Полярный рубеж

Глава 25 Бывший северный Казахстан. Расположение 21-ой отдельной гвардейской моторизованной Омско-Новобугской Краснознаменной бригады. 25 ноября 2036 года

— Что там? — отделенный Бывалов кивнул наблюдателю.

— Не видать ничего, командир, — оператор тактического БПЛА круглолицый Очуров смахивал обликом на казаха, хотя сам был чистокровным бурятом.

— Ёлки-моталки! — Соловьев зябко повел плечами, даже в зимней форме было холодно. Ночью на землю пал легкий морозец, а сейчас их расположение заметало сугробами. Видимость здорово снизилась, по небу стремительно летели с севера низкие тучи. По земле вперемежку с песком несло сухой снег. На зубах, как всегда, противно скрипело. Поэтому, как только выдалась возможность, они запустили беспилотник. С разведкой на их участке дело обстояло плохо. Приходилось больше полагаться на себя.

Их отделение находилось сейчас в боевом дозоре, а потрепанный батальон 21-й бригады оседлал небольшую возвышенность. На прошлой неделе они отразили нападение исламистов, которые соединились с остатками армий центрально-азиатских государств. Вернее сказать, бывших государств.

По дошедшим до них слухам Чума-Ч в тех местах вспыхнула неожиданно и сразу массово. За последние десятилетия медицина и образование в бывших южных республиках Союза здорово деградировали. Ошибки девяностых и нулевых, когда практически все русские специалисты уехали, сказывались до сих пор.

Власть, которая привыкла держаться в основном на репрессиях и насилии, не смогла противостоять глобальной проблеме, поэтому и рухнула достаточно быстро. Централизованное управление стремительно разорвали на куски региональные кланы. Ну не было у тех осколков былой империи той крепкой основы, на которую накладывалась государственность. Клановость и коррупция проложили дорогу болезни. Аэродромы приняли с юга беженцев.

Хотя проблема стала понятно по еще прошлой Казахстанской войне, так в народе называли конфликт, который возник шесть лет назад, в начале правления новой государственной команды. Эти прагматичные и жесткие люди не стали мямлить и проглатывать оскорбления, а помогли русским повстанцам северных казахских регионов оружием и добровольцами. Воинствующий исламизм, что поддержали местные власти, был в Республике под запретом. Тогда же и родился знаменитый Русский корпус, на манер французского иностранного легиона. Именно его подразделения и стали тем становым хребтом, что сломил сопротивление регулярной казахской армии. В ответ на открытое вмешательство новой России в соседних азиатских странах вспыхнули многочисленные исламистские мятежи, и президентам гордых «суверенных» республик тут же стало не до раздувания чувства собственного достоинства. Двое из них поплатилась своими жизнями за пренебрежение безопасностью, как и добрыми советами от северного соседа. «Не по Сеньке шапка!»

В итоге на север бывшего Казахстана были сначала введены миротворческие силы Шанхайского Союза, а затем проведен референдум, и целинные области с преимущественно русским или русифицированным населением вошли в Российскую Республику. Многие образованные казахи из городов сразу же начали переезжать на север, принимая российское гражданство, так как конфликт был по существу не национальным, а цивилизационным. Аул против города.

И вот сейчас по этим землям на север идет многотысячная волна беженцев и изгоев, а за ними по пятам растет территория напрочь вымершей Земли. Перенаселенные города Центральной Азии быстро превратились в морги и кладбища. И лишь тонкая цепочка русских военных стоит между последним Полярным рубежом и толпой отчаянных, но хорошо вооруженных людей.

— Отделенные и взводные к ротному!

Сейчас они находились позади передовых позиций, поэтому команду передали обычным криком. Командир сильно поредевшей роты капитан Коробицын внимательно оглядел своих сержантов и рядовых. Потемневшие от грязи, осунувшиеся лица, натруженные постоянной копкой руки, из впавших глазниц на командира смотрят по-прежнему внимательные глаза.

— Говорить буду прямо, — ротный, еще недавно только взводный, уже снискал доверие своих подчиненных, как и новое звание. — Силы против нас превосходящие. Смешанная тактическая группа, костяк которой по наблюдению нашей разведки, составляет узбекская республиканская гвардия. У них имеется бронетехника, поддержка артиллерией. Правда, наши братья здорово выбили их беспилотные команды. Мы ожидаем атаки где-то после обеда. Сами видите, при такой погоде беспилотники не запустить, они ничего в этой мешанине не увидят. Так что ушки на макушке и быть готовыми в любой момент.

