Пока мы были вдвоем

13

Развернув этот клочок бумаги, я несколько раз его перечитывала. Там не было объяснений его странного поведения на берегу в кругу его друзей. Зато он звал меня на то же место. Только ранним утром. Когда там никого не будет. И как я должна была понимать это? Я даже не осознавала толком хочу ли я его видеть снова или нет. Мне было страшно. Страшно после разговора с Комаровой, что кто-то нас увидит. И опять про меня будут говорить всякое. И в свете того, что я скоро должна стать матерью-одиночкой возможно не только обо мне. Даже если мы не сделаем ничего предосудительного, придумать про меня могут всё что угодно. Дай только повод.

Полночи я проворочалась в постели, мучаясь бессонницей и сомнениями. Я понятия не имела, что мне делать, и как поступить было бы правильнее. На утро я всё-таки выскользнула из дома, прокравшись мимо спящей матери на цыпочках, чтобы не разбудить её. Я просто хотела прекратить это всё. Чтобы он не писал мне больше этих дурацких записок. Не назначал тайных свиданий, словно он какой-то романтичный юноша позапрошлого века. Чтобы не было никаких поцелуев, и он не приходил незваным под моё окно. И много чего ещё. Чтобы просто ничего не было. За мной и так уже закрепилась дурная слава благодаря Алексею Рогоцкому, и я не хотела всё ещё больше усугублять. В конце концов мне и моему малышу ещё жить среди этих людей. И пусть я не веду себя как другие мамочки в ожидании своего первенца. Не пришло ко мне ещё осознание своего положения. Я сама ещё была ребёнком. Понимаю это спустя время. Но и зла своему сыну или дочери, кто у меня будет я пока ещё не знала, но ничего дурного я для него или неё точно не желала.

С такими мыслями я тем утром пришла на берег реки, где меня уже поджидал Влад. Ума не приложу зачем он меня сюда позвал, одно знаю. Это глупо с его стороны было прятаться здесь, ведь тут мы были как на ладони. На другом берегу стояли одноэтажные дома, да и с холма нас было прекрасно видно. Хотя я и надеялась, что за те несколько минут, во время которых я буду высказывать Владу, что лучше оставить меня в покое, никто ничего не заметит. Возможно я была слишком наивна и совершила ошибку. Оглядываясь назад, я вообще понимаю, что совершала одну ошибку за другой. Скорее всего мне и вовсе не стоило приходить. Ведь я прекрасно знаю, как в нашем посёлке женщины до сих пор любят по вечерам сидеть на лавочках, будто человечество не придумало каких-то других более интересных развлечений чем собираться группками, смотреть на дорогу и прохожих, бредущих по ней, и сплетничать о них. И так же я знала, как быстро расползаются эти сплетни по округе. Не прийти мне было бы гораздо проще. Но в тот момент я думала, что наоборот поступаю как надо. И как будет лучше нам обоим. А точнее уже троим. Я просто хотела всё прояснить. Чтобы Влад не занимался этими глупостями. Да и этот парень мне кажется хотел того же. Но в первую минуту, как я его увидела я не смогла удержаться от язвительного замечания, после его короткого приветствия.

— А теперь, когда ты где-то потерял своих подруг, больше не боишься со мной здороваться?

Влад вздернул бровь, будто не ожидал от меня чего-то подобного. Я и сама не ожидала если честно. Зачем поддеваю его всё время, если потом сама же и трясусь от страха. А вдруг он отреагирует как-то не так? Разозлиться на меня или ещё что-то?

Но, вместо того чтобы багроветь от не слишком обоснованного гнева, Влад лишь едва заметно усмехнулся.

— Просто показалось, что сегодня ты смелее.

Я смутилась как обычно. Почему-то так получалось, что он чувствовал мое настроение. Понимал каким-то непостижимым образом все мои заморочки даже когда другим было на них наплевать. Пригладив подол платья, я неловко устроилась рядом с ним. Я порядком распереживалась и, не зная с чего начать, по привычке начала мять пальцы одной руки другой своей рукой. Сгибать их, заламывать. Пока меня не остановил этот парень, положив свою ладонь, поверх моих рук.

— Да не дрожи так. И не нервничай. Я ведь не кусаюсь.

