Пока мы были вдвоем

20

Влад конечно рассказал своим родителям, что они скоро станут бабушкой и дедушкой. И я даже позволила им порадоваться будущему внуку. А как мне было сказать в тот момент, что этот ребёнок к их семье вообще никакого отношения не имеет? Я просто не смогла это сделать. Струсила.

Потом, когда Михаил Сергеевич и Лидия Ивановна вышли на кухню, я через какое-то время вышла за ними следом в коридор и случайно услышала их разговор. Цели подслушивать у меня на самом деле не было, просто пока я искала ванную, то это само собой получилось. Потому что они хоть и закрыли дверь, но до меня всё равно доносились обрывки некоторых фраз. Отец Влада, судя по ним, решил жене высказать, как невовремя она со своими воспоминаниями о Чертановых влезла.

— Лид, и зачем ты опять? — ругается полушепотом мой будущий свёкор. — Эта девчонка вообще ни о какой Аньке не знала? И вот нужно было ей сейчас это слушать?

— Нет. А что такого я сказала? — вскинулась его жена.

— А про изнасилование это. Вот к чему это сейчас было?!

Лидия Ивановна так же полушёпотом возмутилась.

— И что я молчать должна была? Я действительно за сына переживала. Хорошо хоть кого-то уже после этой подружки своей к нам привёл. Мог конечно и получше найти, но. Что имеем, то имеем. Девочка, кстати, быстро сориентировалась. Сейчас все они такие…

Я краснею из-за её слов, но дёрнув на себя какую-то дверь, понимаю, что это кладовка. Повернула направо и прошла дальше по коридору, в то время как Лидия Ивановна заговорила уже без каких-либо стеснений и не сбавляя тон до полушепота как раньше.

— И между прочим я давно тебе говорила, что Чертановым дочку свою правильно воспитывать надо было. Лично меня что-то по подъездам никто в двадцать лет не таскал! Как эту их. Анечку!

— Лида, не начинай! — предостерёг Михаил Сергеевич. Только его жена также повысила тон.

— Это ты не начинай, Миша! С нормальными девушками такого не случается! Я тоже была молодой. И разное в жизни было. И знакомые вот такие были, которые сначала хвостом перед мужчинами вертели, а потом жаловались. Мол, изнасиловали их. Но вот только не надо, знаешь. Если девушка не захочет, то и ничего с ней не случится! Со мной же не случилось. А почему? Потому что у меня голова на плечах была, Миша! Голова! А не подставка для бигудей.

Дальше я уже слушать не стала. Наконец нашла нужную дверь и заперлась в ванной. Облокотилась на раковину, потому что мне опять стало плохо. Похоже, что по логике моей будущей свекрови у меня головы на плечах совсем не было, раз со мной такое случилось. А мама Влада из тех женщин, которые не поймут другого человека, пока с ней самой такое не произойдёт.

И вот сейчас бы мне выйти и признаться им во всём, только подобное желание у меня окончательно пропало. Даже мизерной надежды на понимание со стороны этих людей у меня не было. Разве что ясное понимание у меня. Что я конкретно вляпалась.

Кое-как я привела свои чувства в порядок. Отдышалась. Потом прошла обратно в комнату, где меня уже ждал мой жених. Протянула этот день, пока мы наконец не попрощались с родителями Влада, и он не отвёз меня к себе домой. В ту самую трёшку, о которой его друзья говорили. Мы решили, что эти несколько дней до свадьбы я у него проведу. Всё равно ведь потом с ним жить буду. Значит пора и привыкать.

Новых попыток рассказать ему про Рогоцкого я больше не предпринимала. Всё думала, потом. Потом. Ну, не сегодня. Лучше завтра это сделаю.

Так дооткладывалась, что дотянула до самого дня свадьбы. Не то чтобы у нас намечалась какая-то грандиозная церемония. Денег ведь у нас особо и не было. Так что в городе мы после посещения загса собирались посидеть в ресторане с родителями Влада. А в посёлке уже отметить не в таком тесном семейном кругу. Конечно не без друзей моего мужа в лице Толика и моего двоюродного брата Кольки. Его жены, Нины, и Комаровой. Ну и не без старшего поколения. Все обсуждали предстоящее застолье и саму свадьбу, а я всё ещё думала, как сказать Владу про отца моего ребёнка. Дошло до того, что, насмотревшись до этого зарубежных фильмов, планировала уже в самом загсе сказать ему: «Нет». Хотя отказать ему так, что в это всё оказались бы замешаны наши близкие и им потом ещё и пришлось бы объяснять причину. Конечно это было не самой хорошей идеей. Но как на это не посмотри, в любом случае Влад оказывался не в лучшем положении и всё из-за меня.