— А где же наши летуны? — скорчил лицо старший сержант Еременко, командир первого взвода.

— Пока их не будет, сержант. Если у нас просто метет, то в районе аэродрома настоящая снежная буря. Чуть стихнет, и пришлют вертушки. Но сейчас, думаю, противник обязательно воспользуется подобной оказией. У них превосходство в количестве, вооружение самое современное из Китая. Рассказывали, что могут бить дроновым роем.

— Тяжко будет, — зябко повел плечами сержант Семенович, бывший замок Коробицына. — Танкисты ушли, от батареи осталось только три орудия. Если еще и сверху будут фигачить, то вообще кисло придется.

— Ага, — взводный три сержант Алиев, мрачно жевал соломинку, — запас ракет к ПТРК, командир, также на исходе. Чем их танки бить будем? Сами же поставили зубекам Т-92, их броню еще поди пробей!

— Задавят нас, ребята.

— Не очкуй! — огрызнулся на Еременко Семенович. — Подпустим ближе и в перекрестном огне собьем первую волну. Они же трусливые, как шакалы, отступят.

— Не уверен, — Коробицын нахмурился. — Ходят слухи, что там в качестве заградительного отряда нукеры шейхов стоят. Поэтому эта тактическая группа так далеко и пробилась. Там ведь не дураки сидят, пользуются нелетной погодой и нашей слабостью на этом участке.

— Никак агентура сработала. Откуда ж они могли узнать, что танковый батальон на помощь соседям ушел?

— Может быть. Или срисовали своими беспилотниками. Среди исламистов много тех, кто на Ближнем Востоке воевал и умеют не хуже наших спецов дронами работать. Не будем считать их за дураков. Но нам сегодня нужно обязательно продержаться! Если эти прорвутся к железной дороге, то… — Коробицин покачал головой. — Сами знаете, там эшелоны с беженцами, склады с продовольствием и припасами. Топлива до черта завезли. Если эти все получат, то нашим тылам точно не поздоровится.

Сержанты все отлично понимали. Может, где-нибудь вот так, в старых вагонах едут и их семьи, или им везут продукты. Все было честно: они выполняют свой долг, а их семьи оказываются в безопасности. Практически все бойцы уже смогли пообщаться с родными, которые прибыли или едут на новые места жительства. Так что солдаты русской армии были полны решимости. Только вот хватит ли у них сил?

Их командир отлично понял состояние бойцов.

— Не все так плохо, парни. Нас будет поддерживать батарея самоходок соседей. Это новые «Астры», бьют далеко и кучно.

— Сколько их в батарее?

— Шесть штук. Плюс полный боекомплект особо точных боеприпасов. Только успевай координаты передавать.

Сержанты и отделенные заулыбались, своя артиллерия — это всегда хорошо. Это явное преимущество на поле боя.

— И еще, сейчас со станции подойдет небольшое подкрепление.

— Партизаны? — спросил Семенович.

— Типа того. Распределите по отделениям согласно ВУС. С ними же прибудут боеприпасы, в том числе и свежие ракеты к ПТРК.

Бойцы снова залыбились, приберег командир под конец хорошие новости. С подкреплением и противотанковыми комплексами можно жить!

— Что видно, Леха? — Михаил осип, потому говорил тихо. Леха Рынник еще раз провел Многофункциональным Наблюдательным Устройством по широкой ложбине между невысокими холмами. Тут и там горели костры из бронетехники, лежали трупы в чужой, более светлой форме. ПТРщики и арта постарались на славу, первую волну южан выбили начисто. Даже разыгравшаяся метель не помогла. Правда, из-за нее не работала беспилотная разведка, приходилось самим держать ушки на макушки.

Обратно ушли, зло отстреливаясь, меньше половины вражеских танков. Это и на самом деле были новые Т-92. Ладно хоть не «Китайская стена». Те, вообще, их средствами было бы подбить практически невозможно. Политики вооружили на их голову южан. Самое глупое — давать потенциальным врагам хорошее оружие.

— Пока чисто. Раненые есть, но немного. На такой погоде быстро замерзнут.

Соловьев промолчал. В другое время он бы пожалел вражеских бойцов, но сейчас состояние душ бойцов круто изменились. Что за проклятое время? Они должны были забыть в себе все человеческое, чтобы дать этому самому человечеству шанс выжить!

Еще два месяца назад командиры рассказали бойцам, за что и почему они умирают. Правда оказалась оглушительной, жуткой до рези в животе. Они еще надеялись, что там наверху четко расписано, как отразить это сумасшествие, оградить от него их страну. Что самые развитые государства смогут хоть что-то противопоставить идущему на них смертоносному смерчу.

