Полярный рубеж

Глава 11 Поморский особый округ. Архангельск. Ретроспектива

Генерал Михайлов вспомнил свою последнюю поездку в город на Двине. Его кортеж дисциплинированно пропустили на старый двинской мост, появившийся еще при Хрущеве. Российские власти так и не сподобились построить рядом новый, хорошо хоть железнодорожный путь с него убрали. Путейцы с помощью китайцев построили свой мост выше по течению, двухпутный, и нынче это обстоятельство здорово спасало. Грузопоток увеличился в десятки раз. На предмостной развязке на старый мост с утра до вечера образовывалась огромная пробка. К местным автомобилистам добавились тысячи машин приезжих и командированных. Генерал сумрачно взглянул с акведука на стоящее слева здание. Огромная «Библиотека», построенная четверть века во вред обустройства грамотной развязки. Так и жили, не думая о будущем.

Перестроенная за эти недели дорога пошла в обход мешавшим ей кварталам. Строители дополнительно расширяли её, устанавливая огромные бетонные плиты и складывая мозаику будущей скоростной магистрали. Возводить трассу приходилось впопыхах, не сильно учитывая сложные местные условия. Город в советское время почти целиком был построен на болоте, удивляя нынешних строителей смелым решением. Шоссе перемахнуло через железнодорожные пути и устремилось к протоке Северной Двины, к новому мосту через Кузнечиху, единственному в городе автомобильному мосту, построенному за последние сорок лет. Да и тот появился благодаря китайцам, пожелавшим проложить железнодорожный путь с Белого моря до Урала.

С нового сооружения воочию была заметна еще одна ударная стройка этого лета, чуть выше по течению возводили железнодорожный мост через Кузнечиху, старого уже не хватало. Разросшийся чрезмерно порт требовал расширения дорожной инфраструктуры. Его круглосуточно строили военные специалисты. Авральный режим и работа без выходных внезапно стали характерной особенностью этого лета. Кортеж генерала пронесся мимо ставшего модным в нулевых жилого поселка, нынче почти заброшенного, вдоль болот и дачных поселков, подкатив, наконец, к морскому порту Экономия. Порту, построенному в такой же спешке еще во время Первой мировой войны. Вот и сейчас здесь наблюдалось невиданное столпотворение, видать, в истории ничего и никогда не меняется.

Возле ворот выстроились десятки грузовиков, автобусов, погрузчиков, военных джипов и бронемашин. Здешние «ворота в Арктику» в настоящий момент стали важнейшим стратегическим пунктом, соответственно, и охранялись. Формальности проезда генеральского кортежа решились необычайно быстро. За порт отвечал сводный отряд Росгвардии, подчиненный ГубМВД. Михайлов вышел из машины и получил короткий доклад от командира отряда. Ситуация оставалась сложной, но вполне штатной. Во всяком случае, майор выглядел уверенным и докладывал спокойно, без нервов. Генерал удовлетворенно кивнул, похвалил за службу и проехал к району погрузки.

Некогда здесь возвышались огромные как небоскребы штабеля поморской экспортной доски, лучшей в Союзе и, возможно, в мире, стояли тюки и контейнеры для каботажников. Сейчас же в порту воцарилось самое настоящее Вавилонское столпотворение. Грузы всевозможных форматов и размеров, автомобили, строительная техника, ящики, контейнеры, связки и штабеля разнообразного стройматериала.

И посреди всего этого потерянными тенями бродили растерянные происходящим кавардаком люди. Уже более-менее спаянными колоннами подобные им внезапные беженцы под крики команд и охраны поднимались на борт судов ледокольного класса, отправлявшихся дальше по Северному морскому пути.

