Пока мы были вдвоем

14

Через два дня я проснулась, потому что едва ли не рядом с нашими окнами три соседки стояли. Я на ночь оставила окно приоткрытым, чтобы хоть немного прохладнее в комнате стало. В итоге вместо пения птиц меня разбудил женский смех.

Поморщившись потерла рукой лицо, но от подушки голову отрывать ещё не хотелось. Слышу только сквозь не желающую меня отпускать дрёму приглушенные голоса с улицы.

— Надькина тихоня-то знаешь, что опять учудила? — вновь смеётся одна из трёх. Кажется, эта женщина жила на другом берегу и было ей лет тридцать, поэтому и знала я её не очень хорошо. Слишком большая разница в возрасте, да и живёт далеко от нашей улицы. Разве что в нашем поселковом магазине несколько раз её видела. Поначалу я конечно даже не поняла, что говорят они обо мне. Поэтому и прислушиваться не слишком хотела. Только услышав имя Влада насторожилась.

— Приезжего парня этого видела?

— Владик что ли? — уточнила моя соседка, но её приятельница лишь опять посмеялась и отмахнулась.

— Уж и не знаю, как его там. Только это дитя природы в его объятиях несколько дней назад видела.

Я опять поморщилась из-за того, что они какую-то чепуху под моими окнами решили обсуждать. И тут одна из них мое имя произнесла, переспросив.

— Ты про Радку что ли?

— Про неё, про неё! Точно, Рада! — подтвердила первая, припомнив моё имя. — Главное гляжу, и глазам своим не верю. Эта ваша Рада сидит полуголая на бережке. Ещё и обнимается, милуется с этим городским. Всю ночь там так и провели!

Я резко распахнула глаза, потому что до меня наконец дошло, что это обо мне. А они ещё и хохочут, вспоминая про художника что у нас жил.

— Вот так. Прошла любовь, завяли помидоры. Только новый городской парень появился, так сразу девочка на него и перекинулась, — хмыкнула все-та же что меня с Владом видела. Только увидела явно что-то не то. Или присочинила больше, чем было на самом деле, чтобы история «сочнее» казалась. А женщины ещё и поддакивают, подхватив эту свежую сплетню.

— Да. По рукам пошла, — покачав головой, согласилась с ней вторая.

— И Надька ещё с книжками своими. Литературу, говорит, почитайте. Да лучше бы за дочкой своей так следила, чем нам головы всякой ерундой забивала!

— И не говори. Бедная Надя. Тяжело ей придётся с такой-то дочерью, — соглашается с ними третья и при этом тут же добавляет:

— Хотя знаешь, я чего-то такого от неё и ожидала. Она ведь всегда какая-то такая была.

Какой же такой я была, мне было понять сложно. Потому что до Рогоцкого у меня никого не было. Я даже не целовалась ещё ни с кем тогда. Мало того, даже не собиралась. И потому обидно было слышать, что вот такие сплетницы всегда «чего-то такого» от меня ждали.

Но хуже того, что буквально за неделю это всё превратилось в какой-то фарс. Если влюблённая в заезжего художника дурочка ещё у кого-то и вызывала сочувствие, то Влада мне уже простить не смогли. Хотя поначалу я и думала, что обойдётся. Надеялась, что поговорят, поговорят и забудут. Ведь правда все эти слухи просто глупости какие-то.

Но стоило мне встретить у магазина своего бывшего одноклассника, Андрея, как я поняла наконец в полной мере какую славу я себе нажила. Он хоть и был выпивши, но вряд ли это оправдывает то, что при виде меня он с гадкой улыбкой решил сделать мне недвусмысленное предложение. Ведь что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. И противно оказалось осознавать, что у него на уме-то всё это время было. Проходя мимо него, я не успела увернуться, и он, ухватив меня за подол платья, дернул на себя, так что я вскрикнула.

— А ко мне на бережок прибежишь?

Я отшатнулась от него, скривив лицо. Выхватила смятую им ткань из его влажных рук и шикнула на него, чтобы отвалил от меня. Но в ответ Андрей грубо вцепился в моё плечо, приобняв одной рукой.

