Последнее дыхание Империи

Глава 16

Они отбились. Но назвать это победой?! Ренис убит. Наследник Дома Готвиров еле стоит, стараясь не пугать свою мать. Держится, молодец! А рана у Шарля серьезная.

Если бы ней Лей…

Кахир покосился на племянника. Сразу после боя Лейтон плакал. Твердил:

— Я не убийца… не убийца же…

Его появление перед воротами со световым мечом напугало степняков. Которые преодолели свой страх перед магией сьоров, черных колдунов. Но такого не видели даже сьоры.

Когда Лейтон, как в масло, вогнал свой белый клинок в одну из лошадей, которая захрипела и развалилась на две неравные части. Из обеих вывалились на окровавленный песок кишки.

А потом этим же «клинком» наследный принц Императорского Дома срезал жерло у того, что Кахир принял за стенобитное орудие. Но не смог после этого остановиться. И рядом с искалеченной противоздушной установкой лег и ее расчет.

Все семеро, порезанные на куски. После этого у степняков началась паника. И они отступили. А сьоры Кахир и Лейтон всё гнали дикарей к шатру, над которым развевались разноцветные конские гривы под высоченным трезубцем. Вокруг ложились кони, люди, оплавленные мечи и копья…

Пока Кахир не остановил племянника сам:

— Довольно!

Но пришлось схватить за руку. И даже вывернуть кисть. Световой меч, шипя, упал на песок, который тут же стал плавиться вокруг клинка.

— Подбери, — сказал Кахир. — И уймись уже. Они отступили. Надо забрать раненых, за мертвецами придем потом.

Вот тогда-то Лейтон, наконец, очнулся. И плакал, вопрошая у дяди:

— Кто я такой?! Почему?!

— Ты аль Хали. Потомок палачей и тиранов. Как и я.

— Но почему вы меня остановили, а не я вас? Почему вы можете с этим справиться, а я нет?! С гневом и жаждой крови?!

— Откуда я знаю?! — заорал Кахир. — Мы отбились, чего тебе еще?!

— Но я убил десятки людей!

— Ты знаешь, скольких я убил? Включая родного отца.

— Что?!

— Я не знал, что император мой отец, — глухо сказал Кахир. — Меня обманули. Так что твой поступок не самый скверный. Бывает и хуже. Ты, главное, успокойся. Пойди, утешь свою мать. Грата Калафия теперь вдова.

Вот мать не стала его ругать. Просто гладила по голове, по вздрагивающим плечам, и слушала его исповедь. А Лей впервые смог ее обнять. Ту, которая дала ему жизнь.

— Я заберу тебя с собой, — всхлипывая, сказал он. — Ты здесь не останешься. Будешь жить в моем дворце, если отец тебя не примет. Я его заставлю!

— Мой ребенок…

Калафия на глазах оживала. Муж больше не мешает ей насладиться материнством. Не ревнует, не бесится при одном только упоминании соперника. Его имени.

Фригама стала для граты аль Хали тюрьмой. Принцессу выдали замуж, не спрашивая согласия. И также без разрешения забрали сына, едва он родился. Только потому, что у него зеленые глаза, а не черные, с огненным зрачком.

Но провидение вернуло ей Лейтона. У императора нет других сыновей. Она отдаст положенные почести супругу, как своему сьору. Развеет вместе со всеми его прах и уедет с сыном.

О, Боги, куда?! Фригама в осаде!

… Король Анрис еле дышал. Лицо сделалось пепельным, красный зрачок в провалах запавших глазниц почти погас.

Потеря за потерей! Младший брат погиб! Сын тяжело ранен! Степняки отступили, но их же тучи! Взамен павших все прибывают и прибывают новые племена. Одна надежда на старейшин менге.

— Сьоры! — лэрд Кенси вошел в Храм, ведя за руку леди Нерею. — Приветствую вас!

Он упал на колени.

— Жива! — кинулся к дочери Кахир.

На каменном ложе догорало мертвое тело принца Рениса.

— Леди Нерея! — кинулся, было, к невесте Шарль, но охнул, взявшись за бок. И отступил.

