Полярный рубеж

Глава 22 Юг бывшей Северной губернии. Опорный пункт Важское. 18 ноября 2036 года

— Николаич, к командиру! — по поморской привычке, глотая гласные, скомкано крикнул боец в возрасте. Скорее всего, он был из двинских мобилизован. Это там, возле моря подобной скороговоркой говаривали. Приезжие поначалу все переспрашивали, вводя в обиход доселе незнакомое им словечки и обороты.

Потапов огорченно глянул на не дочищенный ботинок, но со скамьи встал. Из теплого ангара вылезать в ноябрьскую хмарь вовсе не улыбалось. Но бывший десантник опять в армии, а тут особо не забалуешь. Надоело недавнему жителю поселка Важское болтаться, как дерьмо в проруби, вот и напросился в ряды Русских Вооруженных сил, благо было кому замолвить словечко.

Хотя самого старого поселка уже и в официальных приказах не существовало. Переименовали его в Опорный пункт третьего рубежа Важское. Только выглядывающие из-за современных построек старые избы еще напоминали о недавнем прошлом. В сентябре в эти края прибыла дополнительная строительная техника и за удивительно короткие сроки возвела целый поселок из быстровозводимых зданий. Могут ведь, когда захотят!

В лицо била водяная пыль, поэтому Сергей накинул на голову капюшон. Что ни говори, но новая форма у военных была на редкость хороша. И самое главное: никакая не импортная, до самых трусов все свое родное. Эх, только начали страну отстраивать и на тебе…

— Чего пыхтишь? — из навеса на бывшего десантника озорно смотрели молодые глаза.

— Кравчин, ты что ле?

— Ага.

— Опять к девкам бегал?

— Бегал, вот и схлопотал наряд. Это пусть молодые на посту дуплятся.

— Тоже мне старик, — хохотнул Потапов. — Я те счас тут такую дедовщину устрою! Мало не покажется!

Он вошел внутрь тамбура, который сельский житель по привычке называл сенями. А что? Одну и ту же функцию несут, тепло в доме сохранять. Бывший десантник терпеливо подождал, пока его ног до головы облучит специальная противовирусная система, после чего открыл вторую дверь. Длинный коридор и вот он — искомый кабинет.

— Ефрейтор Потапов по вашему приказанию прибыл!

Можно было, конечно, и попроще войти, но форс надо держать! В кабинете находились двое: давно уже знакомый местному кадру старший лейтенант Старостин и вовсе не знакомый майор. Степанов быстро научился считывать новые знаки различия. Майор с любопытством уставился на крепкого, хоть уже и немолодого мужика, затем дружески пихнул командира ротной боевой группы вбок.

— Ну, ты набрал орлов!

Офицеры чаевничали, потому Старостин подвинул третий стакан в вычурном подстаканнике к Степанову и кивнул на стул. Сергей по деревенской привычке не спешил, сначала основательно размешал кусковой сахар, подул на кипяток, и громко сёрпая, выпил половину, заедая чай сухими галетами сухпая. Майор с любопытством наблюдал за «новобранцем» и лишь затем приступил к разговору.

— Сергей Николаевич, вы же из местных?

— Знамо дело.

— Значит, леса и речки здешние хорошо знаете?

Степанов поднял по привычке глаза к потолку.

«Ох, не изба, неинтересно его рассматривать!»

Затем степенно ответил:

— Ну что знаю, кое-что не ведаю. Охоч я по грибы, по ягоды был в старопрежние времена.

— Охота, рыбалка? — майор наклонился вперед.

— Ну двустволкой баловался, рябчиков, тетерку, а так не особо. Рыбалку ту вообще терпеть не могу.

— Ага. Но речки хоть знаете?

— Товарищ майор, а чего ходить вокруг да около, что надоть-то?

— Тут дело такое. Ближайшие к трассе леса мы крепко перекрыли, но ведь скоро зима. А лучший ход в таком случае, как раз по речкам. Мне бы знать, что, да как лучше перекрыть? На беспилотники не всегда надёжа есть. Сами понимаете, и они от погоды зависят. Любой же прорыв чреват последствиями.

