Полярный рубеж

Глава 4 Город Березники. Пермский край. 7 мая 2036

— Ты мне тут туфту не гони, Кочерга!

Майор Пронин веско хлопнул маленькой рукой по старому планшету, будто бы выбивая из него пыль. Знающих майора людей его небольшие кулаки вовсе не вводили в заблуждение. В молодости эти кулаки заработали ему славу первого в своем весе боксера края, КМС и массу медалей. Так получилось, что дедушка водил мальчика с малых лет по всевозможным секциям, приучая к спорту. В уже более зрелом возрасте Алексей перепробовал различные восточные единоборства, что пригодилось ему потом не раз в тяжелой работе' на земле' обычным опером. Бугаи из спецназа диву давались, когда легкий на вид лейтенант незаметным движением валил наземь бандитов, выше его на две головы.

Занятия спортом и звучная фамилия, а может просто звонок от старого приятеля деда. Как бы то ни было, но в итоге молодой человек оказался в органах и сделал там неплохую для честного мента карьеру. Начальник криминальной полиции второго по величине города края, отменно достижение для еще не старого мужчины.

Сидевший напротив майора вертлявый парень сник, с этим Прониным лучше было не шутить. Про его не убиваемый планшет ходили в уголовной среде весьма мрачные слухи. Да этот гаджет даже на вид серьезен, создавался для военных структур.

— Да я чего, гражданин начальник. Свои грехи принимаю, а вот чужие мне на кой ляд?

— Чего-то ты темнишь, Кочерга!

Майор феню не любил и в допросах обычно не применял, считал это ниже чувства достоинства работника правоохранительных органов. И вообще, попытки панибратства пресекал на раз, ставя любого преступника на несколько ступеней ниже себя. Ему было все равно мелкий ли перед ним воришка или главарь крупного преступного сообщества. Может, эта манера появилась у него от деда, кадрового офицера. Или после того, как еще зеленым лейтенантом ему пришлось присутствовать при опознании вырезанной залетными бандитами начисто простой русской семьи.

Навсегда в памяти остались скрюченные тела детишек и раздирающие душу вопли бабушки, проживавшей в другом районе поселка. Самое страшное в жизни: пережить своих детей и внуков. Брали тогда бандитов жестко, совместно со спецназом. В живых оставили только двоих, которые постарше. Перед смертью приехавшие с южных краев бывшего Союза исламисты верещали, как свиньи. Весь их религиозный пыл сразу разбился о доказанные следствием факты. Несчастную семью вырезали только из-за денег, не такой уж большой суммы, взятой в банке на покупку новой машины.

Тогдашний начальник лейтенанта Пронина — отличный и порядочный мужик, капитан Воронов после той кровавой стычки закрылся в кабинете и в одно рыло выдул бутылку водки. Не выходя из отдела, он по телефону благодаря стукачам нашел того, кто слил информацию бандитам и тут же куда-то уехал.

Никто не знает, что это стоило грозному оперу, но падлу, погубившему невинную семью, вскоре переехала грузовая машина. Погибший менеджер банка совершенно случайно оказался к тому же мертвецки пьяным, и дело быстро закрыли. Никто из знающих людей капитану вопросов не задавал. К чему? Зачем ждать справедливость от кого-то, если можно сотворить ее самому?

— Короче, Кочерга, это твой последний шанс, или я вызываю следака и дело, сам понимаешь, понесется по просторам нашей судебной системы, как фанера над Парижем.

— Ну, — вор еще колебался, — вы мент честный, по понятиям… Эх, да что я тут, в самом деле, — «клиент потек» тут же уразумел Пронин и выставил вперед собственный телефон. Запись будет только у него, его кабинет точно не прослушивается, поэтому и допрос ведется именно здесь. Хотел бы он посмотреть на того смельчака, что осмелится поставить ему «жучки». Городок у них маленький, проблемы у техника возникнут тут же на ровном месте.

— Мдя, — майор Пронин был несколько ошарашен услышанным. — Ты правильно все понял? Это они на самом деле бегут от чего-то?

