Отражение

Глава 21 Вставай рядом со мной.

Мы спустились обратно в главный зал, ибо стоять на ледяной стене под пронизывающим до костей ветром было удовольствием сомнительным.

Когда мы вернулись в зал, большинство обитателей крепости ещё спали, укутавшись в меха у потухших очагов. Похоже, после вчерашнего пиршества народ решил поспать. Да и скорее всего любят здесь поспать подольше. Ещё бы столько дармовой еды и выпивки. Мне не жалко, но в следующий раз я возьму с собой побольше еды и попроще. Для таких вот случаев.

Доброгнев, не теряя времени, усадил нас за стол и начал повествовать легенду целиком. Суть её сводилась к тому, что некто придёт, добудет Сердце и спасёт мир. Бла-бла-бла. Почему я так к этому отнёсся? Потому что воды в этом повествовании было — хоть мельницу строй. Он рассказывал часа два, расписывая каждую деталь витиеватым языком скальдов. В итоге я уяснил одно: меня ждёт череда смертельно опасных приключений. Но хочу отдать ему должно рассказчик из него знатный.

А именно: Сердце состояло из трёх осколков, которые предстояло отыскать и соединить. Вот будет обидно, если я пройду через все эти испытания, а окажется, что легенда — всего лишь выдумка какого-то менестреля от нечего делать. Но будем надеяться на лучшее и верить, что мироздание не столь жестоко в своих шутках.

Первое испытание, согласно преданию, ожидало нас в «Поющем гроте», что находился где-то у подножия Ледяного Хребта. Именно там, по легенде, и покоился один из фрагментов загадочного Сердца. Тянуть с поисками я не хотел, а потому, разбудив наших спутниц и потратив три часа на подгонку тёплой одежды (сборы же заняли всего двадцать минут), мы отправились в путь. С Доброгневом мы договорились, что если мне всё удастся, его клан придёт на помощь при прохождении дальнейших испытаний. Осталась сущая мелочь: сходить туда, не знаю куда, победить того, не зная кого, и найти то, не зная что. Фигня вопрос! Одна нога тут, другая — там.

Спустившись в самый нижний ярус цитадели, мы оказались в широком круглом тоннеле, чьи стены были испещрены странными бороздами — явно вырытом не человеческими руками. По крайней мере, так мне показалось. Тоннель привёл нас к исполинским вратам из тёмного древа толщиной в добрый метр. Для их открытия использовались хитроумные механизмы с противовесами — так как обычный человек даже с десяток таких здоровых как Доброгнев, не смог ли бы сдвинуть их с места. С громким скрипом, словно протестуя против нашего ухода, врата медленно распахнулись, и мы оказались по ту сторону Стены, где нас встретил пронизывающий ветер и бескрайние ледяные просторы.

Покинув «Щит», мы отправились на одних санях. Вместе с нами отправились Хамви и Снорри Безумный Лёд, тот самый, что задавал вопросы, когда мы приехали. Он же первый, кто дрался с орком. Дубасили они друг друга минут десять, а после чуть ли не воспевали оды друг другу о том, какие они крутые бойцы.

Ехали мы часов шесть, после остановились, так как волкам нужно отдохнуть, да и смеркалось уже. Умом-то я понимал, что здесь не настоящее солнце, а лишь его жалкая копия.

Активировав палатку, котёл алхимика, я принялся за готовку ужина. Надоело мне что-то пирожки и прочее. А потому решил приготовить гороховый суп на копчёностях, да под хлебушек с чесноком и горчичкой.

Когда я принялся готовить, наши провожатые, и без того поражённые увиденным, сидели со мной рядом и следили за каждым моим шагом, впрочем, как и все остальные, ведь большую часть я готовил с помощью бытовой магии. Понятно, приходилось бить по рукам всем, кто хотел стащить кусочек, и грозить, что, если буду так продолжать, перестану готовить. Только это и подействовало. Ну ещё пакет с чипсами, хотя пять пакетов с чипсами. Пришлось раскошелиться, чтобы мне дали нормально приготовить задуманное.

