Полярный рубеж

Глава 31 Баренцево море. Остров Грумант. 23 декабря 2036 года

Худощавый мужчина в толстом пуховике еще раз задрал голову вверх и скинул ему мешавший капюшон. Новый сполох заиграл во всю силу. Как будто некто могущественный брызгал пульверизатором краску из космоса прямо атмосферу. Зеленый плавно переходил в багрянец, вычурно играл дальше мазками, распыляясь в зеленоватый матовый туман. Даже сопровождающие мужчину два крепких парня в белых утепленных комбинезонах невольно задрали головы. Когда еще увидишь подобной буйство природы?

Капитан ГРУ Стрельцов скосил глаза на «Объект №1» и с жалобной нотой в голосе протянул:

— Евгений Витальевич, может, все-таки пойдем? Сроки выхода вышли. Сами знаете, нам потом по шапке прилетит.

Ходынский еще раз взглянул на небо, северное сияние уже затухало:

— Какая красота! Какая мощь! Не правда ли, товарищи военные?

— Вы правы, невероятно живописно! Я много слышал о полярных сияниях, но в первый раз вижу воочию! — поддержал ученого второй из телохранителей, самый молодой из них. Старший досадливо поморщился и поправил на себе балаклаву. Мороз усиливался и начал откровенно щипаться. Все-таки не май, месяц!

— Вот видите! — Ходынский улыбнулся и накинул капюшон. Он обходился без масок, благо борода помогала. — Значит, не зря мы выбрались. А вы мне все запрещали!

— Евгений Витальевич, еще вчера здесь мела пурга и было далеко не безопасно.

— Да понял, я вас, капитан, понял. Но сами понимаете, сидеть все время в подземелье также невозможно. Это плохо сказывается на работоспособности людей.

— Есть же тренажёрный зал и бассейн.

— Это все закрытое пространство, уважаемый. Пусть там некоторые имеют иное мнение, но клетка есть клетка! — махнул рукой Ходынский. Потомок шляхты он не признавал никаких авторитетов. — Ваше руководство лучше бы прислушалось к нам, ученым. Людям иногда надо просто смотреть на небо и побыть в относительном одиночестве.

Некоторое время они шли молча, затем молодой телохранитель с интересом спросил ученого:

— Евгений Витальевич, но мы же были сейчас втроем? Какое здесь одиночество?

Ученый обернулся и, в свою очередь, с азартом осведомился:

— Вы разве сейчас ощущали себя в толпе? Вас давили своим присутствием иные единицы социума?

— Да нет, — лейтенант Новожилов задумался. — Пожалуй, вы правы, Евгений Витальевич. Почти как в одиночку стоял посреди ледяной пустыни. Она так завораживает, что совсем не оставляет посторонних мыслей.

Невольно они все втроем разом оглянулись. Вход в подземный бункер находился ниже и ближе к берегу. Вокруг уже были наметены валы свежего снега, кое-где без лыж или снегоступов совершенно непроходимые. Они двигались по так называемой «патрульной тропе», которую регулярно утаптывали снегоходами. Чуть дальше виднелись отвесные голые скалы, а далее все терялось в сплошной тьме полярной ночи.

— Вот видите, — вздохнул Ходынский.

Капитан же недовольно пробормотал:

— Так, сами подойдите к генералу! У нас служба, мы другим заняты.

Ученый осторожно поставил ногу, тропинка пошла резко вниз. Только уверившись, что не заскользит, он ответил:

— Молодой человек, это огромная ошибка свою судьбу и будущее своих потомков перекладывать на чужие плечи. Или мы действуем сообща, как единый механизм, или нам место на свалке истории.

Капитан и лейтенант переглянулись. Ох, непрост профессор кислых щей!

После шлюза, санитарной обработки и обязательной проверки на выходе их пути разделились. Военные двинулись сдавать оружие, а Ходынский отправился в буфет. С его зеленой карточкой привилегированного лица он не был ограничен в выборе, как многие в этом подземном убежище. Правда, ученый редко использовал полученную льготу, разве что перехватить лишнюю чашку чая. Вот и сейчас он провел карточкой перед считывающим устройством, и вскоре из окошка можно было забрать кружку и упакованную в бумагу булочку. Ходынский обвел глазами небольшой зал и нашел в углу незанятое место с диванчиком вместо стульев. От неспешного чаепития его отвлек знакомый голос.

— Евгений Витальевич, как прогулка?

Ходынский поднял голову, подслеповато сощурил глаза, а затем улыбнулся.

— Иван Иваныч, присаживайтесь. Что-то возьмете?

— Уже.

В подошедшем мужчине, пусть и одетому сейчас в обычные рабочие брюки и пуловер, все равно сразу узнавался военный.

— Ну а сходили мы хорошо, просто замечательно! Сполохи видели, прогулялись по свежему воздуху.

— Свежий? — Иван Иванович оторвался от чашки кофе. — Помилуйте, мороз под тридцать. Моих гавриков зазря на улицу не выгнать!

— Это для вас мороз, молодежь. Вы же листали мое личное дело, знаете, что я занимался в молодости туризмом и ездил в экспедиции. Для меня и пятьдесят с гаком не помеха.

