Пока мы были вдвоем

33

Влад

Я даже не помню, как до неё добрался. Сорвался. Прилетел скорее. Выяснилось, что достаточно было всего нескольких слов чтобы рвануть к ней.

Как много лет назад оказался под её окном. Она сидела на подоконнике. С какой-то потрепанной тетрадью в руке. Взгляд поникший. Повзрослевший какой-то. А у меня дыхалка сбилась от вида знакомых веснушек. Поднял мелкий камешек у дороги, чтобы запустить в окно, но вспомнил как ей когда-то побили эти окна и решил не рисковать. Перескочил через их заборчик и взяв какую-то ветку коих они навалили у забора остановился неподалёку от её окна. Ветка со скрипом проехалась по стеклу, и Рада, вздрогнув, повернулась в мою сторону.

Открыла створки.

Глаза и без того большие ещё больше округлила. Кажется, тоже не поверила, что видит меня перед собой. Подошёл к ней совсем близко. Так что у неё от растерянности выскочила её тетрадка из рук, которую она видимо читала. Упала на траву.

Опустил взгляд и понял, что там всё о нём. Усмехнулся даже из-за слов «не создан для семьи». Вот и правильно. Потому что это моя семья!

Решил для себя снова, что просто не было его. Забыл о нём.

Радка вскрикнула, когда опять стащил её с окна. Прижал к себе. Сжал её в объятиях так, что кажется кости захрустели.

— Я тоже скучал. Ты даже не представляешь как.

Шепчу ей в волосы, а она плачет и льнёт ко мне. Не может выпустить из своих рук. Занёс тихонько в дом. Мимо тёщи. Снова начал целовать лицо Радки уже в её комнатушке и только тут до меня дошло, что сюрприз меня ждал двойной. И на кровати посапывает Женька.

Едва слышно посмеялся над этим. Но в итоге просто лёг рядом с женой и дочкой. Не мог выпустить Раду из рук. По всклокоченным со сна кудряшкам дочки провёл шершавой ладонью. Просто чтобы убедиться, что она тоже рядом. Но будить её не хотел. Поэтому и все разговоры на завтра отложили. Просто чтобы не переполошить весь дом.

Прижал к себе жену и наконец успокоился. Вымотала, наверное, нас эта встряска. Поначалу всё смотрели друг на друга. Раньше не замечал, чтобы у неё так глаза горели. Теперь понимаю, как мне не хватало этого. Как мне их обеих не хватало.

…

Проснулся среди ночи. Хотел закрыть окно и случайно наткнулся на раскрытую тетрадь на столе, страницы которой трепал ветер. Взгляд невольно зацепился за фразу: «Не хочу привязывать Влада к себе ребёнком».

Всё-таки дневник её что ли? Это она так про Женьку писала?

Оглянулся на Раду, но она и дочка всё ещё спали в обнимку. Так что я подцепил пальцами тетрадь, прихватив с собой пачку сигарет и тихо вышел на улицу. Сел на крыльце. Закурил и перелистнул на первую страницу. Не знаю даже толком, что я хотел там обнаружить. Но нашёл гораздо больше, чем рассчитывал. И желание подпортить этого художника кулаком опять появилось.

…

Я ведь правда решил, что она к другому ушла. Как пыльным мешком по спине пришибло, когда понял тем утром что их обеих в квартире нет. И по вечерам. Уже привык приходить домой и слышать писклявые голоса мультяшных персонажей. Что дочка виснет у меня на ноге, а потом и на руках, когда я домой возвращаюсь. Радка с холодными руками вечно доготавливает что-то на кухне к моему приходу и обхватывает мокрыми ладонями щеки, чтобы запечатлеть на губах легкий поцелуй.

Когда тем вечером вернулся с работы, квартира всё ещё была погружена в темноту и встретила пустотой и тишиной. Тяжелое ощущение. Многие о свободе от семьи мечтают. А мне хоть волком вой.

Сбросил обувь и прошёл в комнату Женьки.

