Пробуждение 4. Польский поход

Глава 24 Ноты

26 ноября 1939 года. Москва, Кремль

Кобулов принёс рапорт Меркулова утром. Тонкий конверт, «лично, срочно», и отдельно, на четырёх страницах, протокол допроса с пометками эксперта-лингвиста.

Сергей читал, не торопясь. Кобулов стоял у двери, ждал.

— Сядьте, Богдан Захарович. Рассказывайте.

Кобулов сел. Лицо мясистое, глаза внимательные. Берия ценил его за исполнительность, Сергей за отсутствие фантазии: Кобулов не додумывал, он излагал то, что есть.

— Задержанный назвался финским гражданином Лахтиненом. Следователь Меркулов, наш, из саратовского управления, заметил несоответствия в первый же час. Четыре пункта: акцент, магазины к автоматам, маркировка фугаса, произношение. Всё указывает не на Финляндию.

— Куда?

— Эстония. Возможно, Латвия. Лингвист подтвердил: фонетическая база задержанного прибалтийско-финская, но не финская. Эстонский или что-то из диалектов: сету, выру. Он проверил на контрольных фразах: задержанный сделал характерные ошибки в финских числительных, которые эстонец сделает, а финн нет.

— Магазины?

— Барабанные, на семьдесят патронов. Финская армия такие не использует. Производство шведское, по лицензии Suomi. Поставлялись в Эстонию, Латвию, ограниченно в Литву. Серийный номер сбит, но тип сплава, шведская сталь «Бофорс», наши металлурги определили однозначно.

Бофорс. Опять Бофорс. Две недели назад Сергей обсуждал с Тевосяном лицензию на зенитку того же завода. Шведы продают всем.

— Фугас?

— Маркировка «A. S. A.»: Arsenal Sõjaväe Amet. Военный арсенал Эстонии, Таллин. Наши люди на базе в Палдиски проверили по каталогам, совпадение по шрифту и формату. Тротиловые шашки эстонского производства, довоенного выпуска.

Сергей положил рапорт на стол. Сцепил пальцы.

— Значит, не финны.

— Не финны. Эстонцы, вероятно из числа военных или бывших военных. Профессиональная подготовка: фугас заложен грамотно, огневая позиция выбрана правильно. Отход спланирован. Не любители.

— Кто стоит за ними?

Кобулов помолчал. Границу между фактами и предположениями он чувствовал, за это Сергей его и ценил.

— Факты: задержанный эстонец, косивший под финна. Второй, убитый, документов нет, лицо разрушено, но по зубным протезам стоматолог определил работу таллинского мастера. Предположение: организация из числа эстонских националистов, связанных с военными кругами. Возможно, «Кайтселийт», добровольческое ополчение, распущено по договору, но люди остались. Возможна связь с разведкой, эстонской или немецкой.

— Немецкой?

— Абвер работает в Прибалтике активно. Мы знаем минимум о трёх резидентурах в Таллине. Взрывчатка эстонская, но заказчик мог быть немецким.

— Или эстонским. Или обоим было выгодно.

Кобулов кивнул.

Сергей встал, подошёл к окну. Кремлёвский двор, серый ноябрь, караульные у Спасской. Холод от стекла. Четыре дня назад он лежал на полу «паккарда» и смотрел в ковровое покрытие.

— Вызовите Молотова. На двенадцать.

Молотов пришёл ровно в полдень. Сел, положил тетрадь на стол, карандаш рядом, параллельно краю, ровно. Привычка, которую Сергей наблюдал сотни раз.

— Вячеслав Михайлович. Покушение двадцать второго ноября. Вы в курсе деталей?

— В общих чертах. Берия доложил.

— Детали следующие: нападавшие не финны. Эстонцы, бывшие военные. Оружие шведского производства, поставлявшееся в Эстонию. Взрывчатка с эстонского военного склада в Таллине. Один задержан, даёт показания.