Когда всё приготовил, я аккуратно разложил на стол приборы налили суп в тарелки и нарезал хлеб с салом. Достал горчицу и только после позвал к столу.

Хамви и Снорри не стали есть как свиньи. Может, наших девушек постеснялись, может, ещё чего. Они аккуратно, глядя на нас, повторяли работу со столовыми приборами. Зато, когда попробовали предложенные меню бутерброды с горчицей и салом, пришли в неописуемый восторг.

Едва я собрался пообещать им целую бутыль сей дивной приправы, как вдруг волки заскулили — низко, тревожно, по-звериному жалобно.

Да-да, те самые хищники, что были запряжены в наши сани и одним своим видом наводили ужас, теперь скулили от страха. Если что, это я для себя окрестил их волками — что это за порода на самом деле, мне было неведомо, но внешне они более всего походили именно на них. Кажется, я уже упоминал об этом. Мы, бросив ложки, выскочили из палатки. Кругом царила тьма, и скудного света луны едва хватало, чтобы разглядеть что-то в тридцати шагах, не более.

— Евушка, развей мрак, ничего не видно, — тихо произнёс я.

Она прошептала заклинание: «Lux Maxi», и из её кольца выпорхнул светящийся шар. Он завис в пяти метрах над нами и начал разрастаться, пока не достиг размеров фитбола, залив окрестности ярким сиянием на добрые двести шагов.

Я также заметил, как напряглись наши спутники из Щита. Их позы стали собранными, взгляды — острыми, как лезвия.

— Кто это может быть? — спросил я их, пока сам готовил защитное заклинание на случай худшего.

— Не будем загадывать, но если удача нам улыбнётся, то грумвер, — ответил Хамви, не отрывая глаз от темноты.

— А если нет?

— Дрёмагр, — мрачно произнёс Снорри, сжимая рукоять копья.

Когда из тьмы вышел грумвер, я совсем не разделял радости этих безумцев. Во-первых, размеры медведеподобного существа превосходили нашего бурого раза в три. Его когти были длиннее кинжалов, а вытянутая пасть, усеянная острыми зубами, почти не уступала им в длине. Местами на шкуре зверя виднелись костяные наросты, особенно в районе груди, словно природная броня.

— На магию как реагирует? Есть какая-то защита? — спросил я, не отрывая глаз от исполинского существа.

— Нет, — почти хором ответили они, отчего я мысленно расслабился. И совершил роковую ошибку, ту самую, что когда-то чуть не погубила меня в дуэли с Агатисом. Снова недооценил противника.

— Ева, твой левый фланг. Лирель, прикрой нас магией жизни. Вул’дан, мы с тобой в авангарде. А вы, — кивнул я Хамви и Снорри, — справа. Вперёд без команды не лезть. И ещё: у него есть уязвимые места?

— Глаза, — коротко бросил Снорри, проверяя ножи на поясе.

— И всё? Серьёзно? — они только молча кивнули, а после с радостными возгласами бросились занимать позиции, словно на праздник, а не на смертельный бой.

Когда хищнику оставалось до нас не более ста шагов, он перешёл в бег. С такой скоростью, что сам Усэйн Болт позавидовал бы. Лёд дрожал под его тяжёлыми лапами.

Я выставил на его пути стену из спрессованной земли, которую он даже не заметил — снеся её и не сбавив темпа. Затем мы воздвигли ещё две преграды — из земли и льда, а Ева добавила свою, из сгущённого света, за что я её мысленно пожурил: ей нужно экономить силы, её источник слишком мал. Кристалл я, конечно, подарил ей — тот самый, выигранный на турнире, — но даже его энергии было мало если наш бой затянется.

И вот тут случилась «неопрятность»: пока я отвлёкся на Еву, грумвер доказал, что он — не тупое животное. Он просто оббежал стены, а после, не сбавляя скорости, снёс орка, который прикрыл меня собой, одновременно оттолкнув зеваку в моём лице в сторону.

Вул’дан отлетел на добрые двадцать метров и рухнул на лёд, но, к всеобщему изумлению, мгновенно поднялся на ноги. Издав боевой клич, что эхом разнёсся по ледяной пустоши, он яростно взмахнул секирой, лезвие которой залилось синевой, и устремился на зверя.