В день регистрации я от волнения чуть не упала в обморок перед входом во дворец бракосочетания. Сердце колотилось просто безумно. А потом я, толком ничего не понимая, поставила подписи в нужных местах, нам выдали свидетельство о заключении брака и в этой сухой возне с документами вдруг выяснилось, что моего согласия или несогласия как такового уже даже не требовалось. И я с неожиданностью для себя обнаружила, что стала Богдановой, а мой новоиспеченный муж Владислав Михайлович Богданов даже не подозревает, что под сердцем я ношу ребёнка от другого мужчины. Я была в шоке от этого. Так себе из меня сбежавшая невеста получилась.

Точнее не получилась вовсе и мы стали семьёй. Стали жить под одной крышей.

Конечно скорее это Влад жил, а я каждый день чувствовала себя так, словно я на пороховой бочке, которая вот-вот рванёт. И не потому что он вёл себя со мной как-то не так. Нет же. У него был абсолютно не взрывной характер, и я вряд ли смогла бы найти более понимающего и терпеливого человека. Он не орал на меня из-за подгоревшей яичницы. Не придирался ко мне. Не цеплялся к мелочам.

И как уж на шипящей сковородке я себя ощущала в те дни даже не потому что Влад после нашей свадьбы всё-таки арендовал цех. Взял кредит и закупил оборудование. И теперь они с Толиком и моим двоюродным братом занимались обработкой зеркал и стёкол, как он и хотел.

Нет. Меня грызла моя тайна. Я вечно была какая-то нервная. И если другие беременные стремительно набирали вес во время ожидания малыша, то я от постоянного стресса худела. Каждый день я ждала, что всё раскроется. А Влад. Он старался быть ласковым. Нежным. Хотя времени носиться со мной как с хрустальной вазой у него практически не было. Конечно он все мои переживания принимал на свой счёт. И пока я тряслась из-за того, что в любой момент откроется это отцовство, он говорил совсем о другом.

— Рада, я знаю, что делаю. Я же не первый год таким занимаюсь. Да, сейчас небольшие финансовые трудности, но зато потом наши дети ни в чём нуждаться не будут. Потерпи немного.

Как будто я раньше думала, что выхожу замуж не за обычного двадцатишестилетнего парня. Пусть и со своей жилплощадью, которая досталась ему в наследство. Я ведь и не рассчитывала ни на что. Я видела, как он сам переживал. Как важно ему было чтобы появилось как можно больше заказчиков. Как он хотел «раскрутиться». Он почти сутками на работе первое время пропадал. Приходил уставший. И вот как я этому замученному человеку, который и сам каждый день на нервах. Думает о том, что может подвести меня. Себя. И «нашего» ребёнка. Который и словом не усомнился, что этот мой малыш мог быть от кого-то другого. Целовал меня в живот и ругал за то, что я так сильно волнуюсь. Ведь эти обязанности сейчас целиком и полностью он на себя взвалил. Как я могла ему в эти моменты, сказать: «А ты знаешь, дорогой, это не ты отец этого ребёнка. Да. Его отец какой-то урод, который меня изнасиловал по пьяни. Но я надеюсь, что ты отнесёшься к этому с пониманием. Такова жизнь. Я не то чтобы в этом виновата, но изменить ничего не могу».

Нет. Я так и не смогла ляпнуть что-то подобное. Я только плакала пока он был на работе. Ждала, что в любой момент всё закончится. Рисовала себе страшные картины нашего скандала. Как он подает на развод и с позором выставляет меня из своей квартиры. И в этом ему помогает его мать.

В моей голове была такая сборная солянка. Что я совсем не могла жить спокойно и даже не пыталась радоваться своему будущему материнству.

Конечно же я встала на учёт в поликлинике. Сдавала все необходимые анализы. УЗИ и прочее. Я знала, что несмотря на все ребёнок развивался без патологий. И даже в какой-то момент попробовала показать своему теперь уже мужу скрининг первого триместра. С моей стороны это была очередная отчаянная попытка признаться, которая опять же закончилась провалом.

Влад едва взглянул на него. Перевёл взгляд на моё перепуганное лицо, хотя я так держала этот снимок руками, что только изображение разглядеть и можно было. И всё равно я боялась. А Влад в итоге с тяжёлым вздохом притянул меня к себе. Коснулся губами моего виска.

