Пробуждение 4. Польский поход

Глава 10 Ультиматум

28 сентября 1939 года. Москва, Кремль

Молотов положил на стол папку с гербом НКИД.

— Эстония подписала. Сегодня в полдень, Таллин.

Сергей взял папку, пролистал. Договор о взаимопомощи, десять страниц машинописи с печатями. Право размещения советских военных баз на территории Эстонской Республики. Двадцать пять тысяч человек, авиация, флот. Острова Сааремаа и Хийумаа.

— Сопротивлялись?

— Торговались. Три дня. Хотели ограничить численность, хотели срок договора пять лет вместо десяти, хотели гарантий невмешательства во внутренние дела. Получили бумагу с гарантиями. Бумага их успокоила.

Молотов произнёс это ровно, без иронии. Маленькие страны верят бумагам, потому что больше верить не во что.

— Латвия?

— Переговоры идут. Упираются сильнее эстонцев. Министр иностранных дел Мунтерс пытается выторговать меньший контингент. Говорит о нейтралитете, о международных гарантиях.

— Каких гарантиях?

— Британских. Французских. Лиги Наций.

Сергей усмехнулся. Те самые гарантии, что получила Польша три недели назад. Польша, которая сейчас догорала под немецкими бомбами, пока гаранты сидели за линией Мажино и сбрасывали листовки.

— Сколько времени нужно?

— Неделя. Максимум десять дней. Мунтерс понимает расклад. Понимает, что мы только что взяли половину Польши и армия свободна. Понимает, что Британия не пришлёт ни одного солдата. Он тянет время, чтобы сохранить лицо перед собственным парламентом.

— Пусть сохраняет. Но не дольше десятого октября.

Молотов сделал пометку в блокноте.

— Литва?

— Литва ждёт Вильнюс.

Город, который поляки называли Вильно, литовцы — Вильнюс. Столица Литвы, пока Пилсудский не отобрал его в двадцатом году. Двадцать лет литовцы мечтали вернуть город. Теперь город был в советских руках.

— Когда Вильнюс перейдёт под наш контроль?

— Уже перешёл. Вчера вечером части 3-й армии вошли в город. Сопротивления не было. Польский гарнизон ушёл на юг, к Львову.

Сергей встал, подошёл к карте. Литва, зажатая между Восточной Пруссией и Латвией. Три миллиона населения, армия в тридцать тысяч. И Вильнюс — их мечта, их боль, их навязчивая идея.

— Предложение следующее. Литва получает Вильнюс и Виленский край. Взамен — договор о взаимопомощи, базы, право транзита.

— Они согласятся?

— Они не могут не согласиться. Вильнюс для литовцев — то же, что Эльзас для французов. Любое правительство, которое откажется от Вильнюса ради абстрактного нейтралитета, падёт на следующий день.

Молотов листал документы.

— Территория Виленского края — около шести тысяч квадратных километров. Население смешанное: поляки, литовцы, евреи, белорусы. Литовцев меньшинство.

— Это их проблема. Город и край за базы.

— Честная сделка?

Сергей обернулся.

— Для нас. Мы отдаём то, что нам не нужно, и получаем то, что необходимо. Литовцы получают мечту и теряют независимость. Через год, через два они это поймут. Но будет поздно.

Молотов закрыл блокнот.

— Переговоры с литовской делегацией назначены на третье октября. Вести их буду я?

— Вы. Но без нажима. Пусть думают, что торгуются. Пусть выторгуют какую-нибудь мелочь, чтобы вернуться домой победителями. Нам нужны базы, не враги.

— Понял.

Молотов собрал бумаги, поднялся. У двери остановился.

— Ещё один вопрос, товарищ Сталин. Немцы интересуются нашими планами относительно Прибалтики. Риббентроп прислал запрос через посольство.

— Что именно?

— Хотят знать, намерены ли мы ограничиться базами или планируем полную инкорпорацию.

Немцы. Секретный протокол делил Восточную Европу на сферы влияния. Прибалтика — советская сфера. Но протокол говорил о сферах влияния, не об аннексии.

— Ответьте, что мы действуем в рамках договоров о взаимопомощи. Базы, не более. Остальное — внутреннее дело договаривающихся сторон.