От такого зрелища, кажется, не только мы пришли в замешательство, но и сам мишка на миг застыл в изумлении, даже приподняв мохнатую бровь. Я тряхнул головой, отгоняя бред — уже начинало чудиться всякое.

Выбросив руки вперёд, я скастовал: «Tonitruum Fragor!» Взрывная волна, способная разрушить каменную стену полуметровой толщины, заставила хищника максимум присесть на задние лапы, с которых он тут же поднялся, повторив мой недавний жест — будто насмехаясь.

— Ева, ослепи его! — проревел орк в тот миг, когда уже почти достиг цели.

Дважды повторять ей не потребовалось. Перед самыми глазами чудовища вспыхнул ослепительный шар света, заставивший грумвера закрыть веки. Вул’дан изо всех сил обрушил секиру на морду зверя. Но тот оказался матёрым и, заподозрив неладное, выставил лапу, которую орк и отсек одним ударом, после чего резко отпрыгнул назад. Не сделай он этого — и челюсть, полная острых зубов, сомкнувшаяся на том месте, где только что была его голова, легко откусила бы её.

Хищник ревел от боли, а наши "волки", прижав уши, заскулили пуще прежнего. Убежать они не могли — привязаны к саням. И чего только они в них находят, воспевая в сагах? Странный народ эти Ульфхеймры.

Хамви и Снорри атаковали зверя с тыла. Разбежавшись, они с силой вонзили копья в его спину и тут же отскочили, хватая новые. Видимо, тактика их против таких тварей была проста — изводить противника, медленно истощая его силы и лишая крови.

Что ж, пора и мне показать себя. Наверняка же потом всё расскажут Доброгневу, да ещё и приукрасят втрое. Вот только возникает вопрос приукрасят наши старания или наше неумение сражаться?

— «Nox Custos!» — три стража, сотканные из самой тьмы и вооружённые парой клинков каждый, ринулись на хищника. Тот, почуяв исходящую от них угрозу, попытался отступить, но кто же ему позволит?

Воины тьмы принялись резать, кромсать и протыкать зверя, заливая лёд тёмной кровью. Магия тьмы с лёгкостью пробивала его шкуру. Когда животное осознало, что это конец, им овладела слепая ярость. Он взревел и выбрал своей целью меня, но стражи не позволили ему пройти, подрубив одну из задних лап.

Вул’дан, вновь наполнив секиру магической силой, рванул к грумверу, желая нанести последний удар. По мере его приближения я создавал под ногами орка земляные ступени, благодаря чему он поднялся на высоту шести метров и оттуда спрыгнул, обрушивая оружие на морду твари. В последний момент Аэридан ударил копытом в глаз грумвера, отвлекая хищника, и лезвие вошло точно в лоб, пробив череп и поразив мозг.

Победный рёв орка и ликующие крики наших провожатых огласили Ледяную долину.

О том, что ему помог пегарог, я умолчал. Не сделай Аэридан этого — и лапа, уже занесённая для удара, наверняка разрубила бы орка пополам.

Затем началась разделка туши, но здесь я не стал мучить спутников и совершил всё одним движением руки с помощью бытовой магии, под восхищённые вздохи и одобрительные возгласы.

— С такими умениями, Кай, тебя в любой клан с руками оторвут, — проговорил Хамви, смотря на чистый лёд, где ещё мгновение назад лежала окровавленная туша. — Будешь получать лучшие куски добычи, да и дочерей знатных родов тебе подложат без лишних слов.

— Зачем? — искренне не понял я.

— Потомство, конечно же, — вступил Снорри, сверкая зубами в широкой ухмылке. — Глядишь, и твои отпрыски унаследуют подобную силу. Ты разделал зверя, пока мы тут болтали. А нам бы потребовалась на это вся ночь. К тому же на запах крови всегда сбегаются другие хищники, и часто приходится бросать большую часть добычи. У тебя же и капли не осталось.