Как будто мне было дело моя это дочь по крови или нет. О том, что она мне не родная я понял почти сразу. Но мать так полоскала Раде мозги, тем что не приняла бы чужого ребёнка, что я даже не удивился, что она побоялась об этом рассказать.

Когда встречал её у роддома убедился окончательно. Тогда и принял для себя решение, что плевать мне на то, что там у неё было до меня. Она так вела себя, что я с самого начала подозревал, что с ней сделали тоже самое, что с Аней. Не по доброй воле всё равно с ней это случилось. Хотя мне и говорили, что она просто влюбилась в кого-то. А я всё равно как дурак зациклился на своём выводе. Своей версии. И только в последнее время начал задумываться о том, что может быть правы были они, а не я.

Рада ведь никогда мне не говорила, что любит. Не говорила о том, кто у неё до меня был. Было конечно время, когда я хотел, чтобы она рассказала про дочку. Даже провоцировал её на подобное признание. Наверное, просто хотел, чтобы она мне доверяла. Поняла, что я приму это. Но этого так и не произошло.

И то, как она отзывалась на мои прикосновения поначалу. Словно перебарывала отвращение. Только после того, как она ушла мне пришло в голову. Может это просто я, болван, был ей противен, а не все мужики в принципе?

В комнате Женьки наступил на её любимого зайца. Как Радка собирала-то её? Любимую игрушку дочери и ту забыла. Рассчитывает, что этот маляр ей новую купит? Наивная. Где он был-то до этого?

Где он был, когда я Женьке подгузники менял? Когда мы с Радой ночами не спали, когда у неё зубы резались? Когда она первые шаги делала? Папой первый раз и то меня назвала. Она же моя до мозга костей. А не этого.

О чём только Рада думает?!

И сама?

Сначала Эля говорила мне про какого-то парня, которого видела с моей женой. Я бы даже внимания на её слова не обратил, если бы Радка так не рассердилась сразу. Потом эти письма дурацкие, которые она спешила перехватить. Нет, я ей доверял. Но когда успел забрать почту раньше неё записка сама из незапечатанного конверта выпала. Чёрт меня дёрнул прочитать её. Она мне всё время твердила про какую-то подругу, а в письме некий Рогоцкий назначал ей встречу. Естественно я не смог оставить это без внимания. Вложил письмо обратно в конверт. Запечатал его. Просто хотел посмотреть на её реакцию.

Хуже всего, что она соврала. Покраснела и соврала мне опять про подругу. Вряд ли у девушки могла быть фамилия Рогоцкий.

Но ведь она изначально сделала акцент на том, что это женщина.

И я вспылил.

Действительно не понимал, какого ей не хватает? Я же всё для неё старался делать. Для неё и для дочки. Внимания что ли недостаточно уделял? Так она ведь и не упрекала, что на работе временами торчу. Говорила, что понимает, а на деле…

Наверное, психанул. Зашел к ней в ванную. Мы никогда не занимались этим в душе. Мы с ней вообще мало что делали. Потому что с Радкой надо было всё делать по-особенному.

Со временем как-то привык, что всё так. И тут вдруг выясняется, что я сказочный олень, а жена у меня явно недолюбленная. Поначалу даже обрадовался, что всё наконец так, как я хотел и ей даже нравится. Более чем нравится. Я тогда опять стал подталкивать её к мысли о втором ребёнке. Хотел хоть таким образом рядом с собой удержать. Успел забыть про её «подругу». И даже забыл бы, если бы мать не подсунула нам эти приглашения. Меньше всего на одном из полотен на этой выставке я рассчитывал увидеть свою жену. Да ещё и в таком виде.

Опять во мне взыграла ревность и эмоции.

А она.

Стоит передо мной на нашей кухне. Трясётся. Говорит мне о каком-то художнике с той самой злополучной фамилией.

Получается, что она и сейчас с ним встречается? Или он её преследует? Как это понимать?

Смотрю на её жалкие потуги объяснить всё и боюсь сорваться.

