Пока мы были вдвоем

4

Мне тогда едва стукнуло восемнадцать. И хоть парни и вились подле меня мне ещё никто не приглянулся.

Я думала об учёбе, но у нас не было ни денег, ни связей. Да и особых способностей к чему-либо во мне так и не обнаружилось. Провалив экзамены в педагогический, я готовилась снова поступать. Хотя не сказать, что так сильно любила поучать кого-то. Мне больше нравилось читать книги и непременно о любви, как большинству молодых девчонок. Но на это конечно вряд ли можно прожить. А тут ещё и мать огорошила новостью, что в наш посёлок приехал молодой парень. Деньги нам сейчас ох как нужны, так что пусть себе малюет свои картины, лишь бы платил исправно. Было решено поселить его в небольшой комнатке рядом с верандой. Это сейчас Влад собрал там две кровати. Подготавливал всё для наших будущих детей. А тогда там была ещё старая дедовская кровать с металлическим каркасом, пружинами, и шторкой в цветочек.

Кое-как мы облагородили комнату к приезду парня, который пообещал моей матери перебраться к нам со своими вещами уже через два дня. Вечером, уставшие после этого занятия сидели с ней в зале с диваном, где на темной обивке всё ещё были видны цветы. Под ногами ярко-красный ковер с привычным с детства узором, а мы сидим с ней за столом и пьём чай с абрикосовым вареньем, пока по телевизору показывают очередной сериал. За окном жуткий ливень и, наверное, потому мы обе перепугались, когда в самый ответственный момент в сериале к нам в окно кто-то сильно постучался. Так что стекла задребезжали.

— Рада, поди-ка глянь, кого там принесло! — не отрываясь от экрана, проворчала мать.

Я закуталась в платок, который накинула на плечи и выскочила босиком на веранду, скрипнув половицами.

Выглянула в окно, но из-за дождя увидела только смутный силуэт человеческой фигуры. Может кто-то из соседей? Открыв дверь увидела перед собой мокрого как дворовая собака молодого парня. У него даже с волос на челке стекала вода прямиком на лоб.

— Черновы здесь проживают? — широко улыбнувшись белозубой улыбкой спросил незваный гость. Я кивнула, и он втащил в нашу веранду огромный рюкзак и ещё какие-то пожитки. — Тогда я к вам.

Я так была ошарашена его наглостью, что крикнула, чтобы позвать мать.

Та вышла к нам и кажется была удивлена не меньше моего.

— Так мы же вас не раньше, чем через два дня ждали.

Парень, стряхивая с себя воду прямо на дощатый пол, не спешил разуваться и так и суетился уже посреди нашей веранды, заливая и пачкая наш старый коврик.

— А я решил, чего ещё целых два дня в городе торчать, если уже всё оговорено? Вот и свалился вам, как снег на голову.

Он хохочет, а мать ворчит, мол суматошный он какой-то. Творит, что в голову взбредет, а от того легкомысленный и ненадёжный. Я не слушала её причитаний и рассматривала сероглазого городского шалопая перед собой. Весь какой-то высокий. Нескладный. Излишне худощавый. И при этом взгляд его то бегает по сторонам, то застывает на месте будто затягивая в воронку увиденное.

Протянув руку, он так же шутливо представился, глядя мне в глаза.

— Алексей.

Я смутилась из-за его прямого смешливого взгляда и выдавила из себя:

— Рада.

Он засмеялся и сказал:

— Мне приятно, что ты рада. Звать-то тебя как?

— Так, так и зовут. Рада, — я пожала плечами, потому что мое имя уже не раз становилось предметом шуток.

Он вскинул бровь и ещё раз окинул меня взглядом. Каким-то нехорошим. Оценивающим. Так что я зарделась и мне захотелось снова закутаться в платок. Вроде бы смотрит как на женщину, а в то же время я как будто для него не человек даже. Так. Материал для работы.

В тот вечер парень только забросил свои вещи в комнату и переодевшись в сухую одежду, присоединился к нам за столом. Сказал, что художник, что хочет здесь найти что-то новое для своих работ. Первозданное что ли. Я не очень поняла, что он говорит, потому что он сыпал какими-то заумными словами и поглядывая в мою сторону частенько задерживал взгляд на моём лице. Я отводила глаза в сторону и сцепив пальцы в замок, старалась не думать о том, что своим появлением он будто заполнил собой всю комнату. И было так его много, а я не привыкла к болтливым мужчинам. Да и в принципе к мужчинам не слишком привыкла. Мы с мамой давно живём только вдвоём.

Первое время Алексей пропадал в деревне. Заводил новые знакомства или просто уходил к реке. Когда у меня было свободное время я приходила с книгой на берег и наблюдала за ним. Как он, выставив мольберт на холме, долго стоял с задумчивым видом. Сделав один или два мазка, он отходил в сторону и опять всматривался в полотно будто там должно было появиться что-то новое. В такие моменты мне почему-то казалось, что он больше болтает, чем действительно талантлив или трудолюбив.

По вечерам он бывало ловил меня в коридоре в нашем доме и схватив за руку горячо спрашивал.

— Рада, а хочешь я твой портрет напишу?

Мне не нравилась эта его дрожь в теле и потные ладони, которыми он хватал меня за руку. К тому времени он уже раззнакомился с местными и частенько, когда он приходил я слышала от него запах портвейна или дешевого вина, которое продавали у нас в магазине.

— Нет. Не хочу, — выдернув свою руку из его захвата, я потирала запястье и смотрела на него исподлобья. Алексей был красив. По-своему, наверное. Но мне не нравилась ни его внешность, ни эта легкость, с которой он ко всему относился. Но люди ко всему привыкают. Вот и я после месяца его проживания в нашем доме почти привыкла к нему. Перестала вздрагивать, когда он появлялся по утрам, пока я играла с собакой и носилась с ней по двору с диким смехом. Мать часто говорила, что умом я пока ребёнок. Наивная. А с такими обязательно что-нибудь да случается. Она смотрела на меня и все больше с опаской поглядывала на Алексея. Рогоцкого. Судя по размашистой подписи, которую он поставил на единственную картину, которую вымучил за полтора месяца, что проживал у нас. Больше после этого он живописью не занимался. По вечерам пока мы были вдвоем, мама всё чаще говорила, что зря сдала комнату такому разгильдяю. Ничего хорошего из этого не выйдет. Но я лишь пожимала плечами.

В конце июня у матери и вовсе прибавилось поводов для волнения. Серьёзно заболела её сестра, моя тётка. Требовалась операция и мать уехала недели на две как она говорила, просто чтобы ухаживать за больной. Я осталась дома на хозяйстве. И тут-то и проявил себя Алексей.