Полярный рубеж

Глава 20 Поморский особый край. Северодвинск. 14 ноября 2036 года

Красное от натуги солнце заходило прямо в море. Редкий для этого времени года солнечный день был относительно короток, ведь через месяц зимнее солнцестояние. Михайлов, вообще, не любил ноябрь, самый темный и нудный месяц в году. В октябре хоть иногда выглядывает не тёплое осеннее солнышко и на деревьях остаются крохи яркой листвы. Ноябрь же безбрежно темен, сумрачен до невозможности, солнце из-за низких облаков практически не появляется, деревья стоят уже голые, листва под ногами черна, кругом грязь и уныние, и скорее хочется, чтобы все вокруг покрылось белизной, закрыв мрачную картину поздней осени.

Конечно, после пяти месяцев проклятой морозной снежины сызнова захочется смены обстановки, но в то время уже будет намного ярче светить солнце, задорно щебетать пеночки и синицы. Генерал невольно поежился и вздохнул:

«А доживут ли они вообще, до весны?»

Он прошелся до рабочего стола и вызвал на экран последние доклады. Местная сеть работала пока исправно, хотя мировой Интернет обрушился еще в конце лета. Соответственно, и Рунет резко сжался. Все былое обилие телеканалов усохло до пары государственных и одного местного развлекательного. Информация в условиях военного положения давалась дозированно, что здорово осложняло независимую аналитику. Теперь генералу временами приходилось звонить коллегам из «особых» округов и задавать неприятные вопросы.

«Но куда деваться? Их же спрашивают за конкретную работу».

— Система: Вызовите ко мне полковника Добродеева.

Михайлов в который раз перепроверил прибор глушения и откинулся в кресле. Его заместитель по оперативной работе не заставил себя долго ждать. Поджарый, спортивного вида бывший начальник районной криминальной полиции откровенно нравился генералу. Немногословен, но в дело цепляется крепко, как хищник в добычу.

— Вызывали, Василий Иванович?

— Садись, — кивнул коротко Михайлов, — и взгляни, пожалуйста, вот на это.

Начальник Край Увд перевел информацию на прикрепленный к столу монитор, удобная вещь на совещаниях. Добродеев развернул гибкую ножку к себе и со всем вниманием уставился на экран. Смотрел молча, и только по глазам можно было считать упрятанные далеко внутрь эмоции. Да и то не всегда.

«Настоящий опер, не то что те столичные недоделки» — подумалось генералу.

— Хм, а любопытно, Василий Иванович. По моим каналам нечто похожее пробегало.

— Почему не доложил?

— Перепроверить хотел. Дело-то, сами понимаете, щекотливое.

— Иван, — Михайлов задумался — это что получается, у нас тут целый воровской схрон образовался, а мы ни духом, ни…

— Получается так, Василий Иванович, — ни один мускул на лице Добродеева не дрогнул.

Генерал откинулся в кресле, переведя дух, чтобы не извергнуть пару отборных ругательств. Не стоит при подчиненных показывать излишние эмоции.

«Не могло такого быть, чтобы подобную ситуацию проворонили Двинские сыщики!»

— Полковник, через полчаса жду тебя здесь со всеми, кто в теме. Ты меня понял?

— Так точно! — Добродеев тут же встал и молча вытянулся, генерал в гневе мог быть страшен.

— Свободен!

Михайлов нервно зашагал по ковровому покрытию. Закат за окном уже погас, пуская робкие отсветы в одиноко гулящие по небу облачка. Огни в городе были рачительно пригашены. Северодвинск погрузился в мрачный осенний сумрак. Уличное освещение включалось только утром и вечером, когда люди уходили и возвращались с работы. Ничего не поделаешь, режим жесткой экономии.

По этой же причине с сентября месяца были введены поистине драконовские отпускные талоны на топливо и зарядку, и народ массово пересаживался на общественный транспорт. Благо завезли его в северные города в большом количестве, вдобавок срочно вводя в строй маршруты на электрической тяге. Атомные реакторы вырабатывали достаточно энергии на первоочередные нужды.

Люди поначалу ворчали, но с удивлением обнаруживали, что без бесконечных пробок на работу они стали попадать намного быстрее. Пришлось, правда, пожертвовать комфортом. Он везде страдал первым. Но это смотря еще с чем сравнивать.