— Лэрд Кенси, почему вы здесь? — спохватился король Анрис.

— Я готов принять смерть. За то, что не справился, — нагнул голову Рэй. Мол, секите. — Нас обстреляли, едва мы взлетели. Пилот и переводчик погибли. Гондола упала. Золото я собрал и зарыл в лесу. Могу показать место.

— То есть, подмоги не будет? — напряженно спросил Кахир.

— Нет.

— Да-а… дела… Но как ты сумел пробраться через степняков?!

— Она меня вывезла, — кивнул Рэй на леди Нерею, которую все еще держал за руку. Только леди на колени не встала. Она вообще не волновалась в отличие от других.

— Похоже, что мы все умрем, — невесело сказал король северян. — Если только Лейтон не наделает побольше таких же штук, которой вчера одержал победу.

— Мне нужно время и… Много времени, — не стал пояснять он.

Нужны цветные металлы, а недра Фригамы скудны. Лаборатория нужна. Артефакты, которых Лей покамест здесь не нашел.

— Дела… — повторил Кахир. — Как я понял, на воздушный флот рассчитывать не приходится. Дикари уже не дикари и научились сбивать наши гондолы. И менге нам тоже не ждать. Переговоры провалились, даже не начавшись. У нас потери. Несоизмеримые с потерями противника. У которого подавляющее численное преимущество. Остается только молиться. На чудо.

— А что со мной? — спросил Рэй.

— Встань, — сурово сказал сьор аль Хали. — У нас каждый меч на счету. Умереть успеешь. Степняки в замешательстве. Но думаю, что скоро придут в себя. Их ведь много.Навалятся на Лея и придавят массой. Поэтому всем отдыхать после того, как церемония погребения будет закончена. А с тобой, дочка, я хочу поговорить…

… Она с любовью смотрела на отца, как он волнуется, вынужденный распекать любимую дочь, морщит лоб, натягивает рукав до самых кончиков пальцев, чтобы Нерея не заметила исполосованную кисть. Досталось ему вчера. Небось, еще раны есть. Не только на руке.

— Дайте, я посмотрю.

— Что посмотришь?

— Вашу руку, мой сьор. У меня есть чудодейственная мазь.

— Ты мне зубы не заговаривай, — нахмурился Кахир. — Где ты была всю ночь?

— Спасала Рэя.

— Рэя?! Лэрд Кенси чужой тебе мужчина!

— Уже нет.

— Ты что, с ним…

— Отец, вам надо думать не об этом.

— Ты права. Какая к чертям свадьба, когда жених еле на ногах стоит, а под Фригамой готовая ворваться в нее орда? Но все равно, дочка: ты поступила неосмотрительно.

— Будущее покажет, — загадочно сказала Нерея. — А сейчас раздевайтесь и дайте мне себя осмотреть. Ваши раны.

— На это эскулапы есть, — проворчал Кахир. Но все же разделся.

Ну, невозможно на нее злиться, на эту рыжуху! Вся в мамку свою! Встретила видного мужика — и вцепилась. Увела у принцессы, ты подумай! А если не захочет жениться? Поимел не значит обещался. Кахир и сам набедовал, пока его грата не Летис не прибрала к рукам.

И что делать-то теперь?

— Ложитесь спать, мой сьор, — словно услышала его мысли Нерея. — Раны ваши я обработала, беспокоить не будут. Завтра тяжелый день.

— Ты-то откуда знаешь?

Она вздохнула. Сказать — не сказать? Но все же решилась:

— Вы одинаково любите всех своих детей?

— Конечно!

— Даже тех, о которых не знаете? Все равно любите?

— О ком это я не знаю? Вроде, Конча только тебя и твоего брата родила. Разве я не доказал тебе, что люблю? Принца, вон, сосватал. А брату титул пожаловал — мейсир аль Хали. Почти что принц. Подрастет — получит и одну из провинций Вестгарда под свое начало. Будь уверена: никого не обделю.

— Если вы будете судить по справедливости, то война прекратится.