Еще недавно все эти несчастные люди мирно пребывали в своих кабинетах, лабораториях, научных аудиториях. Но теперь неумолимая сила слома эпох вырвала их из привычного уютного мирка и гонит неизвестно куда. Озабоченные лица молодых еще мужчин, нервные достаточно ухоженных и модно одетых женщин, шаловливые и любопытные мордашки детей. Михайлов внезапно подумал — они ведь еще не догадываются о том, что пути обратно не будет. Что вместо вполне пригодной для жизни умеренной климатической зоны они попадут в места, где люди попросту выживают. Что привычные многим южные моря уже никогда не увидать, а лето будет «один день и то я работал».

«Ничего, привыкнут, или…или умрут. Во всяком случае, у них есть шанс и у их детей тоже».

Сердце неожиданно заныло, генерал остановился. Начальник транспортной полиции порта озабоченно обернулся.

«Ничего!» — махнул рукой Михайлов, просто сложно вот так сразу привыкнуть к мысли, что вскорости умрут миллиарды.

Генерал тщательно ознакомился с порядком работы патрулей, со статистикой происшествий. Обсудил самые важные проблемы и навязчивые вопросы по снабжению. Конечно, это все можно получить и по сети, но иногда стоит лично побывать на месте и прочувствовать обстановку, как говорится, кожей. Горизонты осознания текущего дня сразу раздвигаются, и проще принимать правильные решения.

Михайлов немного слукавил. Он, пользуясь оказией, пустил в ход свое положение и поднялся на борт одного из отбывающих на Севера судов. Матросы на палубе закрепляли поставленные поверх трюмов грузовики, экскаваторы и бульдозеры. Боцман загонял внутрь последних пассажиров, нещадно утрамбовывая их в освобожденных экипажем каютах. Команда отдыхала буквально где придется, сейчас не до жира. В кают-компании судна навстречу Михайлову поднялся высокий мужчина и распахнул руки для крепкого русского объятия.

— Ох, и силен ты. Медведь настоящий! — отодвинулся от него генерал.

— Да и вы, дядя Вася, не сдаете, как скала.

— Ну, давай, присядем, — Михайлов благодарно кивнул стюарду, который поставил на стол два стакана с чаем и придвинул сахарницу. Затем генерал повернулся к племяннику, сыну горячо любимой сестры, недавно трагически ушедшей из жизни.

— Большой у вас кортеж, дядь Вась.

— Так и должность немаленькая.

— Тяжело сейчас? — племянник поднял чистые голубые глаза на родственника.

— А кому легко, Ваня? Сам видишь, что творится.

— Да не думал, что все так… сложно. И спасибо вам, я догадываюсь, что мы сюда попали не просто так.

Иван смотрел прямо, бесхитростно, генерал кивнул в ответ:

— Благодари свою профессию, не зря на кардиолога учился и каких-то высот в таком возрасте достиг. С подобным багажом выдернуть тебя было намного легче.

Так и было на самом деле. Все сошлось. Успехи необходимой для будущей профессии. Молодая, детородного возраста жена, ребенок. Пришлось лишь чуток продвинуть в списке эвакуации вверх. Иван кивнул и добавил:

— Тогда маме спасибо, сколько она надо мной билась.

— Петька где?

— Был в Австралии, он же у нас непоседа. Сейчас, правда, с ним связи нет.

Михайлов задумался. Пожалуй, не самый плохой вариант, отдельный материк, и народ там крепкий. Неожиданно сзади на него кто-то запрыгнул и радостно закричал:

— Деда Вася!

Генерал ловко перехватил детское тело и усадил маленькую девочку на колени:

— Привет, моя дорогая! — затем поздоровался с женой племянника.

— Настя, оставь деда в покое, — женщина забрала девочку, испуганно уставившись на мужчину. — Василий Иванович, а куда нас везут? Все случилось так неожиданно, без объяснений.

— Вас? Вы идете в Дудинку, там дальше в Норильск. Не самое плохое на сегодняшний день место.

— Дядя, все так серьезно?

— Ты что-то знаешь?

— Нет, — Иван покачал головой, — все молчат, как партизаны. «Государственная необходимость».

— Неужели это обязательно так далеко уезжать? — женщина скривила губы. — Нельзя остаться хотя бы здесь? Всего ночь до Москвы.

