Пока мы были вдвоем

23

Наверное, хуже всего, что это распространялось и на ребёнка. У меня не было этого материнского инстинкта, о котором так часто говорят. И я боялась, что он уже не появится. Даже когда УЗИ показало девочку, а ведь я всегда мечтала, что у меня будет именно дочка. Пусть мне и было мало лет, но ведь мы женщины об этом рано начинаем думать. Но в тот момент, когда я увидела изображение на экране, я не почувствовала ничего кроме холода. Я воспринимала её как живое напоминание о Рогоцком. О моём грехе перед мужем. Ведь она не его дочь и это всегда будет стоять между нами. А мне она всегда будет напоминать о той ночи, которая меня сломала. О том недосказанном, что стоит между мной и Владом.

Малышка хоть и родилась в положенный срок, но из-за моих постоянных переживаний родилась слабенькой. С недобором веса.

Когда мне в первый раз уже после рождения пытались её отдать, я видеть её не хотела. Не хотела смотреть на неё. Брать на руки. Боялась этого и даже попросила унести её от меня, но медсестра буквально впихнула мне этот сморщенный комочек жизни.

— Мамаша, что ты выдумываешь?! Посмотри какое счастье у тебя появилось!

Я растерянно посмотрела на свою дочку, которая зашевелилась в моих руках. Захныкала. Она была ещё красная. Сморщенная. Некрасивая. А мне показалось что она самая прекрасная на свете. Сама не заметила, как у меня слёзы покатились из глаз. Я была такой дурой.

Много времени я провела с ней вот так. Прижимала её к своей груди и просила у неё прощения. Наверное, уже тогда я приняла для себя решение, что независимо от того, как к этому отнесётся Влад. Сколько бы ни было мужчин в моей жизни или даже если бы их не было вовсе. Не важно, как я к ним относилась и отношусь. В моей жизни появился один маленький человечек с которым мы связаны навсегда. После того, как я взяла свою дочурку на руки что-то внутри меня безвозвратно поменялось.

Конечно я всё равно с каким-то страхом ждала выписки. Понимала, что Влад может прочитать документы. Думала, что на этом всё между нами и закончится.

Так получилось, что выписка у нас была неторжественной. Не было родственников и фотографа. Конечно была и справка о рождении и все бумаги, которые положено мне выдали на руки. Но то ли у врачей был почерк, как курица лапой писала. То ли что произошло я не понимаю, но даже в какой-то распечатанной бумажке, которую нам подсунули я сама ничего толком не разобрала, потому что когда её пытались распечатать в принтере закончилась краска и текст был или едва видным, или в чёрных скошенных линиях. Часть из него отсутствовала вовсе. Разумеется, я первым делом отдала документы мужу. Просто думала, что он прочитает их, развернётся и уйдёт, оставив нас с дочкой у роддома.

Но Влад едва взглянул на это безобразие. Пробежался по тексту глазами или мне так только показалось со страху. Поморщился и вернул мне.

Наверное, лицо у меня в тот момент было ужасно перепуганное. Белое как мел. Стою. Ребёнка к груди прижимаю. Сердце колотится, как отбойный молоток.

А он только губы в улыбке растянул, когда посмотрел на меня такую.

— Рад, забери. Зачем мне эти писульки? Дай мне лучше дочку. На руках подержать.

Он ловко выхватил у меня из рук этот крошечный свёрток, так что я ещё пару раз прикрикнула на него, чтобы аккуратнее держал.

— И голову ребёнку придерживай! Она же маленькая совсем!

Я будто наседка какая-то. Боюсь, что он ей что-нибудь повредит одним неосторожным движением. Держу в руках эти документы, где пусть строчкой, но подтверждающие что этот ребёнок не моего мужа и при этом смотрю, как Влад неуклюже сюсюкается с Женькой. Так мы дочку решили назвать. Гляжу на его улыбку, обращенную к моей крохе. Потом на эти бумажки и заталкиваю их в сумку. Может он действительно ничего не понял? Или просто вникать не стал?

Как бы то ни было, он ничего больше по этому поводу не сказал. Мы с ним дошли до такси, которое он специально для нас вызвал и доехали до нашего многоквартирного дома.

Уже вечером у нас на пороге появился и мой двоюродный брат со своей женой. И Комарова с Толиком. И даже Чертановы.

Дядя Саша с женой долго стоял возле детской кроватки. Они выспрашивали про сопящую Женю разные подробности, а я кусала губы, глядя на эту картину. Чертанова будто немного просветлела, когда мою девочку на руки взяла. Может ещё тогда в мою голову пришла эта мысль. Предложить им стать крёстными. Ясно, что моя Женька не смогла бы заменить им родную дочь. Но кажется, с её появлением у них хоть какой-то новый смысл в жизни появился. В моей дочке они души не чаяли. И к Владу очень хорошо относились.

Тем сложнее, наверное, им было узнать, про то, как я с ним поступила, когда через несколько лет снова встретила Рогоцкого.