— Зайка, я всё равно не разбираюсь в этих пятнах. Прости. Вот живого ребёнка мне покажешь, которого уже можно, потрогать. Взять на руки. Тогда я точно буду ему очень рад. А сейчас все эти бумажки для меня…

Короче, как «Черный квадрат» Малевича. Все восхищаются, а он видит просто квадрат…

Сказал такое. И сам же себе тут же рот рукой закрыл. Виновато смотрит на меня. Потому что решил, что я за эти «пятна» ему сейчас такую истерику закачу. Дескать, «Как так можно отзываться о нашем ребёнке? Ты вообще ничем не интересуешься кроме своей работы». Ну, он ждал что я начну выплёскивать на него всё это своё разочарование и поток претензий, как все нормальные девушки в подобной ситуации поступили бы. В том числе и начну ему высказывать, что ради сомнительной идеи он всё на карту поставил. Даже квартиру, в которой мы жили. Я же в ответ только тихонько всё убрала от него. Убрала телефон и поднялась с дивана. На котором мы успели удобно устроиться на несколько минут. Хотела уйти на кухню, чтобы проверить ужин в духовке и услышала от него в спину.

— Рад, обиделась?

Я повернулась к нему и покраснела. Он по-своему расценил моё молчание. Поэтому, как бы кощунственно это с моей стороны не звучало, я с запинкой выговорила:

— Влад, я сама там светлое пятно в чёрном пятне вижу. Я понимаю, что это мой ребёнок, но… Врач ещё говорила об этом так восторженно, что мне было даже как-то неудобно сказать ей что-то другое…

Мне даже ему говорить это было неудобно. Что я за будущая мамаша такая? Другие же, наверное, как-то отличают ручки, ножки. Носики. А я видела непонятное пятно и ничего не чувствовала. И не считала возможным Влада подобным напрягать. Не считала, что имею на это право.

Стою перед ним. Заправляю прядь волос за ухо и не знаю, как побороть эту неловкость. А муж сначала округлил глаза от удивления, а потом резко встал и подошёл ко мне. Опять улыбку давит, словно я что-то смешное сказала.

Не успела увернуться, и он обнял меня. Моя первоначальная вспышка страха как обычно сменилась чем-то другим только через несколько секунд. Он начал меня целовать. Осторожно. Медленно. Потому что иначе я паниковать начинаю. Поначалу ещё, когда он пытался также делать, я выворачивалась из его рук и оправдывала это тем, что мы не муж и жена. Теперь он и сам понимает, что мне чтобы распробовать эти его ласки сначала успокоиться надо. Мне сложно понять почему он со мной вот так возится. Другой бы на его месте бросил, наверное. Дети же сейчас мало кого останавливают от такого шага. А Влад. Проводит ладонями по моей спине. Терпеливо ждёт пока я сама не пойму, что касания его губ к моим губам совсем не доставляют мне дискомфорта. Скорее даже в жар бросает. Мы стоим так несколько минут, а потом я вдруг тяну носом и морщусь.

— Влад, горит.

— Что горит? — с недоумением переспрашивает меня этот недотёпа.

— Да курица горит!

Отталкиваю его от себя и со всех ног мчусь на кухню. Достаю из духовки противень. Машу прихваткой и откашливаюсь, разгоняя едкий дым, пока муж открывает балкон.

— И вот не надо мне говорить, что я готовить не умею! Сейчас ты сам виноват! — пытаюсь переложить свою вину на него. А Влад лишь пожимает плечами.

— Ну, значит опять одни макароны.

Смотрит на моё недовольное лицо и кулачки, которыми я бока подперла.

— Паста? — неуверенно переспрашивает, пытаясь выбрать правильный ответ, и тут же отмахивается. — Короче всё равно. Иди сюда!

…

Так мы и жили. Поначалу я сидела только дома, но к нам периодически наведывались друзья мужа. Точнее Толик. Как же мы могли жить без молодого одинокого холостяка, которому не слишком везёт в любви и которому нечем было себя занять по редким выходным? Я не протестовала против подобных дружеских посиделок мужа, потому что, во-первых, они опять же обсуждали работу, а во-вторых, против постоянных посещений нашей квартиры Аленой Комаровой мой муж тоже не возражал. А торчать она у нас поначалу могла чуть ли не каждый день.