— Вы молодец! Но пятьдесят нам не надо. Половина механизмов в шлюзах откажет. А с запчастями нынче плохо.

Ходынский поскреб седую бороду и решился спросить напрямик:

— Ну вы же не о прогулке со мной хотели поговорить, полковник?

— Так и есть, — не стал отнекиваться мужчина. — Ходят слухи, что вы решили и к членам нашего убежища применить свои научные наработки.

— Это уже не слухи, а совершеннейший факт. На следующей неделе вводим новые правила и начинаем постепенно менять структуру здешнего…гхкм общества.

Иван Иванович невольно поёжился:

— А стоит ли? Мои не совсем согласны стать жертвой эксперимента. Привыкли мы как-то больше к армейскому уставу.

Ходынский отставил кружку в сторону и откинулся на диване, его глаза опять сузились. Только сейчас с нехорошим прищуром:

— Господин полковник, ну что за детский сад! Мы в настоящий момент человечество спасаем или с вами в бирюльки играем? Молчите? Когда ваши люди еще в апреле пришли ко мне в институт, то вы были более разговорчивы.

— Потише, Евгений Витальевич, не пугайте людей, пожалуйста.

— Вас испугаешь… Но вынужден заново с вами провести политинформацию. Не дело, когда одна из ключевых фигур будущей матрицы колеблется. Или вы забыли термин Трансдисциплинарность? Я вас в сотый раз вдалбливаю — разница в системном и трандисплинарном мировоззрении прежде всего в том, что при системном подходе мир является динамической системой. Для обеспечения устойчивости такой системы необходима согласованность во взаимодействии автономных подсистем, определяемая терминами «конфликт» и «гармония».

Однако компромисс и гармония не являются маркерами движения мира в направлении цели своего развития. И мы точно не знаем какими должны быть нормативные значения этих переменных, чтобы мир поэтапно продвигался в направлении поставленной цели. В нашем данном случае, когда все летит в тартарары, этот дискурс еще более категоричен. Поэтому мы решительно не приемлем систематику в любом виде!

Полковник вытер платком выступившую на лбу испарину и пробормотал:

— Нашим бы кадрам это обсказать куда более понятным языком.

Ученый буквально взбеленился:

— Да куда еще проще, полковник! Вы же все получили среднее образование, многие из вас еще и высшее. Нельзя же совсем ничем не интересоваться в жизни!

Военный криво усмехнулся, он уже проходил этот этап, попрекнув Ходынского в первые дни их знакомства насчет умения пользоваться оружием. И в итоге сам сел в лужу. Досье надо было перед этим прочитать. Ученый оказался знатоком не только армейского, но и огромного числа видов оружия гражданского. И стрелок от бога. Уел некоторых из спецназовцов. И еще понимал толк в выживании. Чудо профессор!

— Ладно, проехали. Что там по второму пункту?

— Вот как раз при трансдисциплинарном подходе мир является единой упорядоченной средой. В такой среде все объекты и процессы становятся её естественными фрагментами или элементами, которые способны существовать лишь в рамках соответствующих функциональных ансамблей. Поэтому в такой среде системой является неизменный и всеобщий порядок, обусловливающий её единство. И вот самый главный вывод заключается в том, что было бы серьезным заблуждением считать человеческие потребности отправным пунктом новой фазы в эволюции человечества.

Любые новые достижения человечества — включая и то, что обычно подразумевается под «развитием», — могут основываться только на совершенствовании человеческих качеств, и именно на этом мы должны сконцентрировать все свои усилия, если мы хотим действительно «расти». Совершить «человеческую революцию» сможет лишь определённый вид человека. Тот, кто больше всего эволюционировал к данному моменту. И если результаты инициированных перемен будут поддержаны остальными видами человека. В противном случае «внутренние пределы роста» человека, не отодвинутые «от края» результатами «человеческой революции», будут способствовать естественному вымиранию этих людей. Более того, вымиранию соответствующего подвида людей, как это уже многократно происходило в аналогичных антропологических средах в своё время.

— То есть как я правильно понял, мы не выживем, используя старые методы управления остатками цивилизации?

— В целом да. Или продвигаем всех вместе, или вымираем к чертям собачьим! Мы сразу указали на этот факт правительству и привели научные доказательства. Хвала Создателю, нашлись там умные люди и создали с нуля нынешний Центр. Мы успели довести до ума матричную систему управления, апробировать её на подопытном полигоне. Осталось начать внедрять её в реальный социум. У вас еще есть вопросы, Иван Иваныч? — полковник задумчиво потер нос и с досадой повернулся к кофейному аппарату. Ученый протянул ему свою карточку. — Возьмите еще кофе. Нам стоит серьезно поговорить.

— Думаете, дисциплины, поддерживаемой армией, будет мало?

— Ваша уставная армейская жизнь должна как можно более органично войти в синхронизацию со стремлениями гражданского общества. Не надо так лыбиться! Я имел в виду не толпу маргинальных псевдолиберальных отщепенцев, а нормальные человеческие связи. Которые стоит развивать в более здоровую сторону. Всегда в жизни есть место лидерам и тем, кто их поддерживает. Вот поэтому в новой модели общества служба для всех его членов станет обязательной.

