Полярный рубеж

Глава 32 Поморский особый край. Северодвинск. 30 декабря 2036 года

В жуткой тьме мела пурга, обметая резкими порывами странные сугробы, то там, то тут высившиеся на заметенной напрочь автостраде. Вот порыв лихого ветра сдул снег с одного из них и показалась застывшая человеческая рука. Затем из сугроба открылась голова замёрзшего человека. Его лицо как будто навсегда застыло в безмолвном крике. Если приглядеться, то рядом со взрослым лежало еще одно тело, только маленькое, заботливо завернутое в кучу одежки. В какой-то момент глаза малыша открылись, подслеповато вперившись в навсегда умерший мир. Не мигая, он уставился прямо, представив призрачному свету покрытую льдом роговицу глаза.

Генерал полиции Михайлов в ужасе подскочил с койки. По спине холодным ручейком стекал пот, голова также была мокрой. Надо же, приснится такой ужас! Но Василий Иванович верил, что где-то на южных просторах бывшей страны так на самом деле и есть. Сотни тысяч людей, замёрзших насмерть в пути к спасению, или умерших еще раньше от страшной болезни, от которой у человечества не оказалось защиты. От неведомой напасти они могли лишь убежать и спрятаться, как крысы, в подземелья.

Генерал взглянул на циферблат и тяжело вздохнул. Шестой час. Если бы не кошмар, то он смог бы еще поспать часика полтора. Хотя дичайший цейтнот последних жутких месяцев недавно пошел на спад, работы еще хватало. Потому он частенько задерживался в комнате отдыха, что была при его кабинете. Тем более что дома нечего было особо делать. Почин Норильского мэра внезапно стал массовым явлением. Неожиданно для Михайлова, и его жена взяла в их квартиру сразу две семьи бойцов Росгвардии. Ну, и в принципе он был не против. Зато супруге сейчас было чем заняться.

После обычного моциона легче не стало. Василий Иванович подошел к окну и некоторое время сумрачно смотрел на темные улицы. Освещение еще не включили, электричество экономили. Он задумчиво открыл встроенный в шкаф бар.

«Нет, это лишнее! И так больно зачастил. Нервы, брат, другим лечить надо. Лучше спорт!»

По той же причине он отказался от кофе. Врачи категорически с недавних пор запретили. Люди работали на пределе возможностей, и в последние три недели по управлениям и отделам самых загруженных учреждений края прокатился седьмой вал инфарктов и инсультов. Когда отвечаешь за судьбы человечества, то обычно себя не жалеешь.

«Ну еще бы проблемам со здоровьем не быть! Как подумаешь, что десятки миллионов твоих сограждан обречены, а ты ничего не можешь ничего с этим поделать. Необходимость! Проклятое слово последних несчастных месяцев. Кто бы мог еще прошлой зимой подумать, что порой росчерк пера решает миллионы судеб? Нет, лучше об этом даже и не думать! Василий, у тебя перед твоими людьми обязательства. Вам надо пережить зиму и подготовить производственную базу для постройки Арктикградов. Пережить проклятуюз иму во что бы то ни стало!»

Генерал бросил взгляд на чайник, а затем снова на часы. Сейчас же буфет откроется! Лучше сразу нормально позавтракать. Накинув полевой китель, он вышел к тихий в этот неурочный час коридор республиканского центра. Их снова реорганизовывали, посчитав, что одной полиции занимать такое огромное здание не стоит. Всех уплотняли и не раз перетасовывали. Хотя надо признаться, что в этот раз не торопились, выверяя, что будет полезно, а что нет. Может, в итоге и получится наилучшая конфигурация?

— Ну и зачем ты это здесь развешиваешь?

Михайлов здорово удивился, заметив в переходе своего зампотылу полковника Скворешникова. Тот распекал молодого техника, стоявшего около раскладной лестницы с пучком чего-то яркого и пестрого.

— Доброе утро, Альберт Витальевич. Что случилось?

— Здравия желаю, господин генерал. Да вот, — ответил полковник, — в такое тяжелое время эти ухари решили все здание праздничным марафетом завесить!

— Так, Новый год же! — заныл молодой паренек из техперсонала.

— У людей горе! А ты тут праздник устраиваешь!

Михайлов задумался. С одной стороны, вроде как не время отдыхать и веселиться, даже первый день Нового года заранее объявили рабочим. Но с другой — людям обязательно нужна хоть какая-то разрядка. Больно уж мрачно выглядела статистика по самоубийствам и хулиганству. И ведь не заурядная шпана лютовала, а обычные с виду люди, и военные участвовали, даже полицейские, у которых внезапно в какой-то момент сносило крышу.

— Вот что, Альберт Витальевич. Людям новогодний праздник нужен, как свежий воздух. Пусть вешает, но в пределах разумного. В меру. Проследите?

— Разумеется!

Получив вводную и сняв с себя тяжкое решение вопроса, Скворешников тут же ободрился и начал раздавать технику ценные указания. Михайлов лишь покачал головой, хоть им всячески и поощрялась инициатива, но голос начальства всегда был решающим. А он же не десять пядей во лбу! Не раз и не два ошибался в оценке ситуации и в людях.

В буфете уже было людно, заканчивающие ночное дежурство полицейские пользовались моментом. Кто-то и вовсе, как генерал ночевал в кабинетах. Особенно приезжие. Ну куда им идти кроме общаг? Даже спортивные залы и прочие соцкультбыт учреждения отдали в эту зиму под жилье. Город вырос в населении в пять раз. С двухсот тысяч до почти миллиона. Хорошо хоть под Северодвинском оказалась развитой система садоводческих поселков, около сотни тысяч была поселена временно туда. Хотя что это — провести суровую северную зиму в дачном домике, Михайлов знал не понаслышке. Но лучше мерзнуть и быть живым, чем лежать под снегом или в замёрзшей квартире.