И вот в одно из таких воскресений, когда к нам после обеда заявился приятель мужа, Толик окинул меня беглым взглядом и, повернувшись к моему благоверному, высказал неожиданную мысль:

— Влад, а Рада-то тоже девочка симпатичная.

Влад на этих словах едва не поперхнулся и свёл брови к переносице.

— Так. Поосторожнее на поворотах. Эта симпатичная девочка вообще-то уже занята, — он взял меня за руку и приподнял её над столом, за которым они сидели. — Рада, покажи Толику правильный пальчик. А то у некоторых проблемы со зрением и памятью. Не все твоё обручальное кольцо видят. И нашу свадьбу помнят. И не только.

Толик фыркнул.

— Да я же не об этом. Ну ёлки-палки. Ну ты видишь же, что Радка у тебя от скуки совсем поникла. По посёлку нашему, наверное, скучает. По маме. Так ты бы и занял её. В офисе посадил. Пусть заказы оформляет. С людьми общается. Чего дома-то всё сидеть?

Влад перевёл взгляд на меня. Он давно говорил, что пока все заказы в основном принимаются дистанционно по телефону. Но для развития фирмы нужен человек, к которому можно прийти. В теплый офис. Обсудить с ним всё. Посмотреть образцы.

— Я ведь не разбираюсь в этом, — неуверенно ответила, напомнив о не единственной загвоздке.

— Так мы тебе всё покажем. Всё расскажем, — вскинулся Толя.

Муж посмотрел на меня сквозь прищур, но всё же оставил право выбора за мной. Я конечно беременная. Но не больная же. Да и, по-моему, ему уже и самому начало казаться, что я должна начать делать хоть что-то другое лишь бы не раскисать дома от слёз. Ведь очевидно, что никакое ожидание будущего малыша и забота о нашем доме, точнее квартире, мне в этом не помогает.

К тому же если всё совсем плохо будет у меня получаться, то я всегда смогу к этому вернуться.

Так я начала работать на фирме мужа. Я не была дизайнером. Или каким-то специалистом в этой области, поэтому конечно мне было сложнее. Я ведь не могла тут же нарисовать то, что предположительно хотелось людям, которые к нам приходили. Но я очень старалась быть полезной и не хотела все завалить мужу и двоюродному брату. Поэтому и улыбалась. И норовила рассказать в мельчайших подробностях, если требовалось, про наши зеркала и стёкла.

У нас у всех ведь попросту не было выбора. Мы были в таких условиях, что либо фирма Влада утонет в море конкуренции и всем придётся искать новую работу. А Владу ещё и кредит нужно было выплачивать, иначе он мог остаться без жилья. Либо же мы всё-таки выплывем за счёт своего старания, рвения и более качественной работы.

По вечерам Влад заезжал за мной в офис, чтобы забрать меня. Слушал мои рассказы про какого-то особенно твердолобого и непонимающего дядьку, который заказывал у нас зеркала для шкафов.

— Он уже третий или четвёртый раз приходит, — жалуюсь я, потому что несмотря на то, что каждый раз нам всё-таки удается оформить заказ, этот тип мучает меня по часу или больше.

В этот раз даже Влад как-то по-своему воспринял мои слова.

— Рад, может и ну его? Тебе ведь рожать скоро. Зачем тебе эта нервотрёпка? Посидишь дома. Спокойно.

На самом деле рожать мне было не так уж и скоро. К тому же беременность так проходила, что у меня пока даже живот заметен не был. Вот я и переспросила:

— Почему? — наверняка же прямо не хочет говорить, что я не справляюсь.

— Рад, я тут подумал. Зачем тебе беременной такой ерундой заниматься? — вместо прямого ответа опять уклончиво ответил муж. — Будешь себе домом заниматься.

— Чем там заниматься?

Я первый раз почувствовала, что хоть что-то нужное делаю. Ему опять же помогаю. А он?

Конечно им наверняка лучше на моё место дизайнера посадить. Чтобы более толковая девчонка сразу и нарисовать могла в векторном редакторе необходимый заказчику образец. Просто Влад мне сказать что-то подобное прямо не может.

Мне казалось, что причина именно в этом. И чего кривить душой? Причина эта была обидной. Но в некоторых случаях высшее образование получают не просто чтобы корочка была. И я бы так и думала, что дело именно в этом, если бы через пару дней в воскресенье к нам в гости опять Толик не заявился и так не разговорился в этот вечер, что выложил мне интересный факт, из-за которого «Владюша» так резко захотел меня снова дома запереть. А причина оказалась довольно своеобразной.