— Странная ты, дочка. Иди, отдыхай. С твоим женихом я сам поговорю.

— Не надо спешить. Завтра вам будет не до этого.

Уснуть он долго не мог. Девчонка темнит. Куда ее вчера черти носили? Кого она там встретила, у степняков? Сердце Кахира тоже тревожно забилось, когда у шатра под трезубцем сьор увидел огромного воина на вороном жеребце.

Разглядеть парня как следует Кахир не смог, не до того было. Но понял, что это и есть Великий хан Берк. Второй, ад-Дир, тот рыжий, как говорят. И конь у него каурый. Шатер младшего брата, видать, разбит по другую сторону. Братья и сестра разделились. Обложили Фригаму со всех сторон. Каждый со своим войском.

А этот, Берк, он у них главный. Сам в бой не сунулся, и не потому, что трус. Сидел на коне, смотрел. Бросил в первое сражение не отборные свои войска, а шелупонь, на пробу. Проверка боеспособности. Пощупать сьоров. И сразу спровоцировал Лейтона.

С секретным оружием стоило повременить. Со световым мечом. А Лей рванул, как в последний бой. Хан Берк все это видел. Искал противника по себе.

Вот тогда-то и обдало Кахира холодом, несмотря на то, что в горячке боя главнокомандующий вспотел. Вспомнился вдруг Каменный мешок. Император в пурпуре. И как смотрели на них, сражающихся друг с другом, Готвиры.

Отцеубийство.

Тот, на вороном коне, словно дырку в Кахире хотел прожечь своим взглядом.

И как тут уснешь?! Да еще с беднягой Шарлем поговорить надо. Не уследил за дочкой.

Обычно Кахир вставал рано, сам, но тут его разбудили. Лэрд Кенси, который сначала постучал, а потом забарабанил кулаками в дверь:

— Проснитесь, сьор! Переговорщик к нам!

Кахир вскочил. Степняки прислали парламентера?! Или… капитуляции потребуют? Это надо обсудить. Может, удастся вывести жителей из города? Сдача которого неизбежна после того, как растаяли надежды на помощь менге и воздушный королевский флот.

Главнокомандующий торопливо оделся и пошел в тронный зал. Кто-то на ходу сунул чашку с водой. Горло промочить.

Переговорщик топтался у входа. Кахир сделал знак лэрдам, мол, не двигайтесь, и вышел из парадного сам. Оглядел степняка, оценил амулеты и кивнул:

— Заходи.

— Оружие будешь смотреть?

— Чего ты мне сделаешь, хоть с ним, хоть без? — усмехнулся Кахир.

Переговорщик посмотрел на сьора уважительно и полез за пазуху:

— Бумага у меня от хана. Читай здесь, чего полы топтать?

Кахир взял послание. Писала явно женщина, почерк был довольно изящный. «Приезжай, — писали ему, — здесь ждут тебя. Воинов возьми сколько хочешь. Не бойся — мы тебя не боимся».

— Ханша писала? — спросил он.

— Повелительница. Ая, — благоговейно сказал посланник.

— Ладно, приеду.

— Когда?

— Сейчас вот позавтракаю.

— Накормят тебя. Напоят. Приезжай.

— Дай ты мне в себя прийти. С другими сьорами посоветоваться.

— Не нужны другие, — нахмурился переговорщик. — Женщина только. Не-ре-я, — по слогам выговорил он.

— Что?! — Кахиру показалось, что он ослышался.

— Ханша видела ее. Говорили. Лететь не надо — не дадим. Ты и она — приезжайте. Ничего не бойтесь.

— Черт с тобой. Иди и скажи своему хану — сейчас буду.

Переговорщик ушел, а Кахир вернулся в тронный зал. На лицах у всех была тревога.

— Что они хотят? — напряженно спросил Лейтон.

— В гости зовут. Меня с Нереей.

— А вдруг западня?

— Не похоже.

— Не ходите.

— А выбор есть? Ночью еще подошли племена, я уверен. Он всех здесь собрал, этот Берк. И откуда только взялся?