Но все оказалось гораздо, гораздо хуже. Чем ближе к экватору, тем страшнее там обстояли дела. Практически все население южных стран уже умерло или умирает. Военные в отчаянии применяли отравляющие газы и тактические ядерные боеприпасы, но все оказалось напрасно. Рвется там, где тонко. Если нет элементарного порядка или он мешает, то жди нарастающего хаоса.

Поэтому редкая цепь регулярных российских войск и Росгвардии — это все, что удерживало потоки воинствующих исламистов и чужих беженцев на этой линии обороны. Остальные силы ушли на север, где находился последний — Полярный рубеж обороны вымирающего человечества.

Соловьев вздохнул, ну что ж, он хотя бы знает, за что будет умирать. Солдат вспомнил улыбающееся лицо жены и милую физиономию дочурки. Эх, жаль сына еще заделать не успел! Последний их разговор по видеозвонку вышел несколько скомканным.

Ольга только смогла сказать, что их грузят в каком-то северном порту на корабль. Куда их везут, она не знает, но обещают устроить ее по специальности. Жена у него до беременности работала на хлебозаводе, должность и в самом деле хлебная.

Михаил позже прикинул, что, судя по всему, его семью везут на самые Крайние Севера и успокоился. Это достаточно далеко от страшной болезни. Как-то на аэродроме он сцепился языком с авиатором. Тот и рассказал, что в Заполярье развернулось гигантское строительство. Там готовились принимать миллионы беженцев. Новость Соловьева обрадовала. Хоть умирают они не зря, давая шанс выжить остальным.

— Идут! — прозвучало в гарнитуре, видимо, командиру все-таки получилось запустить беспилотник. И в самом деле, чего их нынче жалеть? Позёмка стала тише, и тучи несколько поднялись, видимость стала вполне подходящей. Но неожиданно где-то впереди яркой струей чиркнуло по небу, и маленький горящий аппарат устремился к земле.

— Ляди, сбили разведчика! — чертыхнулся рядом Денис Ольховский. Расход БПЛ за последние недели вышел большим, а поставок почти не было.

— Ждем, — передал по гарнитуре Бывалов, — без приказа огонь не начинать.

Через десять минут впереди между холмами что-то показалось. Непонятное большое пятно, темневшее на белом зимнем покрывале земной поверхности. Оно чуть колыхалось, медленно приближаясь к линии обороны.

— Это что еще за фигня?

— Командир, — голос Рынника дрогнул. — Это же беженцы!

Бывалов прильнул к МНУ и замысловато выматерился:

— Парни, эти фанатики пустили вперед мирняк. За ними бронемашины и пехота.

— И что делать будем, командир? — Ольховский поправил прицел на станковом гранатомете. Рынник скатился в окоп и мелко дрожал. Отделенный мрачно смотрел перед собой:

— Что, что? Приказ выполнять.

— Будем стрелять по женщинам и детям?

— Они уже, скорее всего, заражены, — вступил в разговор Михаил. Он с досадой глянул на тучи, летунов сегодня точно не дождешься. — Так что лучше думайте о своих.

Сидящие внизу бойцы переглянулись, они очень надеялись, что Соловьев прав. Хотя все равно, ощущали себя последними сволочами. Перейти рубеж, отделяющий человека от зверя, крайне непросто.

Бывалов прислушался к команде, отданной ему по системе тактической связи, и прикрикнул:

— Всем по местам! Отразить атаку противника, огонь вести до полного уничтожения! Рынник, быстро дай координаты для арты, работать будут только два орудия, остальные пока заняты, — отделенный еще раз оглядел бойцов и уже гораздо тише произнес. — Братцы, отступать нам некуда, позади никого нет, так что работайте.

Бойцы их первого поредевшего отделения разбежались по заранее приготовленным позициям. С подкреплением подвезли кое-какие строительные конструкции, и батальонные инженеры предельно резво укрепили бетоном и железом огневые точки взводов и отделений. С пополнением привезли горячее питание и сухпайки нового образца в саморазогревающихся упаковках. Такое удобное питание пришлось бойцам по вкусу.

Соловьев еще раз проверил пулемет, устроил удобнее в специальной выемке заряженные коробы с лентами и сразу вскрыл пару цинков. Как заряжать ленты, он уже успел показать присланному с последним пополнением второму номеру, пожилому дядьке Никите Ивановичу. Тот служил в армии давно, но кое-что помнил. Это он посоветовал укрепить их точки дополнительно мешками с землей. Хоть какая-то, но защита от пуль. Тем более что почва тут вперемежку с камнями.