Я подняла на него глаза. Он сидел рядом кажется такой большой, сильный и вечно веселый, только сейчас, по-моему, и сам был не слишком в себе уверен. Подождал, пока я уберу от него свои кисти рук, сам немного пятерней взлохматил шевелюру у себя на голове, пытаясь пригладить свои волосы. Было видно, что каждый из нас думал о своем и про себя подбирал слова, чтобы как-то начать разговор. Наконец он выговорил:

— Я просто хотел понять. Ты целоваться со мной вчера почему вдруг решила?

Я закрыла глаза и хоть и делаю глубокий вдох, но чувствую, что опять краснею, как дура. Мне самой себе сложно объяснить свой поступок. Что я глупых советов всяких психологов начиталась? Или просто хотела забыть всю ту мерзость с Рогоцким вот этими странными поцелуями с мужчиной, в которого опять же не влюблена до одури. Да, при его появлении у меня ритм сердца учащается. Что-то ёкает внутри. Я не знаю, что мне делать. Чувствую себя потерянной. Думаю о нём. Но откуда я вообще черт возьми знаю любовь это, или я теперь на всех малознакомых мужчин буду так реагировать из-за Рогоцкого? Способна ли я на что-то большее? И вообще об этом ли мне надо думать сейчас? Ведь это всё такая ерунда по сравнению с тем, что меня ждёт.

— Слышал то, что про тебя говорят, — неожиданно заявляет Влад и я буквально сжимаюсь под его взглядом. Меня пробирает холодом так что я кутаюсь в свою кофту. Жду что теперь и он будет повторять эту чушь, но парень лишь морщит лицо и хмурит брови. — Как по мне ты не очень похожа на просто влюблённую и брошенную. Слишком испуганная для этого. Я вообще только один раз видел девушку, которая вела себя также как ты. И это было совсем не с любовью связано. Хотя может я чего-то не понимаю. И ты действительно просто пыталась мальчишку своего забыть?

Мне сложно назвать Рогоцкого мальчишкой. Как-то иначе могу. Определение «сволочь», как по мне ему больше подходит. Буквально внутри всё горит от мысли о нем, и я не могу избавиться от этого саднящего чувства. Этой гремучей смеси, которая меня сжирает. Но вслух ничего не говорю.

Влад сверлит меня взглядом. Ждёт, что я соглашусь или опровергну его слова, а я просто молчу. Я не могу рассказать ему правду, чтобы он считал меня дурной малолеткой, которая напилась и просто переспала с кем-то, кто ей даже не нравился, а теперь пытается себя как-то оправдать или обелить. Как-то так, наверное, это будет выглядеть в его глазах. Что-то подобное он может рассказать потом своему другу, а тот уже в лучшем духе «сарафанного радио» передаст всему посёлку. И мало кого будет волновать, как всё было на самом деле. Всё переврут и перевернут с ног на голову всё равно. Я просто не хочу этого. Но и повторять для него чужую ложь о своих чувствах к этому художнику я тоже не могла и не хотела. Я замкнулась в себе. Не говоря ни слова начала теребить какую-то нитку на рукаве кофты. Руки дрожали. Внутри хоть и бушевали эмоции, но я в эту минуту отчетливо поняла, что не могу их выплеснуть. Высказать всё, что думаю. Что случилось со мной. Не я была обидчиком, но из нас двоих, меня и Рогоцкого, именно я чувствую себя виноватой. Хотя была жертвой.

— Не скажешь, что это было?

Слышу рядом с собой тяжелый вздох. А уже в следующую секунду его ладонь неожиданно накрывает мой затылок, а он сам резко склоняется ко мне и сминает мои губы своими. У меня даже дыхание перехватило. Округлив глаза, я буквально сжалась от страха. Особенно, когда он руку на моё бедро положил. Вскрикнула ему в рот, испугавшись что вот сейчас повторится то, что проделал со мной Рогоцкий. Мои собственные руки сжаты в кулаки и прижаты к груди. Отталкиваю его локтями. Все это и длилось-то всего ничего. Не могу конечно сказать, что будто бабочка крыльями своими задела, целовал он меня довольно настойчиво. Даже нижнюю губу успел слегка втянуть и прикусить. Но не заметив во мне какого-либо отклика. Да какой там отклик?! У меня будто всё тело заледенело из-за его напора. Сразу всё самое плохое вспомнила. Хорошо хоть Влад едва ли не сразу же отстранился от меня. Ладонь свою с моих волос убрал. Вторую тоже. Посмотрел сквозь прищур. Опять изучающе как-то. Будто оценивал мою реакцию на его действия.