— Будто ад-Дир лучше, — усмехнулся король Анрис. — Тоже зверь. Огромный, рыжий. Но самая страшная у них ханша. Она шаманка, как говорят. Ведунья.

— Неправда, — тихо сказала Нерея. — Ая совсем не страшная.

— Ах, да, — спохватился ее отец. — Откуда они знают твое имя?

— Я кое-что отдала Ае.

— Что именно? — нахмурился сьор Кахир.

— Если бы знать. Но вы не бойтесь, отец. Поедем вдвоем. Они нам ничего не сделают. Верьте мне. Я там уже была. В шатре под трезубцем. Там… хорошо.

— Хорошо?!

Сьоры пытались спорить с отважной леди. Мол, не стоит рисковать. Хотят договориться — пусть приезжают сюда. Сьоры никогда не нарушают данного слова. А эти дикари, кто знает, что у них на уме?

— Не гундите, поеду, — отрезал Кахир. — Собирайся, дочка.

— Я с вами, — вызвался лэрд Кенси. — Раз уж за меня заплатили, — он кивнул на рыжую леди.

— Хорошо. Но наследные принцы Шарль и Лейтон остаются в городе. Мы не можем бросить Фригаму совсем без сьоров. Без принцев Дома.

Поехали верхом. Кахир с дочерью и лэрд Кенси. Взяли только пажа: мальчишку с белым флагом. Который чинно ехал впереди на низкорослой пегой кобылке.

— Откройте ворота! — велел главнокомандующий стражникам и посетовал, глядя на Рэя: — Провожают, как на смерть.

— Надеюсь, в этот раз я проявлю себя, как переговорщик, — усмехнулся тот.

— Проявишь. Уже проявил, — Кахир бросил выразительный взгляд на дочь. Мол, разговор еще впереди. Скажи спасибо, что сейчас не до тебя.

— Я тоже хотел поговорить об этом с вашим величеством.

— Наглец!

— Мои намерения честные, — загорячился Рэй. — Я проиграл вашей дочери пари!

— Да перестаньте вы, — осадила мужчин Нерея. — Забыли, куда едем?

Все замолчали. Ворота за спиной с лязгом закрылись, и от стана степняков выехала почти что сотня верховых. Кахир на глаз определил, что это уже не шелупонь. А, похоже, личная гвардия хана Берка, если она у него есть.

Лошади были сытые, воины отборные. Богато одетые и все с причудливыми амулетами, видимо знаки воинских отличий.

Когда гости поравнялись с вождем этой условной гвардии, тот сделал знак рукой. Остальные расступились, образуя коридор.

— Похоже на почетный эскорт, — усмехнулся лэрд Кенси. — И … куда?

— В ставку их хана, куда же еще. В шатер под трезубцем, — пожал плечами сьор Кахир.

Их явно ждали. Враждебности никто не проявлял. Вождь почетного эскорта всячески выказывал уважение. Никаких любопытствующих. Ни одной женщины, ни единого ребенка. Только воины. Сдержанность и терпеливое ожидание. Что скажут ханы? А главное, ханша, та-которая-видит-будущее.

— Достойная встреча, — прокомментировал Кахир. — Интересно, все правители в этом шатре? — сьор кивнул на трезубец. — И ханша тоже?

Они спешились перед входом. Кахир опять разволновался. Что за тайна ждет его за порогом этого жилища великого Хана кочевников? И почему улыбается Нерея?

Им не позволили дотронуться до полога, вход в шатер раздвинули своими руками вожди. Которые остались снаружи. Видимо, хан Берк не боялся, что его убьют. Мечом махать повелитель орды умел. И слушались его беспрекословно.

Кахир вошел и прищурился.

После яркого солнца, заливавшего пустыню светом с раннего утра, здесь было темно. Но вскоре глаза привыкли, и Кахир разглядел тройной трон. В центре сидел Берк. Высоченный могучий брюнет с квадратной нижней челюстью и орлиным носом.