— Я тоже не могу сказать вам всего, мои дорогие. Кроме того, что сейчас чем дальше от Большой земли, тем лучше.

— Понятно, — Иван крепко озадачился, дядю он считал человеком серьезным и честным.

— Мне пора, — Михайлов встал и тепло попрощался с единственными родными ему людьми. Но на душе было муторно. Племянник проводил его до трапа. Они еще раз крепко, по-мужски обнялись, и генерал, наконец, решился:

— Мы скорей всего больше не свидимся, Иван — в глазах молодого мужчины мелькнуло понимание, но он не стал задавать никчемные вопросы, на которые не будет ответа. Своим спокойным и мерным отношением к жизни племянник всегда нравился Михайлову, на такого мужчину можно было положиться. — Береги семью, действуй по обстоятельствам. Прощай.

Дорогу до огромной нефтебазы около поселка Талаги генерал помнил плохо, столько нахлынуло мыслей и воспоминаний. Его семейная жизнь сложилась не совсем удачно, как, впрочем, и у многих по-настоящему работающих оперов. Не зря их «служба и опасна, и трудна». Но генерал выбрал карьеру и женщин-попутчиц. Мужик он был видный, от дам не было отбоя, но ни с кем не сходился достаточно близко. Ни к чему это. Женщины, получив ключ от брака, отчего-то всегда менялись. Отлично знакомая ему по прошлым двум попыткам создать семью канитель. Вот и оставалась лишь одна отдушина в виде племянников.

На нефтебазе их кортеж встретил образцовый порядок. Далеко вперед вынесенный периметр и полоса отчуждения, несколько БТРов возле главных ворот. Караулка, больше похожая на маленькую крепость. Нефтебаза уже не была только нефтяным терминалом одной из больших госкорпораций, сейчас здесь в срочном порядке возводился самый настоящий нефтеперерабатывающий завод. Если энергетика края обеспечивалась построенным не так давно газопроводом и поставками северного угля из Воркуты, то для автомобильного транспорта на северах не было совсем ничего.

Огромная стройплощадка встретила важную комиссию ГубУВД рабочей суетой и многонациональным говором. Завод строили под ключ голландские и британские специалисты. Работали они достаточно слаженно, по порядку, в три смены, полностью используя ресурс летних «белых ночей» и мастеровой опыт местных работяг. Каждую неделю из глубины страны прибывали новые бригады рабочих, следом те, кто будет работать на этом заводе. Для всех них неподалеку строился жилой поселок с собственной котельной и прочей инфраструктурой.

Михайлов отметил сравнительную чистоту на стройплощадках, у наших обычно все утопало в невообразимой грязи, аккуратные штабеля конструкций и стройматериалов. Затем он ознакомился с системой охраны, которую осуществляла специальная усиленная рота Росгвардии, состоящая в основном из приезжих, своих сотрудников на все давно не хватало.

Со стороны строительной компании присутствовало несколько человек. Один из них, сухопарый британец отвечал за отдел безопасности. Как шепнули «смежники»- кадровый сотрудник МИ-6. Михайлов с любопытством взглянул в лицо настоящего «британского шпиона». Чем-то он напоминал актера, некогда игравшего знаменитого Джеймс Бонда. Чисто выбритый, с холодным взглядом прозрачных глаз и черными волосами на пробор, настоящий английский джентльмен!

Нежаркое солнце августа уже перевалило свою полуденную высоту, и комиссия согласилась отобедать у хлебосольных хозяев. Михайлов оценил шикарный стол и распорядился убрать спиртные напитки, а также накормить водителей и охрану, которая двигалась за кортежем в черном микроавтобусе. На первое местные повара подавали монастырскую уху, сваренную на курином бульоне, с треской и палтусом.

«Хорошо живут» — хмыкнул про себя генерал, а вслух сказал иное:

— Вы неплохо тут строились, с комфортом.

