Пока мы были вдвоем

17

А в то утро Влад напросился к нам в дом. Хотя мы ещё полчаса сидели на веранде и ждали пока моя суматошная мама хотя бы свыкнется с мыслью, что у нас гости. Мне было ужасно стыдно. Но мне стало ещё хуже после того, как мужчина рядом со мной сказал моей матери о своих матримониальных планах. А та отвела меня на кухню, якобы для того, чтобы я помогла ей накрыть на стол, и, спросив у меня знает ли он о моём положении, строгим шепотом велела ему и не признаваться.

— Рада, не вздумай! — шипела она мне, когда я мотнула головой, решив отговорить Влада от столь опрометчивого шага. Ну кто вообще так женится? Это у нас в посёлке все пристально за чужой личной жизнью следят. Шагу нельзя ступить, чтобы соседи об этом не узнали. А в городе? Тестируют друг друга. Живут вместе без всяких «штампов» и свидетельств о заключении брака и вообще не переживают по этому поводу. И только Влад со своим этим странным предложением выбивается из общей картины.

Я беру чашки, а мать тем временем не перестает меня наставлять:

— Ты хоть представляешь себе, как тяжело тебе будет матерью-одиночкой здесь маленького растить? Ну и что, что не его?! Многие так живут и ничего такого в этом нет!

Я конечно понимаю, что моя мама в первую очередь думает обо мне, а не о парне, который дожидался нас в зале, но я-то часто слышала даже от родителей двоюродного брата Кольки, которые после того, как он женился сразу на его жену, Нинку, начали наседать с внуками. Как важно чтобы внучата родными были. Своя кровь, как говорится. Словно от того, что в этих детях будет течь эта кровь они сразу станут какими-то особенными и уникальными. Влад же сиротой не был. И я конечно боялась, как его родители отнесутся ко мне и к моему ребёнку, если узнают, что он не от их сына. Мне оставалось только надеяться, что сам парень это проще воспримет. Хотя честно признаюсь говорить ему об этом было страшно. Вот и, задумавшись о том, как лучше будет для моего малыша, а не для меня, я промолчала, затолкав свою совесть поглубже и вынудив её заткнуться. Хотя бы на какое-то время. Понятно, что из-за разницы в сроках я вряд ли смогу утаить правду. Но я пока смутно представляла себе своё дальнейшее будущее. Наверное, хотела, чтобы Влад сначала хотя бы привык ко мне. Да и я к нему. И понятия не имела, как он отреагирует, если я ему всё расскажу.

Через две недели мы подали заявление. Мой будущий муж, теперь я могу его так называть, пока приезжал на выходные. Останавливался у Толика, чтобы было меньше пересудов, но всё равно исправно приходил ко мне. Целых два дня в неделю мы проводили вместе. Я о нём много узнала за последние недели. Он обо мне. Правда, чем больше я его узнавала, тем тяжелее мне становилось. Ведь он хороший парень. Действительно хороший. Он заботился обо мне. Жителям посёлка из-за меня рты позакрывал. Чтобы не трепали моё имя. Да и вряд ли плохой был бы так терпелив со мной. Ведь иногда я зажималась только от того, что он хотел поцеловать меня. Я была его невестой и в этом его желании точно не было ничего удивительного. Особенно учитывая, как мы начали. Но для меня это временами было как-то не так. И от того что я один раз позволила Владу больше, чем следовало, никакого чуда не случилось. Я не стала мгновенно доверять мужчинам. И если он вдруг становился слишком резок или напорист, а я не была к этому готова, меня словно заклинивало внутри. Я опять начинала дрожать. Часто дышать. Какая-то пелена закрывала обзор. И только через минуту или две до меня доходило кто передо мной. Что это Влад. А не этот застывший в моей памяти образ. Возвращавшийся ко мне в ночных кошмарах. Нормальный парень вряд ли бы стал возиться с такой. И уж тем более в загс её тащить. По-хорошему так мне сначала нужно было бы отойти от того, что у меня с Рогоцким случилось. Как-то справиться с этим. Но в моей жизни всё происходило быстрее, чем я могла это воспринять. Принять для себя. Я как будто была не в себе или через себя переступала, когда с Владом была. И может поэтому, мне ещё казалось странным, что он решил связаться с такой. Ведь при таком близком общении только слепой или глупый мог не понять, что со мной что-то не так.

Влад не казался глупым. И я была уверена, что он всё это прекрасно видит, но почему он принял такое решение я только через несколько месяцев узнала.