Даже в сумерках гости увидели, что глаза у Берка синие, настолько они были яркие, необычные. Великий Хан был мало похож на степняка. Лишь разрез глаз об этом напоминал. Синие, но узкие, с огромными ресницами, тоже необычными. Только сьоры могли похвастаться такой растительностью на голове и лице: густыми черными волосами и такими же густыми ресницами с бровями.

По правую руку Великого Хана сидел его младший брат, хан ад-Дир, а по левую провидица Ая.

Внешность младшего из братьев тоже была примечательной. Рыжий, а глаза — расплавленная медь, почти уже остывшая, но все еще с отблеском пламени. И те же густые черные ресницы и брови.

Ханша была пониже братьев, но все равно намного крупнее всех женщин своего племени. Не сказать, чтобы красивая, но взгляд первым делом падал именно на нее, сколько бы людей не находилось рядом, в том числе и признанных красавиц.

Вокруг трона, на шкурах, набросанных на песчаном полу, расселись седовласые или лысые, кто наполовину, а кто и целиком старцы. Шаманы. Старейшины.

Все они смотрели на Кахира.

— Здравствуйте, что ли, — немного смущенно сказал он. — Как к вам обращаться-то, величества?

Главный старейшина внезапно воздел руки к небу, то есть, к куполу шатра, затряс бородой и завопил:

— Хвала Великим Богам! Хозяин пришел! Это он! Я его узнал!

И все старцы дружно распластались на звериных шкурах. Встали на колени и ударили лбами в рысий мех.

— Что происходит? — невольно попятился Кахир.

Он ожидал любых сюрпризов, но чтобы так…

Хан Берк встал и шагнул к нему:

— Отец…

Двое его соправителей тоже поднялись.

— Погоди…- Кахир не узнавал своего голоса. — Ты… сколько тебе лет?

— Зима двадцать три раза посеребрила степь с того дня, как я родился. И мои брат с сестрой. Мы ждали тебя. Сестра ведь та-которая-видит-будущее. Но не мы не знаем, враг ты нам или друг. Мы твои дети. И мы хотим справедливости. Законного дележа добычи. Во мне, в ад-Дире и в Ае течет кровь сьоров. Посмотри на нас. Разве мы недостойные правители? Фригама принадлежит нам!

— Ничего себе поворот! — не сдержал своих эмоций Рэй. — Так эти трое аль Хали?!

— Как ты нас назвал? — братья и сестра переглянулись.

— Я сьор Кахир аль Хали, король Вестгарда, — это все, что он смог сказать.

— Хан Берк… аль Хали, — помедлив, добавил старший сын.

Кахир вдруг это осознал. Не мейсир, рожденный Кончей. А этот. Высоченный, с узкими и синими, как обжигающая озерная вода в полынье, глазами. Его старший сын. Принц по праву первородства. Наследник.

Твою-то мать!

— Я ад-Дир аль Хали, — рыжий тоже сошел с трона.

Сразу видно: матерый хищник. Как все младшие принцы Дома, задира и отменный боец. Впрочем, старший тоже хорош. Кахир с любовью оглядел сыновей. А получились детки-то! Хотя он и был не в себе, когда их зачал. Его обхитрили, потом одурманили.

А вот старшая дочка первым делом обнялась с единокровной сестрой, с улыбкой сказав:

— А я тебя сразу узнала. Как только увидела в своем шатре. Это он, твой мужчина? — кивнула ханша на Рэя.

— Да.

— Достойный выбор. Равноценный обмен.

— Обмен?

— Давайте к делу, детки, — захватил инициативу сьор Кахир. — Насколько я понял, здесь уважают старших?

— Мы внимаем тебе, отец, — важно сказал его первенец, Берк. — Мое племя — твое племя.

— Да здесь их десятки, если не сотни, этих племен!

— Мы смогли их объединить.

— А оружие? Которым вы сбиваете воздушные гондолы?

— Ая подсказала, как его сделать.

— И… зачем?

— Сначала отпразднуем нашу встречу. За столом поговорим.

Синие глаза опасно сверкнули, крепкие белые зубы обнажились в широкой улыбке, вроде бы гостеприимной. Но Кахир не обольщался насчет своих детей. Все они хищники. Аль Хали. Кровь!