Степанов задумался, чего-чего, а речушек, да ручьев в здешних местах хватало. Это сейчас по ним не пройдешь, а как лед станет… Поперек дороги и по ближайшим полям да перелескам за лето поднялись самые настоящие оборонительные сооружения. Вдобавок уходящие в лес на много километров в каждую сторону прошли контрольно-следовые полосы и забор с охраной. Патрули, собаки, летающие дроны.

Обычному городскому человеку пройти такое расстояние в северном лесу было не под силу. Это по дороге ты можешь дать четыре километра в час. В тайге, если считать напрямки, хорошо, если километр выйдет. Обычный горожанин быстро выдохнется. Ну а для более опытных и оснащенных нарушителей были приготовлены засады и проводилось достаточно интенсивное патрулирование в тылу зоны Полярного Рубежа. Во всяком случае беспилотники, да и вертолеты на базе не засиживались ни днем, ни ночью.

Люди уже успели осознать, что к чему, и службу несли весьма исправно. Каждую неделю в лесу или на дорогах вылавливали новоявленных сталкеров с беженцами и помещали всех в карантинные лагеря. Они располагались в пятидесяти километрах от зоны отчуждения с южной стороны. Три лагеря уже пришлось сжечь дотла, зараженные попали и туда, наглядно показав, что рубеж стоит не зря.

После таких случаев напуганные власти начали возводить еще одну карантинную зону, уже за сто километров от Рубежа. А дальние подступы к нему и вовсе отодвинулись к границе Вологодской губернии. Как раз там кончались бесконечные леса и начинались поля и города.

— Пожалуй, один не смогу, не такой знаток. Дед Борис, вот тот знавал, но помер недавно, три недели, как схоронили.

— Жаль.

— Чего жаль-то? — Степанов допил чай и поставил подстаканник на пластиковый стол. — Ехать мне надо, к себе в поселок. Туда наших земляков много перебралось, найду там знающего человека.

— Это дело! — глаза майора загорелись, а ротный радостно кивнул.

— Тогда, Николаич, и молочка свежего привези.

— А то ж! — Степанов приободрился. Вот и его помощь обороне Рубежа потребовалась.

«А то — сиди на печи, без тебя управятся!»

— Сейчас распоряжусь по машине и после обеда выезжай.

Майор Серпилин задумчиво посмотрел на захлопнувшуюся за ефрейтором дверь, затем повернулся к Старостину.

— Сделает, не сомневайтесь.

— А я и не сомневаюсь. Просто подумал, а какого лешего мы тех мужиков местных не призвали? У меня в подразделении настоящих лесовиков кот наплакал. Многие и леса-то таежного по жизни никогда не видели. Мы ж для других целей готовились, все опасные направления были на югах, а это степи, горы, пустыни.

— Так обратись в Вельск. Там вполне адекватные люди сидят, сами сообразят, кого и как призывать. Да и любой мужик помочь семье в такое времена не откажется.

— Пожалуй, так и сделаю, — тряхнул головой майор Серпилин, начальник оперативной группы тылового прикрытия трассы М8.

— Датчик сработал, — оторвался от экрана рядовой из молодого пополнения, — на пятом участке.

— Вот еканый накой! — старший сержант Чухрай с тоской посмотрел в окно, дождь и не думал прекращаться — В самое говно пойдем. Эй, смена, подъем!

Бойцы дежурного наряда с неохотой поднимались с коек, скорей всего опять ложный вызов. Этот пятый участок находился в заболоченной низине, дотуда на бронемашине не доехать. Но делать нечего, служба! Солдаты заученно накинули на себя снарягу, броники, шлемы, разгрузки, сверху дождевик и через пару минут наряд загружался в «Тигр».

Вездеход лихо прогнал по раскисшей лесной дороге и даже залез на добрую пару сотен метров в самую чащобу, водитель сегодня сидел в нем опытный. Чертыхаясь, бойцы ссыпались наружу, тут же становясь в боевой дозор. Два человека шли по бокам, впереди пулеметчик и чуть дальше дозорный, позади снайпер и ведущий, который нес тактический планшет управления.

Чухрай махнул рукой, и группа осторожно двинулась дальше. Вскоре густой подлесок закончился, и они остановились на опушке, потом шла болотина с редко стоящими между кочек низкорослыми кривоватыми соснами. Дозорный присел у края, сорвав по пути созревшую клюкву, уставился затем вперед.