Слухи из южных областей Республики доносились до населения пусть и с опозданием, но один ужаснее другого. Ну а что творилось заграницей большинство людей уже и не ведали. Глобальное информационное общество непоправимо схлопнулось быстрее всего остального. Объективными сведениями нынче обладали лишь люди посвященные и высокопоставленные. Да и то далеко не все.

Мир стремительно сузился. И потому мысли большинства граждан сейчас принадлежали узкому кругу собственной семьи и самых близких друзей. Все повсеместно были озабочены личным выживанием и ближайшим будущим. Так что судьба «индейцев» уже честно никого не волновала.

«Самим бы быть живу!»

Генерал, наконец, решился и скомандовал информационной системе:

— Соедини меня с Губаревым по срочному каналу.

Буквально через полминуты экран Визора вспыхнул, и на нем появилось круглое лицо начальника ДГБ Особого Поморского края. Он кивнул и приветливо произнес:

— Чем обязан, Василий Иванович?

— Евгений Олегович, — Михайлов подошел ближе к экрану — Пришлите мне, пожалуйста, вашего сотрудника на совещание, прямо сейчас.

— Какого направления? — Губарев слыл человеком деловым, потому и немногословным. Два раза ему ничего предлагать было не надо. Да и обстановка нынче соответствовала.

— По линии ОПС, Евгений Олегович, и внутренней безопасности.

— Понял, — оба генерала старались лишнего по визору не говорить. Начальник КрайГБ и так позже получит всю информацию из первых рук.

Михайлов снова прошел к своему столу, но садиться не стал, попросив систему:

— Кофе, одно, эспрессо.

Где-то рядом зажужжала кофемашина, чуть позже негромко звякнул гонг, и генерал открыл шкафчик, доставая налитую автоматом чашку свежесваренного напитка. Удобная все-таки штука «Умный дом». С кофе мысли как-то заработали веселее, генерал уселся в удобное кресло и защелкал кнопкой компьютерной мыши. Перед встречей с операми стоит все еще раз хорошенько обдумать.

Интересные, однако, пироги вырисовывались. Буквально под боком руководства края организовалось самое настоящее преступное сообщество. И не абы какое, а необычайно хитроделанное и скорей всего с влиятельной крышей. Ничего необычного в работе этих воров, генерал всех преступников называл именно так, мафия — слишком красивое название для обычных сыкливых уродов. Контроль за мелкой преступностью, мошенничество, черный рынок.

Необычным было то, что группировка развилась необычайно быстро и свои делишки обделывала в очень непростых условиях военного положения. А это говорило нам, о чем?

Михайлов втянул воздух:

«У этих сук крыша до хрена высокая», — затем выдохнул. — «И она явно что-то замышляет».

Полковник ГБ Кузнецов был весь внимание. Похоже, что ребята из команды Добродеева нашли ту ниточку, которую он безуспешно искал уже целых две недели. Присланный из Ленинградской области, а точнее, с Соснового Бора опытный контрразведчик тут же взял охотничью стойку. Ничего не скажешь, молодцы местные опера!

«Да этим парням палец в рот не клади!»

В другой обстановке он бы сразу вытребовал это дело к себе… Но время хаоса и катастроф диктует собственные правила.

— Вы что-то хотите сказать, полковник? — обратил на Гэбиста взгляд Михайлов, он умел улавливать настроение людей.

— Спасибо. Вы, ребята, мыслите со своей точки зрения, криминальной, а мне еще очень интересна политическая составляющая этой группировки.

— Вы это о чем? — вскинулся Добродеев, ему и так не понравилось присутствие Гэбиста на их рабочей встрече.

— Вот смотрите сюда. Даты видите? Совпадают с прилетом одной очень интересной команды из Подмосковья. Сейчас я выведу вам на экран фамилии.

Кто-то из оперов замысловато присвистнул.

— Вы думаете…?

— Товарищ, генерал, — Кузнецов положил руки на стол и посмотрел прямо в глаза Михайлова. — Я могу быть с вами откровенен?

Начальник Край УВД напрягся, вот он момент истины! Этот приезжий специалист по контрразведывательной деятельности может сказать намного больше, чем остальные.

— Внимательно слушаю вас, полковник.