Голландец, светловолосый крепыш с типичным «европейским» бульдожьим лицом вежливо откликнулся, немного коверкая русские слова:

— Работа есть лучше, когда есть гутен сервис.

Кто-то из комиссии заулыбался в ответ, совместная трапеза сближает людей сильнее, чем многочасовые переговоры. Сотрудникам МВД понравился образцовый порядок и вышколенная охрана на этом важном для края объекте. Постоянное состояние аврала и вездесущего бардака уже порядком угнетало. За столом вскоре раздались шутки, восклицания, а вежливые стюарды разносили второе: говяжьи биточки с картофельным пюре. Графины с морсом и апельсиновым соком были заранее щедро расставлены по всему столу.

Один из проверяющих, полковник Строганов обратился к англичанину на неплохом английском. Тот ответил, а Строганов перевел:

— Я спросил, не видел ли он знаменитых русских медведей, с которыми мы по вечерам выпиваем много водки.

— И что он ответил?

— Водки выпиваем, — на неплохом русском перевел сам английский разведчик, — но не с медведями.

За столом рассмеялись. Все не прочь были бы и сейчас выпить немного водки. В составе делегации прибыли два десятка крепких, в самом сочном возрасте мужиков. Одно общее дело укрепляет сообщество людей намного прочнее, чем раздутые пропагандой идеи.

— А можно один вопрос? — Михайлов напрягся, опять капитан Курочкин вылез вперед не по рангу. — Я знаю, что в нынешней толерантной Европе большая часть населения состоит из людей разного цвета кожи. А здесь же я видел только белокожих европейцев. У вас собственные принципы подбора персонала?

Члены комиссии так и застыли с ложками наперевес. Сотрудникам МВД высшие инстанции уже плешь проели с этой проблемой «толерантности», а Курочкин по своей давней привычке лепил, как говорится, «в лоб». Михайлов с любопытством уставился на другую сторону стола. Голландец густо покраснел и нехотя выдавил:

— Мы есть нанимать гутен специалист, это просто бизнес, а не политик.

Он беспомощно развел руками, и его тут же выручил английский глава безопасности:

— Вы плохо смотрели, господин капитан. Один пакистанец у нас есть, работает на копательной машине, или как у вас она называется.

— Экскаватор, — помогли русские сотрудники компании.

— Да, он самый. А сотрудников мы нанимаем по их специальности и квалификации. Мы же не виноваты, что новые граждане Евросоюза слишком ленивы, чтобы получать хорошие профессии. Здесь нет никакого расизма, только бизнес.

Генерал Михайлов удовлетворенно кивнул, англичанин ловко выкрутился из щекотливой ситуации и показал неплохое знание русского языка. Или он в итоге станет хорошим союзником, или создаст нам много проблем. Глава ГубУВД не был в курсе всех нюансов нынешней политики, но некоторые перемены уже явно просматривались. Скажи год назад, что кадровый разведчик знаменитейшей английской спецслужбы будет сидеть сейчас напротив него, в жизнь бы не поверил. Уже полтора десятка лет между двумя спецслужбами шла настоящая тайная война. С победами, поражениями и реальными потерями.

— Василий Иванович, — пропела система, — через десять минут у вас совещание.

Михайлов очнулся и начал рассматривать идущую вдалеке к Онежскому тракту колонну строительной техники. Проклятое наследие девяностых. С помпой открытая губернатором, таким же алкашом, как и тогдашний президент, трасса на деле оказалась обычной технологической гравийкой. А ведь это была единственная дорога к Онежскому берегу. Дальше к Карелии не было ничего. И вот сейчас они лихорадочно торопились исправить ошибки прошлого. О-хо-хо, сколько же еще их всплывет?

За длинным столом расселись руководители среднего звена криминальной полиции. Те, кто непосредственно командует операми и следователями, которые и сдерживают основную волну преступности. Генерал внимательно оглядел своих офицеров. Большую часть именно он и продвинул на эти должности, разбавив немного проявившими себя хорошо приезжими. Что поделать, рук на все не хватало. А что будет дальше? И так «подчиненные» ему отделы в губернии резко сократились. Теперь ГубУВД рулило только той ее частью, что доходила до Двинского Березника. В порядке создания Поморского особого края. Южная часть Северной Губернии полностью перешла в ведение Южно-Двинского военного командования.