— Чего видно? — обернулся к Чухраю здоровяк пулеметчик. В его огромных кулаках «Печенег» выглядел игрушкой. Тяжелый аппарат, но в лесу без него никуда, его пули прошибали даже толстенные сосны.

— Там! — старший сержант засек в универсальный прицел всплеск тепла. Что-то двигалось по тому краю болота. — Сидоров и Илюмжинов прямо, Кравчин с Поповым здесь. Кирюха, ты со мной!

Пулеметчик молча кивнул, и они вдвоем затрусили по границе заросшего березой и осиной леса, обходя болотце с северной стороны. Чухрай на ходу передвинул удобней подсумок с защитной накидкой. Если встретят беглецов, то в первую очередь надо подумать о собственной безопасности. Несколько остолопов из их роты уже отправились в карантин, хорошо хоть никто из них не заразился. Но все равно находиться в одиночных маленьких боксах, да с хреновой жрачкой не сахар.

— Стой, вот тропа! — старший сержант — один из немногих был родом с лесного края под Новгородом, поэтому в здешней тайге не выглядел полным лохом. Кирилл Погодин, конечно же, никакой тропы не увидел, мох да опавшие листья. Всю дорогу он больше смотрел себе под ноги, чтобы не свалиться в яму, зацепив один из корней или какую-нибудь корягу. Иногда на глаза попадались красные букеты ягод с брусникой, а на болотце запросто можно было разжиться клюквой. Может, если это ложный вызов, на обратной дороге удастся ягод пособирать?

Два разведчика застыли на месте, в маскировочных костюмах они почти не выделялись из окружающей среды, беглецы военных обычно никогда до последнего не замечали, пока не наталкивались вплотную. Но здесь… впереди кто-то очень гулко засопел, затем раздался резкий недовольный рев.

— Ааа! — Погодин чуть не закричал.

Что-то бурое и косматое показалось между деревьев. Чухрай сам остолбенел, вот уж никак не ожидал он увидеть здесь настоящего мишку. Медведь встал на задние лапы и снова заревел, не по нраву, видно, ему пришлись нежданные гости. Поздняя сырая осень никак не могла загнать медведя на покой. И тут же рядом с пулеметчиком раздался яростный шепот:

— Кирюха, держи его на прицеле. Только пулемет такую дуру остановит, помнет ведь нас на чертям собачьим!

Чухрай знал, что при встрече с медведем лучше спокойно стоять на месте, ни в коем случае не бежать, тогда точный и гарантированный трындец. Он отлично помнил, как, будучи уже молодым парнем, полез к знакомому охотнику в огородку, где жил найденный тем в лесу медвежонок. Молодой зверь не доставал даже до плеч, пацану и полез сразу обниматься. Медвежонка все любили и частенько баловали зверя вкусностями.

На Илье же в этот день была надета новая куртка, и он с опозданием заметил у медвежонка очень длинные и острые когти, и тут же перехватил лапы зверя. Ох, и силен оказался этот маленький медведь! Они затоптались вдвоем на месте, медвежонок лез к Илье, а тот отпихивал зверя от себя. Их невольное бодание оказалось к счастью, недолгим, появился охотник и с ворчанием выгнал парня из загородки. С тех пор Чухрай испытывал к таежному зверю истинное почтение. Уж и его самого природа силой не обидела, но даже он медвежонка одолеть не смог.

Этот же мишка, судя по всему, нутром почуял неладное и сам повернул в сторону. Десантники еще минут пять смотрели вслед хозяину тайги, и только потом Погодин положил пулемет на землю и перевел дух. Его руки заметно подрагивали, по лбу стекали капли пота.

— Сержант, ты не снял на видео?

— Чего? — Чухрай пришел в себя и оглянулся — Тьфу ты! Хотя подожди, у меня же на шлеме камера.

— Вот сегодня вечером поржем: пошли ловить бегунов, а нарвались на хозяина! Я чуть не обделался! Прикинь да, а мы такие ягодки собираем!

Как и многие пережившие страх люди, пулеметчик вдруг стал слишком чересчур словоохотливым.

— Так, Киря, словесный понос заканчивай, сектор держи под прицелом. Всем, это был медведь! Двигаем к датчику, внимания не ослаблять.

