Пробуждение 4. Польский поход

Глава 36 Флот

14 января 1940 года. Москва, Кремль

Кузнецов пришёл без опоздания. Минута в минуту, как положено. Молодой для наркома, тридцать пять лет, но держится уверенно. Форма отглаженная, ботинки начищены, папка под мышкой. Лицо открытое, взгляд прямой. Не боится смотреть в глаза.

Сергей знал его историю. Гражданская война, военно-морское училище, служба на Чёрном море. Потом Испания, военно-морской атташе при республиканцах. Видел, как тонут корабли, как горят порты под бомбами. Вернулся, получил Тихоокеанский флот, там столкнулся с японцами у Хасана. В апреле прошлого года стал наркомом. Самый молодой в правительстве.

И один из немногих, кто понимал, что война будет.

— Садитесь, Николай Герасимович.

Кузнецов сел, папку положил на колени. Не раскрывал, ждал.

— Доклад по операции «Котёл» готов?

— Так точно, товарищ Сталин. Итоговый, с выводами.

— Докладывайте.

Кузнецов открыл папку. Листы отпечатаны на машинке, на полях пометки карандашом. Читал не по бумажке, знал наизусть.

— Балтийский флот обеспечил переброску десантной дивизии в район Ловийсы. Три полка, артиллерия, обоз. Использовались переоборудованные речные баржи, канонерские лодки для огневой поддержки, тральщики.

— Потери?

— Три баржи. Одна села на камни при подходе к берегу, две уничтожены финским артиллерийским огнём. Канонерка получила попадание, но дошла до базы своим ходом. Людские потери на флоте: тридцать два убитых, семьдесят восемь раненых.

Сергей кивнул. Он помнил другие цифры, из той истории, которой не случилось: сто пять дней войны, сто двадцать шесть тысяч убитых, разгромленные дивизии, замёрзшие колонны на лесных дорогах. Здесь обошлись одиннадцатью днями и пятью тысячами.

— Выводы?

Кузнецов собрался с мыслями.

— Три основных. Первый: десантная операция возможна даже при ограниченных средствах. Речные баржи не предназначены для морских перевозок, но справились. Значит, можно готовить специализированные десантные суда, и они будут работать лучше.

— Второй?

— Взаимодействие с армией. Флот доставил войска, обеспечил огневую поддержку с моря, потом отошёл. Дальше работала пехота. Связь между штабом флота и штабом десанта была, но слабая. Если бы финны контратаковали сильнее, могли быть проблемы с координацией.

— А третий?

Кузнецов посмотрел прямо.

— Нам повезло. Финны не ожидали удара с моря. Их береговая оборона на южном побережье была слабой, авиация не успела среагировать. Если бы противник был готов, потери были бы выше.

Сергей встал, подошёл к карте. Балтика: Финский залив, Рижский залив, острова. Таллин, Палдиски, Ханко. Советские базы, полученные осенью.

— Расскажите про систему готовностей.

Кузнецов чуть удивился. Не ожидал этого вопроса.

— В ноябре утвердил инструкцию. Три степени готовности. Третья — повседневная, корабли в базах, экипажи на берегу. Вторая — повышенная, экипажи на кораблях, запасы приняты, можем выйти в море за четыре часа. Первая — полная, корабли рассредоточены, оружие к бою, выход по сигналу.

— Кто принимает решение о переходе?

— Военный совет флота, с моего ведома. Но в инструкции есть пункт: в экстренной ситуации командующий флотом может повысить готовность самостоятельно, с немедленным докладом мне.

— Почему?

— Потому что враг не будет ждать, пока мы согласуем с Москвой.

Сергей посмотрел на него. Кузнецов не отвёл взгляда. Смелый ответ. Другой бы промолчал, сослался на инструкции. Этот сказал правду.

— А в армии такая система есть?

Кузнецов замялся.

— Не знаю, товарищ Сталин. Это вопрос к наркому обороны.

— Я спрашиваю ваше мнение.

Пауза.

— Насколько мне известно, нет. Приказ о приведении в боевую готовность идёт сверху вниз, через все инстанции. Это занимает время.