— Это всё?

Спрашивает дрожащими губами. Будто спешит отделаться.

А я разве хочу от неё избавиться? Это ведь ей что-то неймётся в браке со мной.

— Тебе решать.

Говорю, а сам не верю, что смогу простить. Скорее хочется думать, что это всё какое-то недоразумение. Что даже написал он её портрет не сейчас. А когда-то и пусть по памяти. Дурному воображению.

В этот момент Радкин телефон начинает звонить. Раньше думал, что так она разговаривает с дочкой, но услышав от неё сейчас это её «мой хороший» почувствовал себя полным дебилом.

Ушёл от неё в комнату. А она через несколько минут убежала куда-то.

Позже вернулась уже с дочкой. Женя зарёванная рвалась ко мне в комнату, чтобы я починил одну из её кукол. Но жена её не пустила.

Побоялась.

Дурная.

Я за столько лет её хоть пальцем тронул? С чего она взяла, что сейчас я её смог бы обидеть?

Сидел как полный кретин в комнате. Всё ждал, что она сама придёт. Ведь не договорили же мы. И она про письма эти недорассказала. По крайней мере мне так казалось. По её мнению, видимо она сказала уже всё, что нужно. Так спешила от меня уйти, что даже зайца Женькиного любимого оставила.

…

От тягостных мыслей меня оторвал звонок в дверь. И я, решив, что это жена. Должна же она была вернуться хотя бы за вещами? Рванул к входной двери, на ходу придумывая причины её задержать.

Ну какой к чёрту художник? Мы ведь с ней не один год вместе, а сколько она его знает? И ведь он бросил её уже один раз. Не важно какие у него причины были. Бросил же! Зачем ей тогда этот ненадёжный…?!

На лету мысль потерялась и ушла так же, как моя жена от меня, потому что на пороге стоял дядь Саша с каким-то пупсом, которого не иначе как Женька у него выклянчила.

— Ну, и где там моя крестница? Почему не идёт встречать крёстного с подарками? — он осматривает наш коридор и говорит басом, ожидая что эта кнопка услышит его и вылетит к нему, как всегда делала до этого.

Но в этот раз всё не как обычно. Смотрю на него хмурым взглядом и пропускаю в квартиру. До Чертанова начинает доходить, что что-то не так как надо.

— А Рада где? И кроха?

Он глядит на меня в недоумении, и мы проходим в зал. Я бросаю зайца на диван. Оказывается, до сих пор сжимал его в ладони. Сам сажусь рядом. Ерошу волосы на голове рукой.

— Рада ушла. Дочку с собой забрала.

— Куда ушла? — не понял дядь Саша.

Пришлось объяснить ему всё. В чём варюсь уже несколько месяцев. Про то что Рада дочку от другого мужика родила правда не стал говорить. Только про свои идиотские подозрения. Сказал, что поссорились. И жена от меня ушла. За этим разговором мы плавно перешли на кухню. А на столе оказалась бутылка и стаканы.

— Ну ты горячку-то не пори! Она же тебе прямо не сказала, что у неё с этим Рогоцким что-то есть.

— По-вашему это всё как-то иначе можно понять?

— Да как угодно можно! — басит Чертанов. — Вы молодые. Горячие. Иногда так напылить можно сдуру. Не разобравшись толком. А на самом деле всё вообще не так может оказаться!

— Дядь Саш, а если она действительно к художнику этому ушла?

— Влад, ушла значит довёл. Это женщины. Я вот всю жизнь со своей живу и до сих пор не понял, что у неё в голове. Что там за шестерёночки такие вертятся и каким образом. Не раз было такое, что и разойтись хотели. Потом до нас доходило. Ну куда мы друг без друга? Вот и ты с выводами не спеши. Поговорить вам ещё надо. Объясниться.

Мы накатили ещё по одной. Только вот объясниться сразу не вышло.