Молотов выслушал без видимой реакции. Пальцы на карандаше не дрогнули.

— Вы хотите ноту?

— Три ноты. Эстонии, Латвии, Литве.

— Всем трём?

— Покушение организовано с территории Эстонии, но оружие поставлялось через Латвию, а связи Кайтселийта тянутся во все три страны. Проблема не эстонская. Проблема прибалтийская.

Молотов взял карандаш. Бумага зашелестела.

— Содержание?

Сергей сел напротив.

— Первое. Констатация факта: совершено вооружённое нападение на главу Советского государства. Нападавшие, граждане Эстонии, действовавшие с использованием оружия и боеприпасов эстонской армии. Это акт, несовместимый с договором о взаимопомощи.

Молотов записывал. Карандаш скрипел по бумаге.

— Второе. Правительства Эстонии, Латвии и Литвы не обеспечили безопасность в зоне своей ответственности. Террористы свободно перемещались, имели доступ к армейскому оружию и взрывчатке. Вывод: существующие меры контроля недостаточны.

— Третье?

— Требования. Три пункта.

Молотов поднял голову. Ждал.

— Пункт первый: увеличение советских контингентов. В Эстонии с двадцати пяти до сорока тысяч. В Латвии и Литве пропорционально. Для обеспечения безопасности наших граждан и наших баз.

Молотов записал. Не комментировал.

— Пункт второй: все советские вооружённые силы на территории трёх прибалтийских государств переводятся под единое командование. Один командующий, комкор Жуков. Штаб Рига, как географический центр. Координация действий, единая система связи, общий оперативный план.

— Это де-факто военный округ.

Молотов сказал это ровно.

— Да.

— Как назвать?

— Особый Прибалтийский округ. Формально координационный штаб по обеспечению безопасности советских баз. Фактически то, что есть.

Молотов сделал пометку на полях: «ОПО, координац. штаб».

— Пункт третий. Советские органы безопасности получают право оперативной работы на территории трёх государств в рамках расследования покушения и предотвращения повторных терактов. Конкретно: право задержания подозреваемых, обысков, допросов по согласованию с местными властями, но без права вето с их стороны.

— Без права вето.

Молотов повторил это, записал.

— Без права вето. Они могут присутствовать, могут наблюдать, могут жаловаться в Лигу Наций. Но не могут помешать.

Молотов перечитал записи. Три пункта: увеличение контингента, единое командование, оперативная работа НКВД. Каждый по отдельности давление. Все три вместе контроль.

— Сроки ответа?

— Сорок восемь часов. Кто не ответит в срок, мы интерпретируем молчание как отказ и действуем в одностороннем порядке.

— Они согласятся.

Молотов сказал это спокойно. Он знал прибалтийские правительства: президент Пятс в Эстонии, Ульманис в Латвии, Сметона в Литве. Три авторитарных режима, три маленьких страны, зажатых между Германией и СССР. Сопротивляться некому и не с чем.

— Эстонцы согласятся первыми. Латыши попробуют торговаться, дайте им день, не больше. Литовцы промолчат и подпишут: у них Вильнюс, они не хотят его потерять.

— Если кто-то откажет?

— Никто не откажет. Но если вдруг, войска вводим в течение суток. Оперативные планы у Жукова готовы, я проверял.

Молотов закрыл блокнот.

— Вячеслав Михайлович. Ещё одно. По дипломатической линии, тон ровный, деловой. Без угроз, без ультиматумов. Мы не наказываем. Мы обеспечиваем безопасность. Нашу и их. Террористы угрожают не только нам, они угрожают стабильности региона. Мы помогаем нашим партнёрам справиться с проблемой, которую они не смогли решить самостоятельно.

— Понял.

Молотов сказал это коротко. Встал, убрал тетрадь в портфель.

— Ноты будут готовы к вечеру. Завтра утром вручение послам.