Пока мы были вдвоем

27

Разумеется, на этом история с Рогоцким не закончилась. Хотя, казалось бы, должна была.

Поначалу он пытался звонить мне. Когда после первого его звонка, я узнала кому принадлежит номер, первые день-два я просто игнорировала все последующие. Но потом, получив пару сообщений с угрозами я их удалила, а номер Рогоцкого занесла в чёрный список.

Наверное, он поддерживал связь со своими деревенскими друзьями. Или не такой уж большой у нас городок, чтобы в нём можно было что-то скрыть или спрятаться. К тому же мужа многие знают.

В общем не знаю, как так получилось, но в начале июля я стала получать от Алексея странные письма.

Мне ещё повезло, что первое обнаружила именно я. Иначе я даже не могу представить, что пришлось бы придумывать, чтобы объяснить это Владу.

Первый раз я даже не поняла, что и кому нужно. Просто вскрыв конверт, я обнаружила несколько строк в его коротком послании. Он называл адрес той самой кофейни. Время. Просил о встрече. Внизу стояла его размашистая подпись. «Рогоцкий». Как на картине.

Я снова испугалась. По сути в этой записке не было ничего такого, но я всё равно начала опасаться, что Влад может получить одно из таких писем раньше меня. Пусть там не было ничего кроме даты и места встречи. С подписью в виде фамилии Алексея. Но мне естественно не хотелось, чтобы Влад наткнулся на одно из этих посланий. Вдруг бы он решил отправиться по этому адресу, а Рогоцкий в отместку за мою несговорчивость таки решился вывалить ему эту свою правду? От него ведь чего угодно можно ожидать.

Тема отцовства у нас с Владом всё ещё была каким-то табу и висела надо мной как Дамоклов меч. Я просто не могла ему рассказать это всё, потому что ну какой нормальный мужчина смог бы простить подобное?! По-моему, ни один. А я очень боялась потерять Влада.

Да и, наверное, до сих пор по-настоящему не верила в серьёзность происходящего и в то, что кто-то может опуститься так низко. Как Рогоцкий.

Как бы то ни было с того дня, как я получила первое письмо, он постоянно высылал эти дурацкие «письма счастья», так что мне приходилось раньше мужа бежать к почтовому ящику, чтобы забрать их. Оправдывая свою недавно появившуюся привычку тем, что жду писем от подруги. Хотя могла ведь сказать, что «друга». Но так было бы больше вопросов.

Мне кажется, я просто не так умна, чтобы обманывать. Это тоже ещё нужно уметь делать.

Только однажды я опоздала и почту принёс муж. Я с колотящимся сердцем пробежалась глазами по газетам, которые он принёс, выискивая взглядом привычный белый конверт.

Его Влад достал из рабочей папки.

— А это письмо от твоей подруги, которое ты, наверное, ждёшь.

Он бросил его на стол и кровь отлила от моего лица. Муж смотрел на меня сквозь прищур и тем не менее у него было настолько привычное выражение лица. Усмехнувшись он добавил, застегнув молнию на папке.

— Кстати, напомни своей романтичной подруге, что уже давно изобрели сотовую связь.

Я издала нервный смешок и забрала письмо со стола. Конверт был запечатан, и у меня отлегло от сердца. Хотя мысль о том, что Владу ничего не мешало распечатать его, чтобы посмотреть его содержимое, а потом заклеить обратно, почему-то не пришла мне тогда в голову. В записке, отправленной Рогоцким, опять было указано место встречи, где он будет ждать меня. Время. И неизменно подпись — его фамилия.

— Что хочет? — заметив, что я успела пробежаться по строчкам, как бы между прочим спросил меня мой благоверный.

Я пожала плечами. Спрятала записку в карман и достала посуду, чтобы разогреть Владу ужин.

— Да встретиться как обычно. Ничего особенного.

Он вскинул брови. Почему-то повторил за мной это моё «как обычно». И поинтересовался:

— И как? Пойдёшь?

Я изо всех сил старалась подавить в себе эту непонятно откуда взявшуюся нервозность. Вновь пожала плечами и криво улыбнулась.

— Не знаю. Времени нет.

Влад снова прищурил глаза, глядя на меня и пожевав нижнюю губу, похлопал себя по карманам в поисках сигарет.

— Рад, ты разогревай пока. Я на балконе покурю.

Больше двадцати минут он стоял, облокотившись на перила и вглядывался во двор. В мою голову только сейчас начали закрадываться подозрения, что он ведь мог вообще всё не так понять. Или же слепо доверял мне. Или всё-таки прочитал это письмо и мог черт знает, что подумать обо мне и этом Рогоцком. И всё это время я была какой-то пугливой странной женой ему, которая даже боялась нормально сесть и поговорить с ним. Я постоянно чувствовала себя виноватой перед ним. Но что мне было делать?! Я так прочно сплела этот клубок лжи однажды, что мне уже было сложно отмотать всё назад. Время вспять я ведь не поверну. И единственное чего могу добиться теперь своими откровениями так это разрушить свой брак.