Пусть даже и не с оружием в руках. Больные и женщины также смогут для общества быть полезными. Одна лишь армия в старом понятии неспособна долгосрочно поддерживать строгий порядок. И вы это отлично понимаете сами. И все, кто служил, получают позже полноправное гражданство. Вместе с правом выбирать и быть избранным. Ну и социальные плюшки. То есть круговая взаимная ответственность. Перед друг другом. Перед обществом.

Полковник задумчиво кивнул:

— А что тогда делать с оппортунистами?

— Пусть живут без гражданства. Минимум им гарантирован, на более рассчитывать не вправе. Как и влиять на важные решения в социуме. Их дело — сторона.

— Справедливо, — кивнул военный.

Ему отчего-то всякий раз было крайне интересно беседовать с опекаемым «Объектом №1». Пусть и не всегда понятно. Но полковник уже не раз убеждался, что эти ученые ребята довольно часто делали верные прогнозы, и он научился им доверять. Сейчас же офицер Генштаба, непревзойдённый мастер оперативных комбинаций силился понять, что же ждет их в будущем.

Как оказалось, на поверку, мало вывезти людей из угрожаемой зоны и дать им жилье, еду и шанс выжить. Все создаваемые в их Центре проблем выживания человечества модели будущего предрекали скорый крах цивилизации, что теплилась в немногочисленных арктических анклавах. В Антарктике поселения могли выжить лишь на островах, но также будут подвержены деградации. В островной части Тихого океана довольно быстро наступил ожидаемый бардак. Потоки богатых беженцев принесли заразу или расстройство небольшим островным государствам и сообществам. Они не смогли провести нужные приготовления, без которых нельзя было поддерживать уровень цивилизации. Если там кто и выживет, то на весьма примитивном уровне. Им же следовало сохранить и желательно преумножить научный и технологичный потенциал пошлого мира.

— Не так, батенька, справедливость не тот краеугольный угол, на который мы должны равняться. Это правило в отношении гражданства в первую очередь гармонично и соответствует общему порядку, сохраняя равнение социальных матриц. Вторым важнейшим базисом я считаю непосредственное гражданское участие большей части социальных ячеек в жизни создаваемых матриц.

— Матрицы это…?

— Матрица — это многовариантный сценарий в отношении психодинамики общества. Матрица в нашем случае— это концепция в образах. Это своего рода сценарий, впаянный в единую коллективную психику. Мы должны его написать и вкачать в матричные структуры общества.

— И они разве уже существуют?

— Даже первобытное племя суть матричная структура. Ведь в них перед охотой всегда устраивался некий ритуал, который сами по себе — сценарий течения предстоящей охоты. Во время этого действа под руководством шамана, посредством символического изображения на стене пещеры связывались вместе матрицы охотников, матрица племени, матрицы животных, на которых будет охота, матрицы погодных условий и прочие детали в единый сценарий, который вёл племя к успеху — удачной охоте.

— Ничего себе! Я об этом даже не задумывался, хотя вашу брошюру от корки до корки прочел. Вот когда вы объясняете, все ясно, по книге не очень.

Ходынский отложил в сторону недоеденную булочку:

— Вот потому хорошие лекторы всегда были в цене. Знаете, что, полковник, я пришлю к вам одного молодого человека. У него язык подвешен, думаю, что он сможет на пальцах вашим ребятам все разъяснить. Но вы уж за своими бойцами тогда, пожалуйста, приглядите. Он на вид чистый «ботан», пусть не обижают мальца. На самом деле он очень толковый парень. Я вижу в нем огромный потенциал.

Военный усмехнулся. Он на примере Евгения Витальевича уже здорово сомневался, что с «ботаном» все так обстоит на самом деле. Иван Иванович вспомнил сцену их знакомства и еще больше улыбнулся. Тогда ученый навскидку загнал случайно попавшийся ему топор в специальную мишень, предназначенную для метания ножей в тренировочном зале. Затем с таким же безмятежным выражением на лице кинул точно в центр сразу три ножа. Смешно же полковнику было от озадаченных физиономий бойцов элитного отряда. Благодаря некоторым выходкам Ходынский быстро стал среди персонала базы настоящей легендой.

И сейчас полковник более ясно осознавал, что все это стояло на своих местах в «сценарии», и оттого еще более преисполнялся неподдельным уважением. Черт возьми. Почему они раньше обращали внимание на ученых лишь как поставщиков всевозможных убивательных штук? В голову закралась крамольная мысль: — а что если эта научная братия сможет вообще оставить военных без работы?

«Да ну на фих, приснится же такое!»

За бортом станции царила Его величество Полярная ночь, мела метель. Но в будке наружного поста было спокойно. Лишь шуршала тихонько работающая следящая аппаратура, мерцали экраны, и с окон лился призрачный свет. Часовые несли службу спокойно, но предельно внимательно. На их плечах лежала огромная ответственность. Её им передали те парни, что погибли или погибают в эти страшные дни где-то южнее. Работать и служить за двоих, за троих. Это их человеческий долг!