— Сколько?

— Часы. Может быть, сутки. Зависит от связи, от того, где находятся командиры.

Сергей вернулся к столу, сел.

— А у вас?

— У нас флот компактнее. Корабли в базах, командиры на месте. Сигнал по радио, и через час все знают. Ещё через три часа готовы к бою.

Четыре часа. В той истории, которую Сергей помнил, флот Кузнецова был единственным, кто встретил войну в готовности. Двадцать первого июня сорок первого, за несколько часов до немецкого удара, нарком приказал перейти на готовность номер один. И флот не потерял ни одного корабля в первый день. А армия потеряла тысячи самолётов на земле.

Но сказать этого он не мог.

— Базы в Прибалтике. Как защищены?

— Таллин, Палдиски, Ханко. Береговые батареи, зенитки, минные заграждения на подходах. От удара с моря защищены хорошо.

— А с суши?

Кузнецов нахмурился.

— С суши… Гарнизоны небольшие. Рассчитаны на охрану, не на оборону. Если противник подойдёт по земле, придётся эвакуироваться.

— План эвакуации есть?

Молчание. Кузнецов смотрел на карту, потом на Сергея.

— Нет, товарищ Сталин. Мы не планировали отступление.

— Почему?

— Потому что… — он запнулся. — Потому что думали о наступлении. О десантах, о поддержке армии. Не об отходе.

Сергей помолчал. Таллинский переход, август сорок первого. Сто сорок кораблей, двадцать тысяч человек. Немецкая авиация, минные поля. Половина судов на дне, тысячи погибших. Катастрофа, которую можно было избежать.

Но как объяснить это, не говоря о будущем?

— Николай Герасимович. Война учит разному. Иногда приходится наступать, иногда отступать. Хороший командир готов к обоим вариантам.

Кузнецов слушал внимательно.

— Базы в Прибалтике далеко от основных сил. Если что-то пойдёт не так, эвакуация должна быть быстрой и организованной. Фарватеры должны быть известны, мины — свои и чужие — нанесены на карты. Транспорты должны знать, куда идти и как.

— Вы хотите, чтобы я разработал план эвакуации баз?

— Хочу, чтобы такой план был. На всякий случай.

Кузнецов кивнул. Не спорил, не спрашивал зачем. Принял.

— Сделаю.

— И ещё. Морская пехота.

— Да?

— В операции «Котёл» пехота высадилась и воевала на суше. Справилась хорошо. Матросы умеют драться.

— Так точно.

— Подумайте о расширении. Отдельные бригады морской пехоты. Обученные, вооружённые, готовые к десантным операциям. И к обороне баз, если понадобится.

Кузнецов смотрел на него. В глазах понимание.

— Товарищ Сталин. Могу я спросить?

— Спрашивайте.

— Вы ждёте большую войну?

Прямой вопрос. Сергей помедлил с ответом.

— Война в Европе уже идёт. Германия, Франция, Англия. Польши больше нет. Финляндия получила урок. Но это не конец. Это начало.

— И мы будем втянуты?

— Рано или поздно. Вопрос не «если», а «когда».

Кузнецов кивнул. Не удивился. Он и сам так думал.

— Тогда я понимаю, зачем план эвакуации.

— Хорошо, что понимаете.

Сергей встал, давая понять, что разговор заканчивается.

— Система готовностей, которую вы ввели на флоте. Она правильная. Продолжайте. И подумайте, как передать этот опыт армии. Не приказом, но примером.

— Понял.

Кузнецов встал, одёрнул китель.

— Разрешите идти?

— Идите. Доклад оставьте.

Кузнецов положил папку на стол и вышел.

Сергей взял папку, пролистал. Цифры, схемы, выводы. Толковый документ, толковый человек. Один из немногих, кто готовился к войне, а не делал вид.

Завтра придёт Найдёнов со своими радиостанциями. Послезавтра — Карбышев с чертежами дотов. Работы много.

Он отложил папку и потянулся к телефону.

Так лучше?