В эфире в ответ совершенно не по-уставному заржали, старший сержант не стал ругаться, пусть парни выпустят пар, постоянное напряжение также мешает боевому духу. Чухрай внезапно вспомнил глаза ребят из инженерного батальона, недавно переквартированного с Кубанского края. Там уже вовсю горело, велись настоящие бои, и свирепствовала проклятая Чума.

Боеспособные части армии занимались эвакуацией здоровых людей, отражая нападения мародеров и бандитов. Последними зачастую становились остатки отделов УВД. Кавказская горячность и клановые горские традиции быстро смели с бывших полицейских остатки цивилизованности. Южные губернии стремительно погружались в хаос. И если малые народы по привычке еще поддерживали друг друга, держались тейпами, стараясь выжить в мировом катаклизме, то русские опять оказались на обочине жизни.

Да вдобавок сказывался местный кубанский менталитет, где артельность и коллективность всегда были не в почете. Официальные ряженые казаки могли только на ярмарках выступать и в устаревшей форме по улицам в праздники прогуливаться. Ну а власть в этих местах всегда была подгнившей, даже в обновленном государстве.

Поэтому первый рубеж обороны в тех краях удержать не удалось, заражение распространялось, военные части снимались с места и отходили с боями на север. С той стороны Кавказа уже, как месяц сообщения не приходили, ущелья в горах, по которым шли дороги, были давно завалены направленными взрывами. Вдоль моря еще летом возведены огромные заградительные сооружения. Но инженерная и научная мощь цивилизации так и не смогла остановить заражение. И это было на самом деле страшно. Людям оставалось лишь горько прощаться с прошлым.

Сергей кивнул знакомому механику. Сборы солдата коротки:- встал да подпоясался, вот и готов! Он подошел к разъездной машине ротной группы, которая уже прогревала мотор.

— Николаич, на побывку?

— Не, по делам.

— Знаю я твои дела, бабам титьки крутить, — курившие возле ангара механики заржали, аки кони. Маленького роста задира озорно лыбил веснушчатые щеки.

— Эх, Петруха, как-нибудь достанется и тебе немного секаса, — незлобиво ругнулся Потапов.

— Ну, мне куда такая? Я же все больше под машиной, а Николаич над бабой. Исправно, однако, десантура нынче службу тащит. Штаны застегивать не успевает. Туда-сюда, туда-сюда её мотает. И заметь, безо всякого профилактического ремонта. Так что это у нас.

Сергей только сплюнул с досады, вот ведь лешак! Был за ним грешок, ну не удержался, подмял тут одну старую зазнобу. Так ведь не знал он, что стенки в этих новых казармах тонкие, как фанера! И их замолодевшая внезапно горячность была слышна всему свободному от службы персоналу. Да и честно сказать, любил он это дело по молодости. Все Надьку в баню по не банным дням тянул. Эх, вернуть бы те золотые времена!

Петрович, водитель машины услужливо помог с солдатским рюкзачком, улыбнулся и проговорил, чуть окая:

— Ну что, Николаич, до дому?

— Дави на газ!

Новая реинкарнация незабвенной Шишиги была не пример той более комфортной и удобной. Бронестекла с отличным обзором, двери и зад кабины усилены бронекерамическими плитами. Даже имелись небольшие бойницы и круговой обзор через камеры, а то мало ли чего в пути может случиться.

Петрович имел звание сержанта, был призван с Вологодчины, своих уже давно перевез к родственникам на Каргополье. Во время срочной успел поучаствовать водилой в войне Восьмого года. Вот там не в пример, говаривал он мимоходом, по горным дорогам было намного тяжелее двигаться.

«Тут же почти везде на трассах асфальт, дороги последние лет десять строили и строили. Да и техника нонче новая, по качеству намного выше, чем було. Разве что лесовозные лёжки да зимники для вездеходов».

Они уже проехали расположение тактической группы и подкатывали к посту ДПС, где поблизости квартировали бойцы инженерного батальона. Возле расхристанной машины стоял красный как рак капитан и орал на чумазых шоферюг, залихватски используя ненормативную лексику:

— Да е…ги, б.… я на…й ох…ю, надо же так нах…ть, что ни зах…ть да на х…я ты эту х..ю сюда прих…ил! Это же ох…ть можно!