Я всё хотел, чтобы она сама на связь вышла. Написала. Или позвонила. Не хотел сам до неё дозвониться и услышать в телефонной трубке голос этого Рогоцкого. Узнать, что ей хорошо с ним. Как последний трус оттягивал этот момент.

Потом показалось, что уже и без надобности.

…

Дней шесть спустя сидел с Толяном в кофейне рядом с нашим офисом. Толик всё сокрушался, что даже смазливая Эля и то запала не на него, а на меня. Наплевав на то что я женат. Слушал его вполуха потягивая горький кофе. Эльвира несмотря на её симпатии меня мало интересовала. Включился в разговор только когда он неожиданно спросил. Скорее засыпал вопросами.

— А где Радка? Давно её не видел. Неужели всё-таки отправил её отдыхать одну? Ну с дочкой конечно, но я бы всё равно на твоём месте так не поступил. Мало ли стукнет в голову какой-нибудь курортный роман закрутить?

Толя говорит в шутку. Но мне не до шуток. Мрачно поправляю его про себя, что уже закрутила. Ушла от меня к какому-то художнику недоделанному.

А ведь Толик должен был знать его.

Конечно все подробности ему я решил не рассказывать. Просто спросил, помнит ли он такого.

Толян откинулся на спинку стула и завертел головой. Наткнувшись взглядом на одного из посетителей заведения, в котором мы сидели, кивнул в его сторону.

— Так вон же он сидит! Чего о нём помнить? Уже не первый раз его здесь встречаю.

Я повернулся в ту сторону, проследив за его взглядом. Чуть поодаль от нас сидел высокий блондин с выгоревшими на солнце волосами. Как по мне так ничего особенного, но женщины вечно тянутся к тем, кто мыслит возвышенно и нестандартно. Художник ведь. Человек искусства.

К тому же кажется её первая любовь, которую она зачем-то перетащила в настоящее.

Поднявшись из-за стола, я махнул рукой на вскинувшегося было Толяна и направился в сторону этого мужика.

…

Приблизившись к его столу, сел напротив него. Вблизи он мне ещё меньше понравился. Какой-то прожигатель жизни не иначе.

Рада, Радушка где же ты свои глаза-то потеряла? Что ты вообще нашла в этом забулдыге?

Хотя первые несколько секунд прежде чем этот тип поднял на меня взор, во мне ещё теплилась слабая надежда, что я ошибся. Что всё не так как я предполагаю.

Но, встретившись с ним взглядами, понимаю, что он тоже узнал меня. Хотя мы даже не были с ним знакомы.

Хочется спросить у него про жену. Про дочку.

И не люблю я ходить вокруг да около.

Спрашиваю о том, что меня больше всего сейчас волнует. Любой бы на его месте в здравом уме ответил, что нет. Этот же.

Почему-то сузил глаза и ухмыльнулся, глядя мне в лицо.

— Да. Был я с твоей женой. Тело у неё такое мягкое. Нежное. Отзывчивое...

У меня глаза словно красная пелена моментально застила. Легко было в это поверить. Виноват ли я в том, что она с меня на кого-то другого перекинулась из-за моей глупости я в тот момент не подумал даже. Что если сам не имеешь молодую жену как следует, то её отымеет кто-то другой за тебя. Грубо, но пацаны не раз так в армии говорили. Только я вообще тогда ни о чём не думал. Сам не понял, как набросился на этого её Алёшеньку. Первый мой удар пришёлся ему ровно в челюсть. От второго из его носа потекла кровь. Мы с ним оба рухнули на пол, разворотив нехитрую мебель кофейни, а я всё бил его пока ко мне не подскочил Толик с охранником и не оттащили от её вшивого интеллигента.

— Да дурак! Убьёшь же его!

Толик орал мне что-то на ухо. А я рвался как баран обратно. К этому её мужику измазанному собственной кровью.

Потому что видеть его не мог.

Представлять её с ним.

Нажрались мы с Толяном в тот день сильно. Чертанов ещё подтянулся. От Конева решили скрыть. Всё-таки двоюродный брат Радкин. Толик, услышав наш разговор с этим художником в кофейне и сделав собственные выводы, не дал настолько его мелкой топтаться по моему самолюбию.