Лица у физически крепких мужчин как на подбор серьезные, подтянутые, с такими парнями любо-дорого работать. И в самом деле, совещание сразу пошло по деловому руслу. Конкретные вопросы — конкретные ответы, никто не увиливал от ответственности, тут же решались возникшие рабочие вопросы. Михайлов выслушивал отчеты, пожелания, отмечал что-то в рабочем планшете. Уже привык использовать его вместо старого электронного блокнота, упорядочив информацию через каталогизатор. Несколько вечеров с системным админом потратил он на его изучение.

Внезапно дверь в зал для совещаний распахнулась, и появилось встревоженное лицо пресс-секретаря Рябинкина:

— Товарищ генерал, включите первый канал!

Все дружно обернулись к большому выпуклому экрану. Включилась главная передача республиканских новостей.

Популярный диктор в ставшей недавно вновь модной «советской» манере тщательно вычитывал главную новость дня:

— Президент и правительство Русской Республики в связи с осложнением военно-политической обстановки сообщает о введении военного положения в следующих республиканских округах: Кавказский, Южный, Приуральский, Целинный, Новосибирский, Алтайский, Забайкальский, Дальневосточный. В режим чрезвычайного положения переходят: Черноземный, Донбасский, Малоросский, Новоросский, Уральский и Южно-Сибирский округа.

Всем правительственным учреждениям, а также губернским и муниципальным властным структурам перейти на работу согласно положению. Министерству Обороны, Министерству Внутренних Дел, Министерству Чрезвычайных Ситуаций перейти на усиленный режим работы.

Гражданам Республики стоит соблюдать спокойствие и порядок и действовать в рамках нынешнего законодательства.

Затем картинка на ТВ переключилась на студию с гостями. Пошли общие обтекаемые слова, появились эксперты с уточнениями, которые рассказывали об особенностях военного и чрезвычайного положения.

Михайлов переключил канал: Русские новости показывали кадры с дальнего и ближнего заграничья. Мелкие войны и конфликты ожидаемо перерастали в большие, мировая торговля стагнировала даже в большей степени, чем при пандемии Ковида и Обезьяньей оспы. Некогда успешные и благополучные страны неожиданно превращались из оплота демократии в самые настоящие диктатуры. Информация становилась резко дозированным продуктом, обесценив большую часть новостных каналов.

Лица сидящих в зале сотрудников вопрошающе повернулись к руководителю. Первым не выдержал майор Коковин, начальник Двинской криминальной полиции, самой сейчас загруженной на настоящий момент:

— Василий Иванович, что вообще происходит?

Михайлов еще раз оглядел нахмурившиеся лица своих людей и решился. В конце концов, именно с ним ему и встречать Армагедонн:

— Я сейчас нарушаю все мыслимые и немыслимые инструкции и поэтому хочу, чтобы мои слова не перешли этот порог. Всем понятно? Зал огражден от прослушки, и все останется между нами. Ситуация же такова: в южных областях Евразийского континента зафиксированы вспышки неизвестной болезни…

Сотрудники выходили из зала совещаний со смешанными чувствами. С одной стороны, наступила хоть какая-то ясность, с другой, их сердца сжались от предчувствия того ужаса, что ждет их всех впереди. Оказывается, эти непростые для их подразделений месяцы были только присказкой, а что станет страшной сказкой, никому еще неведомо. Но лица северян были полны угрюмой решимости, присущей их предкам поморам, освоившим самые суровые земли на планете. Следов паники на них генерал вовсе не заметил и потому поспешил в свой кабинет. Следовало немедленно открыть несколько секретных файлов, на его телефон уже поступили необходимые для этого пароли.

Начиналась настоящая мужская работа!