары, отсекая клешни и пробивая панцири водяными бичами и ледяными осколками.

Приятным сюрпризом стало то, что почти каждая третья тварь при смерти испускала тот самый мерцающий шарик с концентрированной энергией — «опытом». Поняв это, мои друзья словно сошли с ума, превратив бойню в настоящее соревнование. Ева не отставала, её иглы из сгущённого света пронзали хитин с лёгкостью раскалённого клинка, оставляя после себя дымящиеся отверстия.

Спустя пять минут непрерывного, яростного побоища мы наконец смогли сдвинуться с мёртвой точки. Дальше, по словам Аэридана, вернувшегося с разведки, нас, к всеобщему разочарованию, уже никто не поджидал. Энтузиазм команды заметно поугас. Я им тогда намекнул мол надо было не со мной идти, а в Ничейные земли отправляться и охотиться. Ответом мне был дружное — не нуди.

На всякий случай я аккуратно расчленил туши тварей и упаковал их в прочные мешки, которые затем отправил в свою бездонную сумку. Еда в ней не портилась годами, а моих запасов могло и не хватить. Я не знал, что ждёт меня впереди. Вдруг там, за поворотом, нас ждёт мир, лишённый всего живого, отравленный ядовитыми испарениями или вовсе погружённый в вечный голод? Лучше перестраховаться.

Через несколько часов спустившись на приличную глубину, мы наконец достигли каменной арки, знаменовавшей конец подземелья, и, сделав последнее усилие, вышли в громадную пещеру. Воздух, звонкий и влажный, ударил в лицо. Мы замерли на пороге, подавив единый возглас изумления, готовый сорваться с губ. Вид, открывшийся нам, был одновременно величественным и леденящим душу.

Гигантская полость, уходящая ввысь непроглядным мраком, была наполнена призрачным сиянием, исходившим от одинокого обелиска в её центре. Вокруг этого древнего монолита, покрытого потускневшими рунами, в немом, гипнотическом танце кружились твари, коим, казалось, самое место в кошмарах безумного писателя. Драконы с чешуёй, отливающей ядовитой медью, акулы с пустыми глазами-блюдцами, русалки с клыкастыми пастями — всё это и многое другое, не поддающееся описанию, клубилось в воздухе, словно чаинки в крутящемся вихре заварного водоворота. Они кишели меж грудами побелевших на взгляд черепов, и от этой немой пляски смерти веяло такой первобытной жутью, что кровь стыла в жилах.

Я и сам, не скрою, пребывал в состоянии, близком к оцепенению. Сила зрелища была подавляющей. Присмотревшись к ним, я увидел и других тварей. Казалось, здесь поработал не химеролог, а самый что ни на есть извращённый демиург, слепивший свои творения из обрывков кошмаров. Русалка с перепончатыми крылами летучей мыши и головой медведя, дракон, чьё змеиное тело обрамлял лес из восьми судорожно цепких лап — всё это было вопиюще ненормально, противно самому естеству.

Чудовища, к счастью, не удостоили нас ни взглядом, ни движением. Они пребывали в состоянии, сродни магическому летаргическому сну, паря в безвоздушной пустоте, словно застывшие в янтаре призраки.

— Ждите меня здесь, — тихо, едва шевеля губами, приказал я спутникам. — Я проберусь к обелиску. Будьте настороже и готовы в любой миг принять бой.

Сделав первый шаг, я ощутил, как холодный камень пола отдаёт дрожью в подошвы. Каждое движение было выверено, каждое дыхание — под контролем. Заклинание «Шага во Тьму» уже висело на кольце готовности, живая энергия которого жгла палец, жаждая высвободиться. Пять бесконечных минут потребовалось мне, чтобы пересечь зловещий зоопарк. Ничто не дрогнуло, не проявило ни малейшего интереса.

И в тот миг, когда моя ладонь уже была в сантиметре от шершавой поверхности камня, обелиск дрогнул и издал низкий, набирающий мощь гул. Ждать, выяснять, в чём дело? Не на такую глупость я был подписан. Мир сжался до точки, и я рванул за нить заклинания, чтобы в следующий миг возникнуть из клубящейся тьмы за спинами своих товарищей, целый и невредимый.

События внезапно обратились вспять, точно песок в часах судьбы. Воздух позади нас, у самого основания обелиска, затрепетал и разорвался с оглушительным треском, рождая врата из сияющего хаоса. Точно так же, как некогда под сенью Железных гор, разверзся портал. И буквально через миг из его пульсирующей глотки хлынул поток людей.

Мужчины и женщины, могучие, как северные дубы, облачённые в меховые безрукавки и кожаные куртки, обитые стальными пластинами. Их лица и тела были испещрены причудливой вязью татуировок, рассказывающих саги о подвигах и родах. Потому как это были руны, а не изображения церковных куполов, обнажённых дев, черепов с воткнутыми в них кинжалами. Хе-хе. Вот же башка моя… Выбритые виски и тугие косы, переплетённые с металлическими кольцами. Иные же вовсе были обриты наголо, оставляя лишь воинский хохол. Их круглые щиты, покрытые суровой вязью, были закинуты за спины, а в руках сжимали добротное оружие — тяжёлые секиры, мечи с прямыми клинками и копья с длинным, смертоносным жалом. Они смахивали на легендарных русичей из преданий о ледяных просторах — суровые, молчаливые, рождённые в снегах. Я как-то читал про них книгу, так вот эти очень похожи.

Их появление стало искрой, брошенной в бочку с порохом. Чудовища, до селе пребывавшие в оцепенении, взревели и ринулись в атаку. Воздух наполнился лязгом стали о когтистые лапы, яростными криками воинов и рёвом тварей. Закипела ярая сеча, бой не на жизнь, а на смерть.

Мы же, затаившись в тени прохода, благоразумно не вмешивались, наблюдая за разворачивающейся кровавой драмой. Но до меня вдруг дошло: этот хаос — дар судьбы! Это единственный шанс достичь цели, минуя смертельные головоломки и загадки обелиска.

— За мной! Бегом! — рванул я с места, устремляясь к мерцающему диску портала, который уже начал сужаться.

Мы почти достигли цели, когда к нашим ногам рухнуло искалеченное тело молодого воина. Его волосы и короткая борода были белы, словно первый снег, а в широко распахнутых глазах, голубых и ясных, всё ещё тлел огонь безумной удали и жажды битвы. Даже вываливающиеся на снежную наледь внутренности казались ему досадной помехой, пустяком, который легко исправить — запихнуть обратно, подтянуть потуже пояс и снова ринуться в сечу.

— Вул’дан, хватай его! — бросил я, и орк, не задавая лишних вопросов, взметнул на могучее плечо бесчувственное тело. В следующее мгновение мы вшестеро нырнули в сжимающуюся щель портала, которая захлопнулась сразу за нашими пятками.

Очутившись по ту сторону, я, не сдержавшись, выругался так громко и яростно, что даже непробиваемый Вул’дан недоумённо обернулся. И было отчего: куда ни кинешь взгляд — простиралась бескрайняя, слепящая белизна. Белое небо, белая земля, белая пустота до самого горизонта. Леденящий ветер тут же впился в моё тонкое одеяние, пытаясь вынуть душу. Стужа, градусов двадцать, если не больше, мгновенно обожгла лёгкие и принялась точить кости стальными зубами. Вот мы и «попали». Я многое просчитал, но вот эту «мелочь» — подобающий экипаж для выживания в ледяном аду — упустил из виду.