Последнее дыхание Империи

Глава 23

— Предупредим его? — спросил Лейтон у своего советника. — Предложим капитулировать.

— Чанмиру?! Он посмеется. А послов убьет.

— Ты в этом уверен?

— Абсолютно!

— Тогда начнем…

Пилоты и сиры из экипажей не вполне понимали, что делают, но приказ был четкий. По команде командира воздушной флотилии сбросить «бочки» на авангард врага.

Когда погрузка была закончена, Лейтон сказал:

— Я сам полечу. Отвлеку их. Мой аппарат самый маневренный. Подготовлю атаку с воздуха. И подам сигнал сбросить бомбы.

— Ты император! — возмутился Рэй. — Твое дело отдавать приказы! Но сидя в своем дворце, в безопасности!

— Время военное, поэтому я в первую очередь солдат, а ты не умеешь пилотировать воздушную гондолу.

— Тогда я полечу с тобой!

— Нет, Рэй. Послушай меня. Если я не вернусь… не перебивай. Я хочу, чтобы корону надел ты. Не моя сестра Эла, тем более не средняя, Эрара. Которая дурочка. Не младшая, совсем еще малышка. Власть в руки должен взять ты. Потому что у тебя прекрасно получается.

— Но во мне нет, ни капли крови Великих Домов!

— Ты это уже говорил. У твоей жены есть. Ты принят в Семью. У тебя поддержка севера и юга. А Нарабор далеко, считай, что он для нас потерян навсегда. Ты в родстве с ханом Берком и королем Кахиром. Это больше, чем кровь сьоров, текущая в жилах.

— Считай, что уговорил, — криво усмехнулся советник Кенси. Левый угол рта почти уехал к скуле. — Но все же. Вернись, Лей. Очень тебя прошу.

Они обнялись.

— По гондолам! — скомандовал Лейтон и первым взбежал по лестнице на стартовую площадку.

Остальных пилотов он проинструктировал. Летел на низкой высоте, и скорость сбросил. Чтобы не отстали.

Видимо, сьор Чанмир ожидал атаки с воздуха, потому что его воздушный флот дружно поднялся: на перехват. Но все что они могли, это закрыть воздушное пространство над двумя колоннами, идущими к Игнису. И попытаться отогнать противника.

Сьоры еще никогда не воевали в воздухе, прекрасно понимая ценность каждой гондолы. Имперский флот считался святыней. Но и это время пришло.

Лейтон снизился настолько, что мог разглядеть лицо своего дяди. Который погрозил кулаком.

— Уходи! — крикнул Лейтон, откинув стекло кабины. И снизившись максимально, с риском разбиться. — Разворачивайся! Иди назад, в Калифас!

Но тут же взмыл, потому что сразу три гондолы попытались его атаковать. Это не был воздушный бой в полном смысле слова. На борту ни у Лея, ни у его противников не было торпед. Делать их не умели, а запасы иссякли. Поэтому сьор Чанмир не разбрасывался драгоценным оружием.

Лейтона просто хотели прижать к земле. Точнее к песку, потому что армия шла по пустыне. Или отогнать.

Он увидел, как сразу три его гондолы прорвались к цели. И просигналил:

— Сбрасывайте.

Открылись нижние люки, и контейнеры с горючим посыпались на песок. Лейтон знал, что их содержимое самовоспламеняется. Но надеялся, что очаг поражения не будет большим. Погибнет сотня, не больше. Остальные убегут.

Но то, что он увидел, оказалось настоящим адом. Горел песок, горели люди, лошади, повозки обоза… Пламя бушевало, и было таким высоким, что чуть не зацепило самих нападавших.

Лей хотел, было, взмыть вверх, но мысленно приказал себе: смотри!

Стена сокрушительного огня встала над пустыней. Сьор Чанмир, который возглавлял авангард, оказался в эпицентре. Но он, единственный, не горел. Мощная фигура голого мужчины стояла среди солдат, вопящих от боли. Умирали мгновенно, с дикими криками.

А вот высокородный умер далеко не сразу. Чанмир успел увидеть свое поражение. Гибель своей армии. Ее деморализацию. В конце концов, и он упал на песок и долго корчился от боли. Одежда сгорела дотла мгновенно, кожа полопалась, но Чанмир жил.

