Пока мы были вдвоем

7

Моя мать не была глупой женщиной. Днями она наблюдала произошедшие во мне перемены. Как из смешливой дурочки я превращалась в забитую, затравленную девчонку, то и дело прятавшуюся по углам. В конце концов заметив неладное и сложив два плюс два, она решила съездить в город. Вернувшись зашла ко мне в комнату и бросила несколько коробочек с тестами прямо мне на кровать, высыпав их из сумки. Мне стало страшно. Мне стало дико страшно. Но ещё паршивее было, когда на первом же тесте показалось две полоски. Поначалу ещё была надежда, что он бракованный. Но когда третий показал тоже самое меня охватила такая паника. Я сидела в нашей ванной, приложив руку к животу и понимала, что не чувствую ничего кроме ужаса. Я не люблю отца этого ребёнка и была уверена, что и ребёнка своего точно так же не полюблю, потому что каждый раз буду вспоминать, как и почему он появился и ничего не буду испытывать кроме омерзения.

Когда я выходила из ванной я была абсолютно уверена, что даже если это подтвердится, то я хочу сделать аборт. Чёрт меня дёрнул поделиться своими мыслями, всеми своими мыслями, скопившимися на тот момент в моей голове, с матерью. Первым порывом её конечно было пойти и оторвать Рогоцкому всё, что у него отрывается, но заметив моё состояние, она осела обратно на постель рядом со мной.

— Рада. Не надо аборта.

Она долго говорила, и каким-то образом отговорила от этого решения. Долго плакала, сидя рядом со мной на кровати, но сказала, что потом у меня вообще детей может не быть. Да, так получилось. Но что же теперь?

Что же это теперь с её слов я не знала. Я вообще не представляла, что меня ждёт.

А ещё хуже поступил Рогоцкий. То ли он заметил в ванной использованный тест, то ли разговор наш услышал. Не знаю точно, что случилось, но он сбежал. Эта сволочь так спешно собирала вещи. Что половину оставила в комнате. Так что мы были уверены, что он вернётся. И только встретив ребят, возвращающихся с речки я услышала, что наш квартирант помчался на станцию. Поезд должен был прибыть туда вечером. И ещё оставалось немного времени. Мне было противно, но мать настояла, чтобы я позвала с собой, приехавшего было к родителям двоюродного брата, сходила с ним на станцию и всё сказала Рогоцкому. Подозреваю, что он уже и сам был в курсе, но в душе моей матери всё ещё теплилась надежда, что этот мерзавец одумается и хотя бы возьмет на себя ответственность.

Кутаясь в большеватую для меня толстовку, я поспешила вниз по склону. В голове билась лишь одна мысль о том, как же это унизительно. Настолько, что я так и не решилась потащить за собой ещё и Кольку. Не хватало только чтобы и он был в курсе всего. Страх во мне уступал место какому-то другому жгучему, ослепляющему меня чувству, которое возникло у меня по отношению к Алексею. И всё равно я очень спешила, чтобы успеть на станцию до отправки поезда. Надеялась, что успею найти Рогоцкого и рассказать ему о нашем ребёнке. По той простой причине, что если останусь брюхатой и одинокой, то мне придётся вынести гораздо больше унижений, чем один никчемный разговор. Должен же он нести ответственность хоть за какие-то свои поступки? Или только я за всё должна отвечать? Да я боялась его. Хотя, наверное, больше презирала, а ещё больше во мне скопилось злости по отношению к нему за всё это время. С такими мрачными мыслями прямо посреди деревенской дороги, не доходя до станции, встретила какого-то парня с тяжелым рюкзаком. По нему сразу было видно, что городской. Хоть и одет по-простому. Завидев меня ещё издали, он вскинул бровь и, смерив меня взглядом, прибавил шагу.

— Девушка, до деревни дорогу не покажете? — подбросив рюкзак на плече, решил обратиться ко мне. Крикнул, хотя ещё был далеко от меня. Я нахмурила брови и обернулась на одну единственную ленту разухабистой дороги, ведущую прямиком к деревне. Через поле, по которому мы сейчас шли и небольшой пролесок.

— Так прямо идите. Не заплутаете.

Парень явно решил этим не ограничиться, и я недовольно покосилась на него, когда он решил опять завести разговор.

— Так у вас говорят, и медведи водятся. Не страшно вам меня одного здесь оставлять?

— А ещё дураки из города приезжают. Ничего. Выживаем как-то, — довольно резко попыталась от него отделаться, и чтоб уж наверняка добавила:

— Я на станцию спешу!

— Так если Вы на поезд, то я только с него, — с широкой улыбкой заявил этот прилипала.

— Как? — растерянно выдохнула я. Краска отлила у меня от лица.

— Вот так! Уехал Ваш поезд, — почему-то довольно заявил городской.