— Да зуб даю, начальник! — Кочерга нервничал, да к лешему все эти понятия! Времена наступают смутные, самому бы выплыть из бурного потока событий, а для этого лучше остаться на воле. — Столько всякого левого народу через Пермь понаехало. Чего бы я тогда в ваш городок приперся? Тут же у вас, как в аквариуме!

— Ну, смотри, если что недоговорил, — Пронин забрал телефон и положил рабочий планшет в сейф. Пусть этот гаджет вскрыть постороннему будет ох как непросто, но порядок есть порядок. — Я, — он сделал театральную паузу, — свое слово сдержу. Пока попарься на нарах, выйдешь через несколько дней по недоказухе. Но если чего соврал…

— Да зуб даю!

Пронин задумчиво жевал спичку и смотрел в окно. Погода Северного Приуралья совершила очередную каверзу, напустив в начале мая снежку, понижая градусы весеннего благодушия. Да и новости случились поистине сногсшибательные, настроения вовсе не добавляли. Край девятым валом захлестывает приезжая преступность. Воры, аферисты, мошенники различных мастей и рангов приезжают в их промышленный город, спасаясь от некоей мифической угрозы.

И едут именно с южных краев нашей необъятной Родины, даже с азиатских республик бывшего Союза. Странно, чего же тогда в сводках этот факт не отразили? Хотя чего это он? Сводки дело политические, а вал преступности никого из начальства не украсит. И потому, пока он не докатился до их городка, надо быстро действовать.

Майор решительно подошел к древнему телефонному аппарату, этой связью он пользовался редко. Набирая пальцами номер, Пронин немного волновался.

— Привет, разговор есть.

— Да?

— Не по телефону

— И?

— На обычном месте, через сорок минут.

— Принял.

Пронин взял такси, не хотелось сейчас только лишних ушей и глаз. Проезжая мимо Провала, темнеющего темным на грязно-белом фоне, он оглянулся.

— Никогда, видать, его не заделают, — мрачно произнес немолодой водитель.

— Наверное, так.

Майор рассчитался с таксистом и двинул в сторону недавно отремонтированного здания железнодорожного вокзала. Столпотворения перед ним сейчас не наблюдалось, так, небольшая привокзальная толкучка. Несколько стоящих в ожидании таксистов вымирающего поколения «бомбил», вечные бабушки с семечками, скучающая пара патрульных. Опытным взглядом опер срисовал странноватого для их городка фрайерка, трущегося около автобусной остановки, но не остановился, сегодня у него дела поважнее.

Вихрян уже был на месте, привычка у него такая — загодя приходить. Только Пронин уселся за стол, как к ним подскочила тоненькая молодая официантка.

— Что будем заказывать?

Майор бросил взгляд на полковника ДГБ и взял решение на себя.

— Нам пока триста коньячку, и не абы какого, малышка.

Официантка мило улыбнулась, Пронин был мужчиной еще не старым и вполне симпатичным, но улыбка предназначалась не ему лично, а его должности. Работники привокзального ресторана были в курсе, кто этот человек. Поэтому и напиток будет соответствующий, а не то пойло, что спешно употребляют торопливые пассажиры.

— Нарезочки мясной и чего там из горячего есть?

— Оленина с брусничным соусом. В самом деле, хороша. Самнел сегодня постарался.

— Ну, раз сам Самнел, тогда тащи! — ярко улыбнулся молодке Пронин.

Официантка ловко обошла столы, маняще крутя бедрами, и проскользнула в бар. Вихрян задумчиво проводил взглядом симпатичную задницу официантки.

— Толик, где у нас бутылочка, что для гостей.

— За той полкой. Кто там спозаранку?

— А ты не знаешь? Второй месяц уж работаешь.

— Ага, — дернулся непонимающе высокий парень с двумя классами образования в глазах, — упомнишь тут всех.

— Всех не надо! — официантка ловко открыла бутылку и переливала содержимое в хрустальный графинчик. Нечего, в самом деле, палиться яркой этикеткой. — А этих двух запомни предельно внимательно. Они и есть главные люди в нашем городке. Ты хорошо понял меня, Толик? Мне тут левых подстав не надо, мне семью кормить требуется.