Лейтон закрыл глаза. Этого он не учел.

В конце концов, внутренние органы Чанмира тоже полопались, слишком высока была температура даже для сьора. Но когда Лей открыл глаза, дядя еще жил. Невидящими глазами он смотрел в небо.

— Это вы меня заставили, — вслух сказал Лейтон, когда все было кончено. И просигналил: — Возвращаемся!

У Игниса потерь не было.

Когда Лейтон сошел по лестнице со стартовой площадки, кинувшийся к нему друг попытался обнять. Но Лейтон отстранился:

— Не надо.

— Не удалось?

— Они отступают. Точнее бегут. Но это чудовищно, Рэй! То, что мы сделали! Я сделал…

— Но ведь не пролилось ни капли крови…

— Крови?! Я сжег их заживо! Сотни людей! И дядю своего! Рэй, это страшная смерть!

— Тамила теперь твоя.

— Но цена!

— Или-или, Лей. Ты же все понимаешь.

— Я отказываюсь это понимать! Войну!

Он оттолкнул советника и прошел к себе. Все молчали. Лейтон долго мылся, но запах горелого мяса преследовал императора еще долго.

«Я чудовище, — думал он, будто пытаясь содрать мочалкой кожу с рук. Которыми сделал это. — Еще большее чудовище, чем мои предки, которые друг друга травили, убивали на поле боя и даже те, которые убивали исподтишка. Я хуже».

По городу пошел гулять слух: новый император могущественный черный маг! Сам Повелитель огня! Хоть и полукровка, но настоящий сьор!

Слухи множились, распространялись…. За стены города, в оазисы и дальше. О новом Хозяине мира. Лейтоне Тадрарте.

А он надолго заперся в своей спальне. Лежал и смотрел в потолок. И думал:

— Я монстр. Мне надо исчезнуть.

… Послы из Калифаса прибыли через три дня после условных похорон своего сьора. Как и в случае с родителями Лейтона, хоронить на самом деле было ничего.

Чистокровные нашли свою судьбу. Гибель в огне. Их далекие предки взорвались вместе с родной планетой. Потомки сгорели в кровавой войне за власть.

Лейтон принял делегацию из Красной Розы пустыни в тронном зале. Говорил советник, стоящий как всегда, по правую руку от трона. Говорил жестко, без всяких церемоний и соблюдения имперского этикета:

— С чем пришли?

— Королева Лияна готова подписать капитуляцию.

— Где подписать?

— Калифас открыл для вас и свое небо, и главные ворота.

— Ну, уж нет! — сказал Рэй, поскольку император по-прежнему молчал. — Знаем мы вас! Ваше горячее гостеприимство! Королевская семья должна прибыть в Игнис! В полном составе! Грата Лияна должна сама привезти дочь на ее свадьбу! И подписать капитуляцию здесь, — Рэй топнул ногой по белоснежному мрамору. — Младший принц Дома останется в Игнисе, заложником. Насчет старшего мы подумаем.

— Я передам королеве ваше пожелание, — низко поклонился глава парламентеров.

— Приказ! Какое еще пожелание?! Больше никаких уступок! Вы видели наше новое оружие в действии?!

— Я нет, но те, кто выжил, доложили королеве, что армия полностью деморализована. Никто из наемников больше не пойдет на Игнис ни за какие деньги.

— У вас три луны, — подвел итог Рэй. — Со свадьбой тянуть не будем. Император влюблен и в нетерпении, — он посмотрел на Лейтона. Молчишь?

Все, что он смог, это кивнуть.

Послы откланялись и улетели. Доложить красной королеве, что она должна лично прибыть в Игнис со всеми своими детьми. Их судьбу теперь будет решать император Тадрарт.

— Думаешь, мне до свадьбы? — горько спросил Лейтон у друга.

— Я все понимаю. Но ты должен закрепить свой успех.

— Успех?!

— Разве мы не этого добивались? Твои родители отомщены. Калифас взят.

— Но какими глазами я теперь посмотрю на Тамилу?!

— Если она тебя любит — простит.

— Ты не знаешь Тамилу, — горько сказал он.