— Как уехал? А как же я? — на автомате повторила я, как неразумная. Земля будто покачнулась под ногами, когда я поняла, что даже адреса Рогоцкого не знаю. Он всякий раз отшучивался, когда я спрашивала поначалу, да и потом говорил, что любит. Я конечно понимаю что то, что он сделал никакого оправдания не имеет. Но я всё равно не думала, что он настолько сволочной. Что он сбежит вот так вот. А я останусь одна. Беременная и беспомощная. И нет никакого смысла ехать к нему в город и разыскивать его. Ясно же что я ему не нужна. И ребёнка он моего испугался.

— Девушка, с Вами всё в порядке? — донеслось до меня словно через глухую стену. Это всё ещё этот городской никак не мог отвязаться от меня. Пристал как назойливая муха. Когда понял, что я практически даже не слышу его, оглушенная этой новостью, что я опоздала. Что мне одной придётся столкнуться с осуждением и насмешками. Он приобнял меня и подвёл к коряге у дороги. — А давайте-ка пока лучше присядем.

В себя пришла только через несколько минут, когда поняла, что уже сижу рядом с ним на каком-то бревне, а он мне вещает про здешний свежий воздух и прекрасные виды. А горячая рука-то его по-прежнему на моем плече. Стряхнула её с себя и взглянула на него со злостью. Красивый. Темные волосы. И глаза серые. Как небо, затянутое тучами, поздней осенью. Ещё и достаточно взрослый. Сколько ему? Лет двадцать шесть? Двадцать семь? Ещё и может оттого и ведет себя так развязно, что не привык к отказам.

— О! Смотри-ка, в себя пришла, — с белозубой улыбкой выдал этот наглец.

— Пришла! — грубо выпалила я и вскочила на ноги. Отряхнула платье и закутавшись в толстовку направилась обратно к посёлку. Парень за мной тоже подскочил. Подхватил свой рюкзак и нагнал меня.

— Вот как хорошо. Вместе пойдем, — даже при виде моего настороженного и злого лица не потерял оптимизма.

Я закатила глаза, демонстрируя как довольна подобной перспективой и поджала губы. А он будто и не заметил.

— Места у вас чудесные. Вот нисколько не жалею, что послушал армейского друга и приехал к вам, — идет рядом со мной с этой дурацкой улыбкой на лице. — Ещё и девчонки такие.

Он прошёлся по мне одобрительным взглядом, и я запахнула кофту скрестив руки на груди. Сердце перепугано застучало в грудной клетке от осознания происходящего. Я же совсем одна посреди какого-то поля с совершенно незнакомым мне парнем. И это не какой-то доходяга Рогоцкий, с которым несмотря на его субтильность, я однако не смогла справиться. А нормальный. Плечистый мужчина со спортивной фигурой.

От страха я ускорила шаг. Но незнакомец довольно проворно сумел подстроиться под него.

— Да куда ты спешишь-то? — вот очевидно, что ему хочется поговорить. Только у меня внутри от паники какой-то набатный колокол отбивает.

— Куда бы не спешила, тебя это не касается! — вновь грубо осадила весь его добродушный настрой.

Он взметнул на лоб брови и усмехнулся, пригладив пятернёй волосы на затылке.

— Даже не знаю, что сказать. У вас в деревне все девушки такие кусачие?

— Нет. Это просто ты невезучий и не на ту нарвался! — я ощерилась, демонстрируя ему свои белые зубы. Надеялась, что сочтет меня полудурочной и отстанет наконец, а он вдруг расхохотался.

— Ишь. Зверёк какой дикий, — ржёт надо мной, а я краснею. Перебираю ногами, и он идет за мной следом.

— Звать-то тебя как, дикарка?

— Тебе никак! А для всех я Рада.

— Это разве не цыганское имя? — нахмурив брови поинтересовался. Я уже наслушалась про свое имя за свои восемнадцать. Мама с подружкой своей в детстве пообещали дочерей своих в честь друг друга назвать. В итоге у маминой подруги трое сыновей, а я одна за всех отдуваюсь. Вот и этот за моё имя зацепился.

— Отстань, прилипала! — шикнула на него. До моего поворота всего ничего оставалось так что снова прибавила шагу.

— Да хоть и цыганское мне всё равно. Живешь далеко отсюда?

Сверкнула на него злым взглядом. Вот же доставучий. Молча иду дальше, а парень ещё и подзуживает.

— Эх, Рада, когда ж ты будешь мне рада?

Повернулась к нему, а он опять хохочет. Ну и бес с ним! Взметнула волосами и рванула по дороге в сторону своего дома лишь бы от него подальше. Очень надеялась не встретить его больше, но к моему удивлению столкнулась с ним всего лишь через три дня.