Парень молча сглотнул, стараясь не таращиться в сторону двух ничем не примечательных мужичков. Выгодную работу ему терять также очень не хотелось.

— Миша, чего вообще происходит? В крае творится невесть что, а смежники как воды в рот набрали. Нехорошо это, не по-дружески.

Вихрян, полковник управления Департамента Государственной безопасности мрачно крутил в пальцах рюмку с коньяком. Коньяк был отменный, умеет Пронин дела обделывать и другим не мешает.

— Да я и сам толком не знаю, Леша. Слухи собираем, фиксируем. Центр молчит, Край отписывается. Думаешь, я бы тебя, если что…?

— Понятно.

Пронин задумался, непохоже, что его старый кореш играет мимо него, не тот характер. Иначе бы просто сослался на занятость и не пришел. Что же тогда такое страшное в стране на самом деле происходит? Что нельзя официально признать? На его памяти такое было разве что перед мобилизацией в страшном двадцать втором.

— У тебя самого какие проблемы?

— Проблем пока нет, но печенкой чую, что только пока.

— Возможно, правильно чуешь, — Вихрян отправил в рот кусок буженины и крикнул в сторону официантки. — Милая, кофейку можно? — получив в руки чашечку правильно сваренного кофе и удовлетворительно кивнув, он нагнулся через стол к Пронину. — Знаешь, Леша, у моего непосредственного начальства сложилось впечатление, что наверху чего-то ждут, но что делать с этим и сами не знают.

— Это как это? — Пронин по наивности представлял, что где-то там наверху в высших сферах некий порядок блюдётся всегда. Иначе, почему весь мир еще не провалился в тартары?

— А вот так! — Вихрян подозвал официантку и заказал остатки коньяка из той же бутылки, работа сегодня, пожалуй, для него была закончена.

— Дела… — пробормотал ошарашенный услышанным опер и принялся разрезать поданную официанткой оленину. Она и в самом деле была бесподобна и приготовлена по всем правилам, в отличие от возникшего хаоса в его голове.

Пронин вышел на свежий воздух, пахнущий мокрым снегом, и оглянулся. Еще было светло, май все-таки, и он решил прогуляться. Неожиданно на выходе с привокзальной площади рядом с ним остановилась светло-желтая машина. Из окна высунулась усатая физиономия и весело предложила:

— Чего ноги топтать по грязи, садитесь, довезу куда надо.

Майор сел по оперской привычке сзади и задумчиво уставился в окно. Народу и машин в городе прибавилось, рабочий день заканчивался. Долгонько же у них разговор затянулся!

— А вы меня не узнаете?

— С чего бы это вдруг? — подозрительно покосился на водителя Пронин.

— Не помните, значит. Давно было. Повязали вы меня на деле одном. Да не, я не в обиде. У каждого своя работа. И лишнего на меня не весили и разговаривали вежливо, без ругани, не то что другие. Срок мне маленький отвели, да еще и по амнистии вышел. Только вот сразу после завязал, больно вы мне в память попали. Подумал тогда, чего это я ерундой маюсь и приличных людей, вроде вас, от дел отрываю. Короче, взялся за ум, пошел работать, семья, двое детей.

— И доволен?

— А чего нет? Я ж на Северах несколько лет вкалывал, только сейчас переехал обратно, у меня тут родители, дом свой. А остался бы в кодле этой поганой, то сгинул уже напрочь.

— Понятно.

— Приехали. Денег не надо, не обижайте, счастливо вам.

Пронин молча смотрел на отъезжающую иномарку. Вот ведь какие иногда судьба выкрутасы выводит. Спас одного человека от гнусной судьбы и столько после этого завертелось. Хорошая прибавка на стороне добра получилась.

«А ну его к черту! Мысли эти дурные. У меня есть работа, важная для людей работа».

Он уверенной походкой направился к двери в УВД, хотелось неспешно порыться в кое-каких файлах.