— Да что ты ломаешься-то? — дыхнул на меня алкогольными парами. На моей коже теперь точно останутся синяки из-за того как он пальцами своими в неё впился. — Только по городским у нас что ли? Так ты не переживай. Я заплачу. Сколько ты у нас теперь стоишь? Точно ведь не дороже бутылки!

Гремит мелочью в своем кармане. Я пытаюсь оттолкнуть его от себя, но он сильнее меня. На моих глазах выступили слёзы, ещё и этот противный запах его. Пота и пива с рыбой. Тошноту вызывает. И кажется, что нет от этого спасения. А он будто и не замечает моей истерики, пока мы оба голос Тольки не слышим.

— Андрюшенька, хватит девочку кошмарить. Видишь неприятен ты ей. Убери грабли от неё и отойди. Пока уже я тебя кошмарить не начал. А то ведь ты знаешь, какой у меня кулак. И нежным быть я не обещаю.

Я конечно не ожидала, что грозный тон Толика на моего одноклассника хоть какое-то действие возымеет. Слишком уж он передо мной борзый был. Но стоило Толе лишь бровь приподнять, как тот довольно шустро убрал от меня свои конечности.

— Так-то лучше, — хмыкнул Толя. — А теперь шагай отсюда.

Андрей замялся было, не желая терять позиции и ронять лицо. Хотя куда уж больше? В итоге лишь отхватил поджопник от Тольки. Тот меня с детства знает, не зря же с моим братом двоюродным дружит. Может поэтому ещё с Андреем особо не церемонится. Бывший одноклассник ушел, а он сам попридержал меня за локоть.

— Рада, Влад хоть в курсе, что про тебя болтают из-за него?

Честно говоря, я даже не понимаю почему должен был. У нас и не было ничего такого, что про нас люди придумали. А моей матери уже в лицо смеются и говорят, что принесу ей в подоле от одного сероглазого. Хуже всего, что они недалеки от истины. Только Владу приписывают то, чего он точно не делал. От поцелуев ведь дети не рождаются!

Хоть и отвязалась от Толика, сказав, что вранье это всё. Чтобы сплетням не верил. А всё равно, когда уходила, он за телефон схватился. Набрал кого-то, но подслушивать его разговор я не стала и из головы это выбросила. Тем более, что мне ещё один повод для переживаний позже подбросили.

Вечером я лежала в своей комнате. После этой стычки с Андреем мне стало плохо. Но позже я даже обрадовалась, что не сидела как обычно у окна, потому что где-то около девяти я вдруг подскочила из-за звона разбившегося стекла. На пол перекатившись несколько раз с улицы в мою комнату влетел камень. Сердце заколотилось как бешеное так напугали меня этой выходкой. В окне за прозрачной занавеской у дороги мелькнула светлая голова Авдеевой. И я услышала, как Ритка взвизгнула.

— Оля, ты что рехнулась?

Авдеева лишь руки отряхнула.

— А она нет? Мне парень понравился, но я не опустилась до того, чтобы его передком брать! Шалава малолетняя!!!

Последнее она уже крикнула будто специально для меня. И я не успела опомниться, как она резко наклонилась, подобрала новый булыжник и снова зашвырнула его в моё окно. Камень, пролетел опять под занавеской, всколыхнув её. Упал. Перекатился по дощатому полу и остановился у моих ног, которые я спустила с кровати, чтобы встать. В ушах вновь стоит этот звук разбившегося стекла, а на полу блестят осколки, которые разлетелись по всей комнате.

Я не стала дожидаться, пока она кинет в мою сторону ещё чем-то. Выскочила в общий зал. Зажала уши руками и ещё пол ночи после этого меня колотило.

Мама меня успокаивала, так и не поняв сути, потому что я не стала рассказывать ей подробности.

Только гладила меня по голове и говорила, что не стоило мне тогда к нему приходить.

Лучше бы так. При людях разговаривали. Чтобы не сочиняли они потом про нас всякое. Но задним умом все умные. А я тогда даже не предполагала, что это к такому может привести. Ведь у меня и в мыслях ничего дурного не было, когда я к Владу тем утром шла.