— Наша страна сейчас, да что страна, человечество, переживает чрезвычайно непростые времена. Мы на самом деле находимся в жуткой заднице. Могу вас уверить, что к следующему лету большая часть государств прекратит свое существование, и их жителей также не будут в числе живых. Наше старое проклятие — слишком холодная территория может стать именно для нас спасением. Но даже если мы выживем, то будем абсолютно другими. Как, впрочем, и наше государство.

За столом нависла гнетущая тишина. Ничего нового этот сухой полковник ГБ по существу и не сказал. Многие из здесь присутствующих служак и так догадывались, что время сейчас крайне непростое. На границах идут тяжелые бои, большая часть южных губерний погрузились в хаос. В средней полосе дела не особо лучше. Да и здесь, с десятикратным увеличением населения обстановка сложилась…скажем так, непростая. Работать приходится буквально на износ, а тут еще и это.

— В подобные нынешним смутные времена многие попытаются улучшить свое положение и зачастую не самым законным образом. У нашего президента всегда было много врагов, сторонников старого образца власти. Не так давно их отодвинули от кормушки, но амбиции и возможности остались. И вы отлично понимаете, что при той олигархической власти мы бы не сделали и десятой доли того, что все-таки успели сейчас.

— Вы хотите сказать, что кто-то исподволь готовит политический переворот? — жестко бросил Михайлов.

«Чего ходить вокруг да около!»

— Возможно, но фактов пока маловато.

— Не темните, полковник.

— Да, согласен. Все эти на вашем сленге «воры» никогда бы не появились здесь, если бы не прямая поддержка власть имущих. Налицо попытка подмять всю здешнюю преступность под себя, чтобы полностью контролировать черный рынок. При чрезвычайных ситуациях он возникает всегда и везде. Затем Те, кто стоит за ворами, начнут потихоньку подминать остальные ресурсы, а это сейчас самое главное. Имея ресурсы и рычаги воздействия, спрятавшиеся в тени люди начнут ставить на важные места собственных назначенцев. Когда нынешняя власть очухается, будет уже поздно или кончится все большой кровью.

— И организационный хаос при наступлении Чумы поставит наш край на грань выживания, — резюмировал за Гэбиста Михайлов.

Добродеев и его люди переглянулись, у полковника зло сузились глаза. Ну и вляпались по самое не могу! Политику в полиции не любили и чурались ее, но сейчас уже никуда не деться. Заместитель по оперативной работе наклонился и осторожно спросил:

— Что будем делать, товарищ генерал?

Михайлов бросил взгляд на Кузнецова и, в свою очередь, спросил зама:

— Полковник, у твоих ребят много нарыто материала на открытие уголовки?

— Да хватает.

— То есть по закону мы уже можем действовать?

— Так точно. Просто хотели размотать ниточку дальше.

— Нет времени, ребята, — втянулся в беседу Кузнецов, внимательно оценивая Добродеева и его людей. — Если эти теневые сволочи почуют, то тут же сбросят след и заметут следы. Загасят всех, кто причастен. Крови нынче никто не боится. На них ведь также работают очень опытные люди из старой когорты.

— Полковник, предлагаешь рубить узел сразу?

— Другого выхода нет, — пожал плечами Гэбист. — Согласую лишь с Губаревым. У нас в управлении слишком много людей из Москвы. Кому доверять, я еще не понимаю.

— Могу подключить военных, — задумчиво пробормотал Михайлов. — Там у меня как раз есть люди, которым я могу довериться.

Кузнецов снова внимательно глянул на генерала, и они поняли друг друга без лишних слов.

— Мы составляем план?

Рабочая встреча сильно затянулась, потому ужинали прямо здесь. Уже довольно поздно вечером возле подъезда дома, где жил начальник КрайГБ, остановился черный тонированный джип, из него тенью выскользнул полковник. Дверь в подъезд услужливо открылась, пропуская его внутрь. Доклад был коротким и емким, но после него Губареву срочно пришлось принять некоторые лекарства.

Хотя свою визу на операцию он поставил незамедлительно. Времена и в самом деле сильно изменились, а этот поживший и повидавший многое службист был не из тех, кто прячется за чужие спины. Он до сих пор гордился своим дедом, военным контрразведчиком, и не желал осрамить его памяти. Так уж воспитан был.