Пока мы были вдвоем

2

К моей маме мы попали только поздно вечером. До деревни от вокзала добирались пешком. Потом ещё шли с Женей через главную улицу. Любопытные соседки всё никак не могли успокоиться и то тут, то там на нас с дочкой сыпались вопросы, чего это мы, две бездельницы, как снег на голову решили свалиться на шею моей матери к концу лета?

— Чего ж раньше помочь не приезжала? — в который раз уже пристала ко мне со своими вопросами главная сплетница деревни, семидесятичетырёхлетняя Валентина Семеновна. Из вежливости поднимаю уголки губ, в виноватой улыбке. И я и Женя уже намаялись в своих скитаниях за целый день. Да и душа болела. Знаю, что даже у матери не смогу отвести. Выплакаться. Наговориться. Разве что запершись в своей старой комнате смогу наконец поразмыслить над тем, что сотворила со своей жизнью. Знаю к чему приведут эти размышления. Уже сейчас от боли хоть волком вой. Но этой женщине посмей я ответить не так, так она разнесёт по деревне, какой высокомерной я стала, да как зазналась.

— Ишь, задрала нос! — скажет про меня, и будут по поселку языками чесать, вспоминая все мои прегрешенья. А мне ведь жить ещё здесь.

— Так вышло, — пожимаю плечами и спешу уйти от неё прежде, чем она начнёт расспрашивать про Влада. Вряд ли я сейчас смогу внятно объяснить, что мой муж не только за мной не приедет осенью, но и мне самой придется остаться в посёлке.

Наконец добираемся до нашего временного пристанища. Хотя, как говорят, нет ничего более постоянного чем что-то временное. Мать уже встречает нас во дворе, вытирая руки о фартук и хмуря брови. Было видно, что она совсем не ждала гостей, да ещё на ночь глядя. Женя радуется, как и всякий ребёнок, да и мама при виде внучки расцветает, хотя наверняка стоит нам зайти в дом как засыплет меня вопросами. Почему одна? Почему без предупреждения?

Я закрываю калитку, пока моя дочка виснет в объятиях бабушки, и мы вместе проходим на небольшую веранду. Здесь большие окна с рамами, выкрашенными в белый цвет. На окнах тюль и разные мелочи на подоконниках, начиная от пустой литровой банки, которая часто служит вазой, для всей той ерунды, которую приволакивает Женя. Когда мы привозили её ещё в начале лета на две недели, она не раз приносила бабушке цветы и сорную траву. Старых, вышедших из обихода монеток и давно переставшего работать радиоприемника. Стол, застеленный белой кружевной скатертью. Деревянные стулья вокруг него и продавленный диван возле стены, обшитой вагонкой. В доме ещё три комнаты. Две из них служат спальнями, одна из них, та, которая с большой кроватью — это моя старая комната. Вторую мама отдала Жене. А третья, с телевизором, большим диваном и торшером возле него служит спальней моей маме и её беременной трехцветной кошке. Нюрке.

И вот здесь мне придется жить, пока я не пойму, что мне делать дальше. Как нам быть? С моей дочерью.