Он присел, проводя ладонью по девственно чистому льду. Да, я собрал всё до последней крохи — кости такого монстра наверняка пригодятся Санчесу для исследований, шкура займёт почётное место на стене моего дома, а мясо, жир и внутренности отправятся в мой ресторан. Я уже представлял, как выставлю блюдо из зверя, не обитающего в мире Керона, и какую астрономическую цену за него запрошу. У-у-у-х...

— Понятно, — кивнул я, сдерживая довольную улыбку.

Мы вернулись в палатку и продолжили ужин. Достав порцию «Маг чак-чак» — сладких шариков из теста с мёдом, — я угостил каждого. Гулять так гулять!

К подножию ледяной гряды мы добрались без дальнейших приключений. Высота её впечатляла — исполинские пики терялись в свинцовых облаках, а их склоны сверкали голубоватым льдом, словно выточенным руками неведомого бога. Ехать вдоль неё долго не пришлось, и уже через час мы достигли цели. Арка правильной треугольной формы, высеченная в толще векового льда, также не оставила нас равнодушными. Её идеальные пропорции и неестественная гладкость поверхности наводили на мысли о внеземном происхождении.

Мне стало любопытно: кто и зачем создал всё это? Все эти секреты, испытания и прочие штуковины, чтобы я мог закрыть обелиски? Кто запечатал эти народы в осколках их миров? Как они оказались на Земле? То есть в Кероне. Мне кто-нибудь когда-нибудь расскажет? Мироздание хранило гробовое молчание. ИИ не был в курсе. Даже встреченный однажды в ресторане Элькрас Серебристый Лист, при всей своей мудрости, ответов не дал, но похвалил за скорость, с которой я их закрываю. Вот же старый хрыщ, наверняка знает куда больше, но молчит. Спрашивается, чего сам не закрыл их? На кой меня мучить? Хотя, с другой стороны, хорошо, что не закрыл. Где я ещё такие плюшки получу? Ладно, и на том ему спасибо, что помог с озером. Опять же неясно, приснилось бы мне это место, если бы не его загадка.

Как её понять, как разгадать, не понятно, но, как мне кажется, она стала неким ключом к тому видению. Ой, всё, хватит, даже голову не хочу себя этим забивать.

Мы сошли с саней внутри просторной пещеры, куда въехали прямо на нартах. Было видно, что это место служило пристанищем для многих кто пытался добраться до фрагмента сердца — повсюду виднелись заготовки для костра, грубые лежанки, выдолбленные в скале, и пара полок с глиняной посудой. Но более всего моё внимание привлекла странная табличка, вмурованная в стену.

— Хамви, что это? — я приблизился к ней, пытаясь разобрать письмена, но знаки были мне незнакомы.

— Не знаю. Она здесь висела всегда, сколько я себя помню.

— А прочитать сможешь?

— Не-а. Без понятия, что тут написано.

— Жаль, — разочарованно вздохнул я и принялся готовиться к походу. Мы все переодевались в более удобные одежды, чтобы ничто не сковывало движений. Хамви и Снорри облачались в кольчуги и набирали верёвки с прочим снаряжением.

В это время Вул’дан и Лирель воздвигли перед входом ледяную стену — не особо толстую, но достаточную, чтобы скрыться от любопытных глаз.

Далее случилось нечто странное. Ева, снимавшая меховую шубу и переодевавшаяся в лёгкую мантию (ведь магические силы нам ещё пригодятся), тихо напевала какую-то мелодию, стоя неподалёку от таблички. Я, любуясь ею, перевёл взгляд на стену — и письмена на той самой табличке начали преображаться, переливаясь серебристым светом и превращаясь в знакомую мне кириллицу.

— Кай, милый, с тобой всё хорошо? Ты выглядишь так, будто призрака увидел, — она тихо рассмеялась.

Я, не удостоив её ответом, подошёл к табличке, но надпись уже вернулась к первоначальному виду.

— Ева, спой ещё раз ту песню, пожалуйста.

— Что, понравилась? — она игриво подмигнула.

— Нет, надо кое-что проверить.

— Ой, за что? — я потёр плечо, куда только что прилетел магический шар.