Красная королева держалась с достоинством. Хотя выбора ей не оставили. И также держалась принцесса Тамила. Гордо. Но на жениха она не смотрела. Обе граты поклонились императору, который из своей ложи смотрел, как гости идут во дворец, как своему сьору.

Потом была аудиенция и подписание капитуляции Калифаса.

— Принцев Самира и Ясмира взять под арест, — приказал сирам из личной императорской гвардии Рэйли Кенси, поставив печать на важный документ. Который передал секретарю, чтобы закрепил еще одной печатью, на витом золотом шнуре.

— Но они же еще дети! — сломалась грата Лияна. И встала на колени: — Ваше императорское величество! Я вас прошу! Умоляю!

Лейтон растерялся. Что делать?

— Встаньте, грата, — сказал за него Рэй. — Чего вы хотите?

— Отпустите принцев в Калифас!

Она по-прежнему стояла на коленях.

— Чтобы они опять плели заговоры?

— Заговоры?! Мой муж погиб! Самиру всего пятнадцать! Какой из него правитель? Тем более заговорщик. Армия императора Тадрарта может войти в Калифас. А вы, советник Кенси, можете стать наместником, — Лияна с ненавистью посмотрела на Рэя. — Я подписала капитуляцию от имени своих сыновей, сьоров. Город ваш.

— Да будет так! — Лейтон встал.

По его знаку поднялась и королева. В синих очах которой вспыхнула надежда.

Довольно с него! Эта прекрасная, гордая и сильная женщина достаточно унизилась! Лейтон резко сказал своему советнику:

— Помолчи!

В конце концов, корона лежит на голове у Лейтона Тадрарта. А его это все достало. Он сошел с возвышения, на котором стоял трон, подошел к грате Лияне, взял ее руку и поцеловал.

— Я сам проведу свадебную церемонию, — сказал он, распрямившись.

— Это право императора, — Лияна не смела отобрать свою руку. Но видно было, что грата еле держится. Так ей противно.

Хотя император молод и красив. Но он все равно чудовище после того, что сделал.

— Где моя невеста? — как можно мягче спросил Лейтон.

— Ее готовят к…

Красная королева запнулась. Но потом, хоть и с трудом, но выговорила:

— К свадьбе.

Будто Тамилу сейчас готовили к ее похоронам.

Лейтон кивнул: хорошо. Он прекрасно все понимал. Они с Тамилой не сказали друг другу ни слова, с того момента, как воздушная гондола с семьей принцессы приземлилась в Игнисе.

Лейтон пошел улаживать дела с капитуляцией, а Тамила под шумок исчезла. Рассказали ей о том, что он сделал?

Разумеется! Калифасцы тоже наблюдали с воздуха за трагедией. Тамила знает, как погиб ее отец.

Но в Храм принцесса пришла. Видимо, мать предупредила о последствиях. Ты грата, а граты всегда жертвовали собой. Таков их долг. Ради своих братьев, ради страны — терпи.

Лейтон был одет в цвета своего Дома: белый с золотом. Тамира в пурпуре, как грата из Великого Дома аль Хали. Дома вечных.

Лей тщетно пытался поймать ее взгляд. Огромные ресницы Тамилы были опущены. Губы темнее, чем обычно, словно искусаны. А потом на них коричневая корочка запеклась.

— Я, император Лейтон Тадрарт, беру тебя, грата Тамила аль Хали в жены. И провозглашаю императрицей.

Он снял фероньерку с рубином с черных локонов своей жены и лично водрузил на ее голову императорскую корону. Потом укутал Тамилу мантией, белой, расшитой золотыми гербами.

Свершилось! Лейтон своего добился! Тамила теперь его! Он вдруг спохватился: она же ничего не сказала!

Вроде бы невеста должна ответить согласием. А Тамила молчала. Но ведь он император! Разгромивший войско ее отца! Фактический Лей взял Калифас, как того и хотела его жена! Хоть и не вошел в него. Но капитуляция подписана.

Но почему тогда Тамила молчит?!

Он же отпустил ее братьев. Хотя Рэй возражал. Настаивал, чтобы хотя бы Ясмир остался в столице империи, заложником. Но на этот раз Лейтон проявил твердость. Довольно трагедий.