— Если хочешь могу помочь, забыть того, кто у тебя там был, — говорит так нагло. Бросая вызов. При том что мой взгляд, наверное, сейчас очень даже явно передает весь ужас происходящего. Я словно заново всё произошедшее со мной чуть опять не пережила. Колотит от этого. А он что? Эксперименты надо мной ставит? Или правда такую ерунду предлагает? Если я буду судить обо всех парнях по моему двоюродному брату, который часто при мне перед своими дружками победами над девчонками хвастался, то скорее второе. И не надо мне думать, что Влад какой-то особенный и чуткий. Обычный озабоченный болван!

Сделав о нём такие выводы, я резко вскочила на ноги.

— Ты совсем дурак?!

Он изогнул бровь, потянулся было ко мне, чтобы обхватить рукой моё запястье, но я отпрянула от него.

— Не надо мне ничего этого! Я…!

— Смотри-ка, заговорила! Не хочешь ничего. Только целоваться пытаешься со взрослым мужиком, — насмешливо перебил он меня. Опять в его глазах эти смешинки идиотские. Ещё издевается надо мной, а у меня сердце из груди непонятно почему буквально выпрыгивает. Говорю себе, что от страха. Только от этого же всё внутри всколыхнулось, да?

— А ведь не такая девочка, наверное, чтоб на всех, кто носит штаны вешаться и в ширинку им лезть. Так расскажешь в таком случае, что творится с тобой?

Сказал совсем не как обычный парень. Вряд ли кому-то из них в голову пришло бы нянчится с девушкой. Все её страхи выведывать. Я, честно говоря, не уверена, что и этот чем-то подобным занимается. Только кружит вокруг меня со своим любопытством дурацким. Якобы пытаясь меня понять.

А я не могу ему довериться. Ведь по сути он никто мне. И я не знаю его практически. Чтобы вот так все секреты свои ему выкладывать.

— Тебе не всё равно?! — не придумываю ничего лучше, чем опять огрызаться на его простой, казалось бы, вопрос. Ведь действительно сама к нему полезла. И, наверное, он имеет право получить ответы на свои вопросы. Только вот отвечать на них мне стыдно и не хочется.

Влад поднимается на ноги, делает шаг по направлению ко мне, так что я опять отступаю.

— Как видишь не всё равно. Зацепила ты меня, Рада. Но я ведь не слепой. Вижу, что что-то не то с тобой. Хочу понять что, но только ещё больше пугаю тебя.

Меня странные чувства переполняют из-за его слов. А потом понимаю, насколько он опоздал с этим. И насколько этот его интерес сейчас неуместен. Прямо как пел Тальков в любимой маминой песне. «Несвоевременность — вечная драма». Так вот и у меня. И то что правду я ему не могу сказать, потому что не доверяю настолько.

Опустила потухший взгляд в землю под его ногами. Вместе с ним у меня опустились и руки.

— Ничего не поделаешь. Как зацепился, так и расцепишься. И не подходи ко мне больше. Просто не надо ничего выяснять, узнавать. И со мной встречаться тебе не надо. Так для нас обоих лучше будет.

Выговорила без особой уверенности. Просто единственное в чём я была уверена, так это в том, что не нужен такому вот Владу чужой ребёнок. А он ведь будет уже. И с этим я ничего не сделаю. А просто поцелуи под луной, и вся эта ни к чему хорошему не приводящая романтика мне сейчас ни к чему. Чтобы потом все сплетничали обо мне.

Мне казалось, что так правильно, хотя горло почему-то сдавило. И внутри так жгло. Что даже один единственный вздох смогла сделать с большим трудом. Опять сбежала от него. Только я не учла, что не так-то просто «соскочить» и отмотать назад, сделав вид, что ничего не было, когда вот в таком вот посёлке живёшь и соседи про тебя знают гораздо больше, чем ты пережила на самом деле.