— Не поняла, тебе не понравилось, как пою? — она упёрла кулачки в бока и нахмурилась.

— Да я не об этом. Поёшь ты замечательно. Я о другом. Когда ты пела, письмена менялись.

Она ещё немного посопела, надула щёки, но всё же начала петь. И о чудо — надпись вновь засияла, и на этот раз я смог прочесть её. Причём она была на русском языке.

Но не только я — Ева тоже читала её, и я понял, что надпись подстраивается под читателя. Удобно, однако.

Я, набрав воздух в грудь, прочёл написанное вслух, и слова зазвучали в тишине пещеры, словно древнее заклинание:

— И что это значит? — спросил Ночной Прилив, приближаясь ко мне. Его тёмная фигура казалась ещё более массивной в тусклом свете пещеры.

— Мне-то откуда знать, — удивился я его вопросу.

— А кто у нас самый начитанный? — парировал орк, перебирая своё оружие.

— Да-да, — поддакнула ему Ева, улыбаясь. Типа мстя моя страшна? Ну-ну.

Что ж, пришлось принимать вызов. Я отошёл в сторону и погрузился в размышления, мысленно перебирая каждую строку.

Что примечательно: стоило мне прочитать надпись, как письмена перестали меняться для меня, оставаясь понятными. Но для подошедшего Снорри они вновь стали неразборчивыми. Однако стоило Еве запеть свою мелодию, как знаки вновь засияли и преобразились.

— Ты чего-нибудь понял? — поинтересовался я у своего фамильяра, который молча наблюдал за происходящим.

— Да, есть догадки. Но пока говорить не буду, чтобы не сбивать тебя с толку и не уводить по ложному следу, — ответил он, загадочно мерцая в полумраке.

— Согласен, — и развернувшись на месте обратился ко всем.

— Так, народ, — я обвёл взглядом нашу группу, собравшуюся в центре пещеры. — Пока ничего не сообразил. Погнали внутрь — может, когда увижу, что там и как, в голову что-то да придёт.

Мы углубились в недра пещеры и, пройдя метров сорок, свернули направо. Тоннель здесь стал уже, чем вход, но сохранил свою идеальную треугольную форму, словно его вырезали лазером.

— Странно, — задумчиво проговорил Снорри, останавливаясь и проводя рукой по ледяной стене.

— Что именно? — спросил я, насторожившись.

— В прошлый раз в двадцати двух шагах была пропасть, куда свалился Дарви, а теперь здесь снова лёд — ровный и гладкий, будто ничего и не было.

— Та-а-ак, похоже, нас ждут ловушки, — с этими словами я кинул в указанное место нож, но он просто стукнулся об лёд и отскочил. Тогда я ударил в то же место молнией — снова ничего.

— Кто левитацией владеет? — окинул я взглядом спутников. Судя по их лицам, никто. — Ладно, тогда проверим одну догадку.

Взяв верёвку, я обвязал её вокруг могучего торса орка, который ничуть не противился, а затем вокруг Лирель, что тут же возмутилась, как и Ева.

— Успокойтесь. Я знаю, что делаю. У лесных эльфов есть одна особенность: они могут ходить где угодно и по чему угодно, не проваливаясь.

— Нету у нас такой способности, — тут же возразила эльфийка, скрестив руки на груди.

— А я говорю, есть. Читал об этом. Всё, не спорь, иди. Если что, Вул’дан вытащит.

Ну не буду же я им рассказывать, что видел подобное в фильме как Леголас по снегу шёл пока другие провалившись по грудь едва передвигали ногами.

Лирель ещё секунду постояла, но затем медленно пошла вперёд. Шаг, ещё шаг — и вот она уже прошла почти до самого конца коридора, где тот раздваивался.

— Ха! — воскликнул я. — Вот видите, я прав!

Она отвязала верёвку и кинула её нам. Следующим пошёл Хамви. И стоило ему дойти до середины, как лёд под ним рухнул с тихим шелестом. Если бы не верёвка и не вовремя среагировавший Снорри, что помог орку удержать его, мы бы с ним попрощались навсегда.

М-да похоже это будет "весело".