— Поздравляем, ваше величество, — придворные льстиво заглядывали ему в глаза.

Император оказался сильным. Он больше аль Хали, чем Тадрарт. И у них теперь есть императрица. Юная красавица.

Игнис возвращает себе былую мощь и славу. Впереди их всех ждет процветание. Потому что на троне могущественный маг, Повелитель Огня!

А Лейтона ждала первая брачная ночь. Согласно древним традициям, их с Тамилой оставят в уединении на три луны.

Он не сразу приступит к делу. Грату сначала надо успокоить. Пообещать ей… Да все, что она захочет! Быть нежным, терпеливым, покладистым. То шелковым, то бархатным. Ласкать, но не принуждать.

Осыпать ее дорогими подарками. Налить ей вина. Золотого, тадрартского. Или рубинового, того, которое пьют в ее родном Калифасе. Снять серебряным ножичком кожицу с румяного яблока. Нарезать тоненькими дольками сочную грушу. Положить в сладкие губки Тамилы виноградину.

Должна же она понять, его жена. Что выбора у него не было. Он и сам не ожидал, что выпустил дракона.

Но теперь загонит его назад. Никто не узнает страшный секрет того, что было в контейнерах, упавших на авангард калифасцев. Довольно трагедий.

Все артефакты далеких предков Лея будут похоронены в песках пустынь. Потому что они могут быть опасными, штуки эти.

Лейтон сам убедился: то, что создано во имя прогресса, используется в первую очередь для массового убийства. Или для того, чтобы захватить власть. Сьор Тадрарт нашел новый источник энергии, и что сделал? Живой огонь, самое страшное в мире оружие!

Как недостойно, глупо. Глупо?! Да это же чудовищно!

— Ваша супруга вас ожидает, — фрейлины из свиты с томными улыбками открыли перед императором украшенные огромными алыми бантами двери брачных покоев.

— Жарких ночей, ваше величество!

— Наслаждайтесь, император!

— Счастья и процветания, мой сьор!

Все перед ним трепещут. Напропалую лебезят.

Победитель. Живая легенда. Повелитель Огня. Знали бы они… Нет, не поймут…

К дьяволу их всех!

И он вошел.

Было так тихо. Лейтон всерьез испугался. Да как бы она с собой чего-нибудь не сделала, его Тамила!

Брачные покои были просторные, состоящие из двух больших комнат помимо купальни и дамского будуара. Лейтон подошел к двери в спальню, которая предсказуемо была заперта. Спросил:

— Не спишь? Не бойся. Я не войду. Просто скажи мне хоть что-нибудь.

— Ты палач!

Он выдохнул. Хвала богам, жива! И даже голос подала! Шанс есть.

— Если бы ты ушла со мной в Игнис, ничего бы не было. Тебе пришлось выбирать. Между отцом и мной, своим будущим мужем. И когда ты сказала «возьми Калифас», то обрекла отца на гибель. Ты же не могла этого не понимать.

— Но ты сжег его заживо! — закричала Тамила.

— А он сжег моих родителей!

— Но они умерли быстро!

— Это единственная разница. Прямое попадание торпеды не такое страшное преступление, как полить жидким огнем. Тут я согласен. Но больше никаких войн, клянусь!

— Как можно тебе верить? — горько сказала Тамила.

— В чем именно я тебя обманул?

Она молчала. Лейтон нежно погладил дверь. Ты откроешь, любимая. И тогда я также поглажу твое лицо, твои волосы, твою бархатистую кожу. Потому что ты моя, грата Тамила аль Хали.

— Ты можешь не открывать, — сказал он. — Я подожду. Места здесь много. Мне надо с тобой поговорить, очень серьезно. Я не собираюсь и дальше быть императором.

— А кем, интересно?

— Если ты откроешь, я расскажу.

Тамила помедлила, но потом сказала:

— Нет.

И первую брачную ночь Лейтон просидел под дверью. Пил вино, ел яблоки и груши, давил между пальцами виноградины, прежде чем их съесть, напевал народную песенку, которую подцепил у первой своей женщины, подавальщицы из дешевого трактира.

Дверь ему так и не открыли…