— Нечего ей знать, как без неё у тебя чердак сносит! Морду набил её этому и правильно сделал! А она. Ушла и бес с ней! — горячился друг, наливая ещё по одной на нашей кухне. — Дуры эти бабы и всё от скуки у них!

На следующий день он ещё и Элю в мою квартиру с собой притащил.

Его намёков разве что идиот не понял бы. Он так и хотел, чтобы я пустился во все тяжкие в отместку Раде.

И Эльвира была с ним в этом явно заодно. Лишь я был как в дурмане.

Толян вытолкал меня в ванную, чтобы я хоть как-то привёл себя в божеский вид. «Неудобно перед дамой». Его слова. Не мои. Я слышал, как они с Эльвирой накрывают на стол в зале. Шушукаются там. И качал головой из-за этой бредовой идеи. Мне явно не до женщин сейчас. Взглянул на себя в зеркало и лишь поморщился из-за своего внешнего вида. За эти дни оброс. Совсем на себя наплевал. Вспомнил как Радка смеялась, когда я домой «на рогах» приходил. Хотя другая на её месте уже запилила бы. Она же хохотала. В голове пока брился так и звучало её: «Пьянь моя».

Хотя такое редко бывало. Как и её смех.

Только вспомнил об этом и выскочил из ванной как ошпаренный. Едва успев смыть пену.

В комнате Эля с Толяном уже успели расположиться на диване. Выпивали. Посмеивались над чем-то.

При виде меня приятель усмехнулся.

— О! Так это ж совсем другой человек!

Хлопнул в ладоши. Налил и мне. Эльвирка подсуетилась, освобождая от подушек место рядом с собой. В итоге весь вечер терпел её навязчивое внимание и шутки Толика. В какой-то момент, когда я кажется почти был готовый, друг решил вежливо удалиться и оставить нас наедине с Элей.

Только мне что-то совсем не хотелось устраивать это око за око. Зуб за зуб. Конечно до девушки это не дошло. Сидит со мной и хохочет. И от её грудного смеха меня передёргивает. Как бы то ни было я Раде до этого дня изменять даже не пытался. Вот и сейчас хочется выставить Эльку просто до скрежета зубов.

Но вместо этого терплю её чересчур поспешные попытки добраться до пряжки ремня на моих брюках.

Если честно, то я рядом с ней чувствую себя как целка, которую домогается умелый пикапер. Шансов устоять нет даже при напрочь отсутствующем желании.

Ложимся с ней на диван, и я пытаюсь вытащить какую-то ерунду из-под своей спины, пока она оставляет влажную дорожку на моей шее своим блеском для губ. Наконец руками удается зацепиться за эту тряпку. Достаю её и оказывается, что это Женькин заяц.

Меня будто отрезвило.

Оттолкнул от себя ошалевшую от моего телодвижения Эльвиру. Девушка шлёпнулась своими вторыми девяносто на ковёр. Взирает на меня с пола как на ненормального. А я понимаю, что ну не то совсем творю. Что нет для неё места здесь. Его другая заняла. Вернее, две других. И менять на кого-то я их не хочу.

— Влад, ты чего? — девчонка округляет глаза. Тянется снова ко мне. Я до сих пор её и раздевать-то не слишком стремился. Сейчас и вовсе веду себя как истеричная баба.

И всё равно в ответ на её недоумённый взгляд взъерошил пятернёй волосы. Потряс зайцем перед её лицом.

— Ты извини. Но я ведь женат.

Усмешка на моём лице вышла кривой. Да и Эля не поняла моих моральных терзаний.

— Так ведь Толя сказал, что жена от тебя ушла.

Я пожал плечами.

— Как ушла, так вернётся.

Говорю и сам не верю. Сама же не придёт. Но со своим стремлением выставить из своей жилплощади назойливого дизайнера бороться больше не стал. Разумеется, девушка осталась недовольна.