— Товарищ генерал, проходите.

Василий Иванович понимал, что если откажется пройти без очереди из-за ложной скромности, то серьезно обидит ребят. А свой отлично спаянный коллектив он после безумно тяжелой осени начал здорово уважать.

— Свиную вырезку берите, свежатина!

— Откуда у нас свежее мясо? — удивился генерал.

— Последний подгон вологодских ферм, — живо отозвался молодой криминалист из Питера. Он был человеком, начитанным и, любил показывать осведомленность.

— Петруха, ты откуда знаешь, что это свинина? Вы же там в северной столице привыкли в шаурме и кошкам?

— Не шаурма, а шаверма! — не поддержал дружескую подколку Петр. — Русский язык надо лучше изучать, товарищи полицейские.

В очереди заржали, даже Михайлов не удержался от усмешки. Ну раз шутят, то не все потеряно!

— Девчата, мне, пожалуйста, вот этой поджарочки, что хлопцы рекламируют. Что на гарнир есть? Давайте картошку. И два чая. С булочками, да.

Генерал подсел к столу, за который дружно расположилась дежурная группа криминальной полиции города. Никто этому особо не удивился. Даже приезжие быстро оказывались в курсе свойского отношения начальника ГубУВД к проверенным подчиненным, и проникались.

— Ну как, казаки, ночь прошла?

Розовощекий молодец, уже майор по званию неторопливо цедил чай и также с расстановкой, без спешки ответил:

— Да как обычно, Василий Иванович. Два самовыпила, три драки, одна поножовщина. Чистого криминала почитай, как и нет.

— Ну и не надо! — севший только что за стол криминалист Петр заказал себе рыбу. — Насмотрелся я летом на все это вдосталь. Такое впечатление складывалось, что в Питер лихие девяностые вернулись.

— Так надо было сразу их давить! — молодой следователь Беглов стукнул по столу увесистым кулаком. С его габаритами можно было запросто в боях без правил выступать. Зато его угловатые ёмкие формы здорово помогали утихомиривать хулиганов.

— Извини, Лёша, у нас там масштабы какие? До десяти миллионов с пригородами. Тут и целая дивизия не поможет. Сейчас и вовсе!

Петр махнул рукой и чем-то задумался.

Михайлов слушал треп молодых сотрудников вполуха и отдавал должное свиной поджарке. Мясо и в самом деле было свежим. Жаль, что такого они еще не скоро увидят. Почти вся свежая продукция местных предприятий шла в детские учреждения. Да и было её не так много. Скотина ведь не могла выжить зимой в чистом поле. Корма осенью завезли в достатке, люди есть, но остро не хватало помещений. Убили за прошедшие десятилетия сельское хозяйство на севере напрочь. За полгода такое не восстановить. Одна надежда на летний выпас рожденных весной бычков. А там глядишь хотя бы около города коровников настроим. Благо материала вдосталь, энергии на отопление также хватит. К тому же это биологический производитель удобрений.

— Василий Иванович, а правда говорят, что весной к нам еще людей привезут?

Четыре пар глаз уперлись в руководителя второго нынче по важности учреждения округа. Военные после горячего лета и осени находились на второстепенных ролях, ДГБ также больше работали на юге. Так что на КрайУвд были замкнуты все силовики южного берега Белого моря, где выживали полтора миллиона человек. Мощнейшая структура, обеспечивающая существование выживших.

— Возможно, — кивнул Михайлов.

— Неужели кто-то за Северным Рубежом выжил? — удивился молоденький лейтенант. По виду приезжий с юга. Северяне так в мороз так легко не одевались, а все как один сидели сейчас в толстых свитерах.

— Есть несколько успешных анклавов, — снова скупо поделился информацией генерал.

Питерский криминалист кинул в его сторону испытывающий взгляд и добавил:

— Мороз старается. Распространение болезни почти остановилось.

— А я слышал, что мы некоторым анклавам напрямую помогаем.

Все обернулись к Алексею. Тот пояснил:

— Брат двоюродный в мобильных служит. Они, говорят, частенько туда мотаются.

Михайлов поставил стакан с чаем на стол и твердо заявил:

— Я бы на месте твоего брата язык за зубами держал. Извините, ребята, больше сказать не могу.

Уходившего генерала остановил вопрос, который мучил многих. Задал его старший группы, с которым Михайлов был знаком очень давно.

— Но все-таки, Василий Иванович, мы поможем тем, кто за чертой выживет? Не по-людски как-то лишь о себе думать.

Начальник КрайУВД тяжело развернулся. На него сейчас смотрели не только ребята из дежурной группы, но и все остальные сотрудники, что собрались в столь ранний час в буфете. Кто с тревогой, кто-то с надеждой, иные с мрачным предчувствием. События последних месяцев как-то не настраивали на бодрый лад. Внезапно у генерала пересохло горло, пришлось подойти к столу и допить чай.

— Не от меня это зависит, дорогие коллеги. Но если нужен будет мой голос, то я выступлю первым «за».

Как потеплели глаза тех, кто стоял в эти страшные месяцы между валом преступности, захлестнувшей поморскую столицу, и усталыми беженцами, потерявшими в жизни все! Михайлов был убежден в том, что его слова придадут им уверенности. А более и не надо! Не был он лишь уверен в том, что сам доживет до весны. Сердце снова схватило, еле-еле удалось добраться до коридора и дотянуться до таблеток.

«Выстоять, нам главное — выстоять до весны!»