— Ну что, Иваныч, — Михаил сел поудобнее. — Следи за флангами, не высовывайся, для этого у тебя кабельный оптический щуп есть. Он уже выведен на твой коммуникатор, что находится в шлеме. Накидываешь на глаза монитор и смотришь. Не забывай про ротную тактическую сеть, новости мне сообщай. Гранаты приготовил?

— А то, как же! — коренастый мужчина деловито жевал плитку темного шоколада.

На вид спокоен, но все-таки первый бой, он самые мерзкий. Это, когда от страха голова ни хрена не соображает, а мощный всплеск адреналина мешает прицеливаться. Руки буквально ходят ходуном, ноги предательски подрагивают, в голове неясный постоянный шум.

Лишь вбитые в подсознание рефлексы и выучка помогают как-то держать себя в руках и делать дело. Во втором и третьем бою уже легче, начинаешь немного соображать и действуешь более грамотно. Но ведь до них еще надо дожить?

Соловьев прильнул к МНУ, скоро колыхающаяся серая толпа будет уже на линии огня. Он перевел прицел в оптический режим и установил кратность, затем поставил пулемет на сошки и высунул в одну из узких амбразур. С той стороны расчет прикрывали стальные листы и бетонные чушки. Даже танковым выстрелом не прошибить.

— Господи! Да там же их бабы и детки! Ну что за ироды такие?

— Иваныч, не мельтеши! Фанатики, что с них взять? — Михаил пристроился удобнее — Посмотри лучше на лица, у них явно чума, потому их не жалеют. Стараются у нас жалость вызвать. Пехота следом, вообще, в масках идет.

— Точно! Неужели они думают, что это сработает?

— Не знаю, Иваныч, — Соловьев глубоко вздохнул. В ту же секунду, как получил по гарнитуре команду, он нажал на спусковую скобу. Пулемет привычно рыпнулся, выплюнув вперед короткую очередь. Было невероятно жутко стрелять по толпе мирных, наблюдая в пятикратный прицел их лица, скорченные в гримасах от жуткого осознания близкой смерти. Ужас, понимание неизбежности, страх смерти, боль и отчаяние. Михаилу казалось, что это стреляет не он, а какое-то чужеродное тело с отблесками былого сознания.

— Ленту! — открыть ствольную коробку, поставить правильно без перекосов ленту, закрыть коробку, дернуть рукоять перезаряжания и снова к прицелу. Толпа отчаявшихся людей заметно поредела, большая их часть ринулась опрометью обратно, где бедолаг, в свою очередь, встречали смертоносным огнем.

Соловьев частью сознания отметил, что в той стороне появились высокие султаны разрывов от самоходных орудий. Уже начала чадить взорванная вражеская техника, посреди лежащих на поле тел и мечущихся среди взрывов беженцев появились грязно-желтые тела чужих пехотинцев. Они отчаянно перли вперед, подпираемые загрядотрядами мусульманских фанатиков.

Оставшиеся у врага бронетранспортеры и машины пехоты открыли шквальный огонь по линии обороны. Где-то рядом вскрикнул от внезапной боли боец, по брустверу с наружной стороны гулко застучали пули, разрывались снаряды от автоматических пушек, в воздух полетели осколки от бетонных укреплений, жутко звенело от попаданий железо.

— Ложись, парень! — на Михаила навалилось тяжелое тело. Он с ужасом услышал противный вой, их позицию накрывали из минометов. По внутренней стороне бруствера застучали осколки, в воздух полетели комья земли. Рядом громогласно ухнуло и сразу заложило в ушах, команды из гарнитуры никак не могли пробиться к мозгу лежащего на дне окопа бойца.

«Так, это не дело валяться, надо встать, противник уже близко» — Михаил столкнул с себя грузное тело и сел. В голове гудело, он ощупал туловище, вроде как цел, потом резко развернулся ко второму номеру:

— Иваныч, ты как?

На него смотрели застывшие глаза хорошо и правильно пожившего на этом свете мужчины, из броника на его спине торчали зазубренные осколки, один из них вошел в открытую шею, убив Иваныча разом наповал.

«Вот ведь етическая сила!»

Ругательство, пусть и высказанное не вслух, вывело пулеметчика из ступора, и он кинулся к оружию. Пулемет был в порядке. Михаил быстро заменил короб с лентой, заученно дернул ручку и начал искать МНУ. Тот оказался разбит осколками, пришлось использовать щуп с планшетом. На мутном экране он разглядел бегущих вперед людей, за ними маячило несколько бронемашин.