— А на самом деле?

— Всему своё время. Когда Гитлер ударит по Франции, Европе будет не до Прибалтики.

Молотов кивнул и вышел.

Сергей остался один. За окном темнело, сентябрьский вечер. На столе лежали три папки: Эстония, Латвия, Литва.

Он открыл верхнюю. Справка НКВД по Эстонии: политическая ситуация, армия, экономика. Президент Пятс, семьдесят лет, авторитарный режим с тридцать четвёртого года. Армия — пятнадцать тысяч, вооружение устаревшее. Флот — два эсминца, подводные лодки. Авиация — три десятка машин, половина учебных.

Следующая страница. Экономика: сельское хозяйство, лес, сланцы. Промышленности почти нет. Порты: Таллин, Палдиски, Пярну. Железные дороги: одноколейка на Ленинград через Нарву.

Прибалтика нужна. Не из имперских амбиций — из географии. Триста километров побережья от Ленинграда до Мемеля. Если немцы займут Прибалтику первыми, Балтийский флот окажется в ловушке, Ленинград — под ударом с трёх сторон.

Он потёр глаза. Третий месяц почти без сна.

Дверь открылась. Поскрёбышев, бесшумный как всегда.

— Товарищ Сталин, товарищ Жуков прибыл.

— Пусть войдёт.

Жуков вошёл и остановился у порога. Форма с иголочки, сапоги начищены. Три ромба комкора на петлицах. Лицо загорелое, обветренное — монгольские степи.

— Товарищ Сталин, комкор Жуков по вашему приказанию прибыл.

— Садитесь, Георгий Константинович.

Жуков сел. Спина прямая, руки на коленях.

— Как Халхин-Гол?

— Операция завершена успешно. Японцы отброшены за границу. Потери противника — восемнадцать тысяч убитыми, три тысячи пленных. Наши потери — около девяти тысяч.

Цифры Сергей знал. Не за цифрами вызывал.

— Что скажете о японской армии?

Жуков помедлил.

— Пехота упорная, дисциплинированная. Офицерский корпус средний: много шаблона, мало инициативы. Танки слабые, артиллерия недостаточная. Серьёзный противник, но не первоклассный.

— А наша армия?

Пауза.

— Способна побеждать. Но есть проблемы.

— Какие?

— Связь. Координация. Снабжение. В первые дни пехота бежала от японских танков. Потом научились. Но это стоило людей.

Сергей встал, подошёл к большой карте — той, на которой была вся Европа.

— Георгий Константинович. Через неделю вы поедете в Эстонию. Мы вводим войска на базы по договору. Двадцать пять тысяч человек. Посмотрите, как размещаются, как снабжаются, как себя ведут. Потом доложите лично.

Жуков встал.

— Слушаюсь.

— И ещё. Пока будете там — думайте. Если завтра война с Германией, что нужно, чтобы удержать Прибалтику? Не базы — всю Прибалтику. Побережье, порты, аэродромы. Что нужно?

Жуков ответил не сразу.

— Время, товарищ Сталин. И силы. Без полного контроля над территорией базы — ловушка. Двадцать пять тысяч в чужой стране, без укреплений, без глубины обороны. В случае войны их отрежут за сутки.

— Верно. Поэтому полный контроль будет. Вопрос — когда.

— Когда немцы увязнут на западе.

Сергей посмотрел на него. Комкор понимал расклад.

— Весна сорокового. Или лето. Когда Франция падёт.

— Франция падёт?

— За шесть недель. Может, за восемь. Англия останется одна. И тогда всем будет не до Прибалтики.

Жуков переваривал услышанное.

— Это разведка, товарищ Сталин? Или прогноз?

— Это то, что будет. Готовьтесь.

Жуков козырнул и вышел.

Сергей вернулся к столу. Папки лежали там же. Эстония, Латвия, Литва. Узкая полоска земли вдоль Балтийского моря.

Базы — первый шаг. Полный контроль — второй. Времени на раскачку нет.

Он взял карандаш и провёл линию по карте: от Таллина через Ригу, Каунас, Вильнюс до Бреста. Линия, которой пока не существовало. Линия, которую предстояло построить.

Отложил карандаш и потянулся к следующей папке.