Петрович сбавил газ и уважительно протянул:

— Вот это специалист первого класса! — он так заслушался бравого армейца, что забыл заранее остановиться перед блокпостом. Полицейский наряд тут же заорал на него благим матом, сержант в бронике и шлеме даже скинул автомат с плеча. Петрович только крякнул с досады и резко нажал на тормоз:

— Да что б вас ерасом приголубило, как будто не знаете, чья это машина!

В окошко кабины уже яростно стучали, но Петрович не торопился открывать, нарочито медленно доставая из бардачка документы.

— Ну что ты стучишь? — водитель приоткрыл маленькое переднее стекло на двери. — Считать данные по пропуску не судьба?

И в самом деле, на каждой машине спереди висел специальный электронный пропуск, автомобили не зря притормаживали перед блокпостами, чтобы их аппаратура успела считать внесенные данные. Откуда и куда едет машина, ее номер и принадлежность. Номер текущего наряда и маршрут, все уходили в центр обработки данных. Такую же возможность имели специальные роботы-беспилотники. Чужим автомобилям хода сюда не было.

— Тормозить надо вовремя, смотри, в следующий раз пальнем, — зло бросил шоферу «Садко» патрульный. Недолюбливали полицейские и десантура друг друга. А этот еще и откровенно гэкал, видать, с юга прислали.

— Я тебе счас пальну! — Степан наклонился к окошку — Мы ваш сарай тогда на куски разнесем, дармоеды!

Лицо патрульного налилось краской, но он превозмог себя и смолчал. Как-то по первости пара наглецов из новых полицейских попыталась качать права, так их потом долго по лесу искали. Нашли обкусанными комарами, в собственной моче и дерьме лишь через сутки.

— Проезжай!

Тяжелые ворота ушли в сторону, приоткрывая узкий проезд между бетонными блоками. Пропускной пост был на деле оборудован как маленькая крепость. Пулеметы, торчащие из бойниц, стволы АГС, выглядывающие из-за редутов и два броневика сзади сразу настраивали на серьезный лад.

Степан молча посматривал в лобовое окно. Ноябрь не самое живописное для пейзажей время года. Темная, набухшая влагой хвоя, мокрый асфальт, порыжевшая трава. Хоть бы уже снег скорей выпал и скрыл всю эту убогость умирающей природы! Но оба знали, что и зима быстро надоест. И что в Новый год не будет мандаринок.

Они проехали многочисленные блокпосты с недремлющей стражей и подошли к объездной дороге города Вельска. Их данные с пропуска считали прямо на ходу и нигде больше не тормозили. Здесь стояли Росгвардейцы, парни расторопные и деловые. По дороге их «Садко» то и дело обгонял небольшие колонны со строительной техникой и материалами.

Возведение жилых домов и зданий инфраструктуры не прекращалось ни на минуту. Обратно по трассе М8 шли вереницы пустых фур, торопившиеся пересечь блокпосты до темноты. Вперед они уходили с Рубежа рано утром, ночью через блокпост никого не пропускали. Время от времени над дорогой проносились беспилотные дроны, считав номер, они тут же отваливали в сторону. Порядок есть порядок.

«Да и хорошо, что он есть!»

Потапов поежился, вспомнив рассказы водителей грузовых фур. О том беспределе, в который свалились безвозвратно южные регионы страны. Сдерживать поток трагической информации уже стало невозможно. Весь мир превращался в одни общий чумный бардак, многие страны и вовсе исчезли из новостей. Все больше людей начинали узнавать правду, осознавать тот страшный ужас, что ждет их впереди.

Многие из них начинали брать дело выживания в собственные руки, со всеми вытекающими последствиями. Ведь заветный талон на эвакуацию получали далеко не все. Оставшиеся жители или бросали все и уезжали как можно дальше на север, или прятались по деревням, а кто-то и вовсе пускался во все тяжкие.

Алкоголь, наркотики, связанный с этим вал беспорядков. Города и веси накрыло штормовой волной преступности, а органы правопорядка быстро захлебнулись в мутной пене накатывающего беспредела. Даже введение военного положения и полевых судов уже не спасало ситуацию. А что будет, когда власть и армия окончательно уйдут оттуда? Или закончатся.

