Пока мы были вдвоем

19

Я вышла к Владу на балкон, где он всё ещё курил, глядя на детскую площадку перед многоэтажным домом его родителей. Скорее просто обратно возвращаться не хотел. Стоит, погрузившись в собственные мысли. Хотя кажется некрасиво поступил. И бросил меня там одну. Не объяснил сам ничего. Но мне ли говорить о красоте поступков? Кому угодно, да только не мне. Думаю, даже если бы у нас с ним изначально были нормальные здоровые отношения, то и в таком случае я всё равно приняла бы решение не давить на него. Не устраивать сцен и не выяснять подробности. Уверена, он сам мне мог бы их рассказать. Если бы захотел. Или когда пришло бы время.

У нас же были не такие отношения. Как выяснилось мы оба не доверяли друг другу. И не только я многого ему недоговаривала. Да, конечно мне хотелось бы про эту Аню и всё что с ней связано, что он не может отпустить и забыть, от него услышать и до того, как я оказалась в этой квартире, а не хлопать ресницами, пока его мама излагает собственную версию. Но подозреваю, что Влад не несёт свою беду как флаг или гордое знамя и не рассказывает про неё всем подряд, даже когда мог бы это сделать, ещё и именно потому что говорить на эту тему ему до сих пор не слишком легко.

И я в этом могу его понять.

Я подхожу к нему и, остановившись рядом, тоже облокачиваюсь на перила.

Он только заметил моё присутствие на балконе. Выдохнул сигаретный дым в сторону. Зная, что я не курю даже махнул рукой, отгоняя его от меня. Потом затушил сигарету здесь же в пепельнице, оставленной на столике, и не стал её докуривать при мне. Опять же потому что мне неприятен запах дыма. Но остался стоять на месте. Не стал в зал к родителям возвращаться.

Мы оба молчим с минуту, пока я собираюсь с мыслями, не зная, как лучше начать этот разговор. Не очень уместный в данном случае. Но и подходящий случай и момент для него, если таковые вообще когда-то были, я уже давно проворонила. Так что сейчас, когда и как его не начни, на что-то доброе и позитивное в результате я же всё равно не рассчитываю. Вот и начинаю:

— Влад, — его имя я произнесла едва слышно. Потом уже более уверенно, но не менее волнительно. — Нам поговорить надо.

Он поворачивается ко мне. Смотрит сквозь прищур. Морщит лоб.

— Тоже про Чертановых? Давай не будем. Хотя бы сейчас.

Я делаю глубокий вдох, будто собираюсь слететь вниз с огромной скалы. Ведь предположить, что будет после моих слов мне действительно сложно. Я так накрутила себя, что в моем представлении они произведут эффект разорвавшейся бомбы. Разумеется, не жду ничего другого.

— Нет, не про Чертановых, — говорю опять так тихо, что кажется он и слышать не должен. Но наслушавшись его матери, мне представляется, что у меня нет другого выбора. Она же никогда моего ребёнка не примет. И Влада против меня будет настраивать. Если не больше. Поэтому следующее я сказала уже громче. Опять набираю в грудь воздуха.

— Влад, я беременна.

Вроде бы просто. Я стою с чувством будто с моих плеч наконец свалилась огромная ноша. Но я так переволновалась, что до меня даже не сразу дошло, что я не сказала. Что от Рогоцкого. Что это только для меня само собой разумеющееся. И только спустя несколько секунд сообразила, что Влад это на свой счёт принял. Понял не так как надо. Обрадовался даже. Первая реакция же о многом говорит. Так вот в его глазах я ни страха, ни ужаса, ни злости на меня, которую ожидала там увидеть, совсем не заметила. Скорее наоборот. Они впервые за весь день радостью наполнились. Я только в этот миг поняла, как он сам из-за этой нашей встречи с его родителями переживал.

А сейчас переспросил меня с улыбкой, потому что я такой же довольной, как он, отнюдь не выглядела.

— Что, правда?

Я кивнула. Слёзы вдруг подступили к моим глазам и горло перехватило. Опять стало тяжело, и говорить я уже не могла. А он рассмеялся.

— Так чего ты дрожишь, дурочка? Это же хорошо.

Я так не думала. Эмоции захлестнули меня через край, и слёзы всё-таки покатились из глаз, когда я осознала, что он вообще ничего не понял.

— Нет. Не хорошо, Влад.

Я всхлипнула, а он, чтобы успокоить, со смешком притянул меня к себе, непроизвольно вынудив уткнуться носом в его плечо. В колючий свитер.

— Да нет. Это просто замечательно! — уверенно выговорил. Через окно на нас смотрели его родители. И этот полупрозрачный тюль слабо скрывал их лица. Не знаю слышали ли они мои слова или нет. Скорее всего нет. Влад шептал мне на ухо, что у нас теперь вот так сразу будет полноценная семья. Я, он и наш ребёнок. Что я не должна переживать ни о чём. Наверное, думал, что я из-за рассказов о другой девушке вдруг решила устроить истерику. Переволновалась из-за встречи с его матерью и отцом. Наслушалась всякого. А я встретилась глазами с его мамой, которая поглядывала на нас с большим любопытством, и не решилась переубеждать его и до конца ему всё рассказать.

Да. Ненамного у меня этой решимости хватило. Только на то, чтобы часть правды выдать. Знаю, что я должна была открыть ему и всё остальное. Но я не смогла закончить начатое. Эгоистично и подло с моей стороны. Такая я жуткая трусиха. Перехотелось мне при его родителях про Рогоцкого говорить. Ведь неизвестно, как сам Влад отреагирует на это признание. Да ещё и его мама. Реакции Лидии Ивановны я, наверное, особенно боялась. Может потом? Когда мы хотя бы наедине с ним будем? Он ведь всё равно узнает? Рано или поздно.