— Эль. Ну найдёшь себе ещё. Более достойного, — виновато выговорил, провожая её к выходу.

— Ага. Ты тоже. Потолок рогами не пробей! — зло выговорила прежде чем хлопнуть дверью.

Закрыв за ней дверь на замок, вернулся в зал, где куча наших с Радкой семейных фотографий. Первым делом взял в руки телефон. Начал набирать какое-то сопливое сообщение. Типа: «Вернись. Люблю. Прощу почти всё».

Хотя кому я вру? Выпил ещё. Стёр всё к чертям и завалился спать.

Прав дядь Саша. Горячку пороть не стоит. Но и ползать в её ногах больше не хочу. Могла бы хотя бы написать. Спросить про игрушку для дочери. А не сбежать с утра пораньше, оставив добрую часть своего барахла. Ещё неделю жил в ожидании её сообщения. Конечно привёл себя в порядок. Квартиру тоже. Ей достаточно было написать хоть строчку. Всего лишь: «Забери меня». Где бы она ни была. Это ведь она сделала выбор в пользу него. Она же и обратный ход должна сделать. Я же понимал, что этот её художник полный дебил. Ну не проживёт она с ним долго. Даже если я всё перепутал и для неё это действительно была первая любовь, которая её так перекорёжила. Понятно, что я в искусстве как свинья в апельсинах. Наверное, она чисто по-женски тянулась к нему. Восхищалась его умением малевать картины. Только я же понимаю, что ему такие обязательства не нужны. Поиграет с ней и опять бросит. Прощу или нет, не знаю. Не буду кривить душой и обманывать себя. Но мне она нужна. Я без неё как без какой-то части тела. Задыхаюсь. Мне её как воздуха не хватает. И плевать уже что она врала столько лет. Не могла она значит признаться. Просто не могла. Так я думал.

И день за днём терял последнюю веру в то, что она позвонит. Порывался написать сам. Опять строчил, что люблю её. Удалял это. Не хотел до конца унижаться.

Она ведь знает, как я к ней отношусь. Раз даже строчки не может из себя выдавить значит мои чувства ей попросту не нужны. В последний вечер сидел опять с телефоном в руке. Уже поглядывал на бутылку за стеклом нашего бара, потеряв последнюю надежду. Ещё раз посмотрел на смартфон. Размахнулся чтобы зашвырнуть им в стену и вдруг он просигналил полученным сообщением. Опять глупая надежда всколыхнулась внутри.

И точно также разбилась о реальность.

Сообщение было от Комаровой. Подружки моей жены. Та, не стесняясь в выражениях, писала, что Рада живёт теперь у матери. Но с каких пор я так и не понял. Только прочитал её требование не дурить, извиниться перед женой и помириться с ней. Правда я что-то не помню, чтобы я провинился в чём-то до её отъезда.

Закрыл приложение и уже уверенным шагом отправился к бутылке. Обо мне она значит всё равно не подумала. К матери поехала. Только открутил крышку и наполнил стакан, как телефон просигналил ещё одним сообщением. Отставил бутылку, рассчитывая прочитать новую порцию нравоучений от всезнающей Алёны, которая всегда знает, как другим людям лучше жить, и не поверил своему зрению, когда открыл приложение.

От неё.

«Я так по тебе скучаю…»

…

До этой тетради ещё думал, что, получив отворот от своего художника, Рада позвала меня. Просто со мной ведь удобно. И я тот любящий её дурак, который её примет. Но это было до. Теперь понимаю, что дурак, но по другой причине. Только одно до сих пор не доходит до меня. Читаю, читаю, а той самой страницы со словами о ребёнке всё нет.

Наконец дошёл до этой недели.

«Днём я сделала тест. Две полоски. Глупо, наверное. Но я чувствую себя счастливой. Теперь у меня будет маленькая его часть. Ребёнок от любимого. От Влада…»

Кажется, пора самому начать писать дневник и просить у неё прощения.