Система здравоохранения во многих регионах рухнула первой. Часть высококвалифицированных специалистов начали эвакуировать еще в начале лета, остальные потихоньку разбегались. Медицина еще не отошла от шоковых реформ прошлых властей, от ковидного геноцида, и врачи отлично знали цену обещаниям сверху. Никто не вспоминал больше ни о каких клятвах. С такой профессией можно было неплохо устроиться в любом безопасном анклаве.

С приходом в страну первых зараженных, клиники начали еще стремительней запустевать, последний оставшийся в них персонал в страхе покидал лечебные учреждения. Работали лишь передвижные медицинские центры ЧС и военные госпитали. Даже банальная простуда могла стать смертельной, и таковой зачастую становилась.

К жизни снова вернулись шарлатаны, знахари и ведуньи. Много кто решил подзаработать на людской беде. Но нашлись и альтруисты, обычно старые, уже давно вышедшие на пенсию медики. Они как-то организовывались и пытались из последних сил помочь людям. Зачастую встречая смерть на «боевом посту». Мародеры и наркоманы не жалели никого. Каждый сам выбирал уйти достойно или как мразь.

Следующим кандидатом на исчезновение становились социальные институты, некому было рассчитывать и выдавать пенсии, пособия. Оказывать помощь одиноким старикам. Банковский сектор схлопнулся еще летом, остались только государственные банки. Финансисты одними из первых почувствовали неладное и с чего-то решили, что они самые хитропопые, закрывая активы и пряча их в офшорах.

Но мировые финансы уже давно в большей своей части были виртуальными, поэтому активы «уехавших» один за другим лопались, как мыльные пузыри. Как криптовалюта пять лет назад. Что, в свою очередь, вызвало «эффект домино». Система, создававшаяся с начала второго тысячелетия, в начале третьего просто-напросто рухнула, похоронив под собой весь мировой экономический порядок.

На первый план снова выходили природные ресурсы и мощные силовые структуры. Кто-то из яйцеголовых умников наступающий миропорядок хлестко обозвал «Вторым феодализмом». Но что поделать, если в реальном мире всегда ценили кусок хлеба и острие меча. И огромный слой людей в «цивилизованных странах» оказался просто не у дел.

Что только добавило бардака и хаоса в странах Европы и Америки. Властям пришлось срочно вводить сначала нормативы на продовольствие, а затем и ваучеры — продовольственные карточки на питание и предметы первой необходимости.

И если в странах Восточной Европы и Российской Республики подобные меры население еще принимало с пониманием. Люди еще помнили плохие времена — «Не жили хорошо, так нечего и начинать!» То в остальных европейских государствах хаос лишь нарастал. Бесконечные демонстрации и протесты, забастовки чаще всего приводили к обратному результату, к параличу целых областей и огромных мегаполисов.

Наконец, туда пришел настоящий голод, страны захлестнула волна мародерств и бандитизма. С началом первых массовых заражений Чумой-Ч видимость порядка в большей части европейских стран просто-напросто рухнула. Было уже поздно вспоминать свое недалекое людоедское прошлое и вводить привычную для Старого Света диктатуру. Общество схлопывалось с огромной скоростью.

— Скоро поворот, — Потапов волновался, две недели он не видел жену и детей. Они остановились на полицейском блокпосту, такие находились нынче на каждой отворотке, даже на грунтовой. Порядок есть порядок. Менты здесь обычно стояли местные, машину сразу узнали и пропустили вперед.

Деревня родственников привольно раскинулась на берегах Ваги, притока Северной Двины. Полноводная, серая в это час река неспешно несла свои воды к суровому Ледовитому Океану.

«Вот так и люди вымрут, а она будет течь и дальше»

Внезапно с горечью подумал Степан, но был отвлечен выбежавшей из большой избы внучкой.

— Отобедаешь? — спросил он на прощание у Петровича.

— Спасибо, но некогда. Хочу затемно в Вельск доехать, загрузиться успеть на обратный путь.

— Понятно.

— Завтра в это же время?

— Ага.

Степан на прощание улыбнулся и вместе с внучкой помахал отъезжающему грузовику.