Последний Паладин. Том 15

Глава 22

Путь Энергии дал мне силы.

Путь Тела дал мне время.

Путь Разума позволил мне сохранять хладнокровие.

Путь Возмездия указал миру Тьмы врага.

Пусть Сердца сделал все это возможным.

Лишь сплетенная плотным канатом связь с миром Тьмы, позволила мне сделать то, что я сделал. Ведь сделал я то, что зарекался больше не делать.

Я взял в долг у мира Тьмы. И взял это мягко говоря. Очень мягко. Ведь я буквально ВЫГРЕБ ПОДЧИСТУЮ все, до чего смог дотянуться.

Неприятно, что пришлось прибегать к такому радикальному методу. Но это цена, которую я заплатил, чтобы Макс и Виктория могли выжить. Я мог уйти из-под первого удара один. Я мог уйти с одним из них, и отделаться парой царапин.

Но в этом времени я стал жадным.

И спас обоих.

И теперь, чтобы это было не напрасно, я должен закончить начатое и прикончить тварь. Эти мысли крутились у меня в голове, когда я отсчитывал секунды. Когда по крупицам собирал все доступные частички энергии и перебирал варианты.

Когда я внимательно отслеживал движение энергетических потоков божественной твари. Ведь какой бы ужасающей силой Шакалоголовый ни обладал, и как бы ему ни хотелось считать себя неуязвимым божеством, он тоже был смертным.

Из-за специфических условий, и некоторых внешних сложностей, я решил взять у Тьмы энергии в долг с запасом, и помимо прямого касания, также использовал способность Совлина отправлять в мир Тьмы взглядом.

Ударил из всех стволов, так сказать.

И когда мир резко потемнел, а по телу пробежался приятный и такой знакомый холодок мира Тьмы, я даже обрадовался, что план «А» сработал. Ведь видит Аргус, мир не готов к плану «Б». И уж точно не готов к плану «В».

И сейчас я был ближе, чем когда-либо, чтобы использовать это. Но благо пронесло и обошлось малой кровью.

— Или еще не обошлось? — вырвалось у меня, когда в черноте мира Тьмы, я увидел перед собой абсолютно невредимо стоящего Шакалоголового божка.

Он стоял, и с любопытством осматривался, как турист на прогулке. И на его окровавленной шакальей морде не было ни намека на страдания. На миг я даже подумал, что мы попали куда-то не туда, но нет.

Это определенно был мир Тьмы.

— Неужели это то самое место, которого страшится каждое живое существо? — со смешком пролаяла псина, продолжая принюхиваться и размахивать когтистыми лапами, словно пытаясь ухватить во Тьме хоть что-то материальное, но единственное что ей удавалось, это стоять своими ногами и не дохнуть в страшных мучениях.

Что уже было невероятно.

— Я вижу ты удивлен, смертный? — повернула свою морду на меня Шакалоголовая тварь, и в этот момент я заметил, что в его крупных глазницах на самом деле горят не два, а сразу восемь глаз.

Девять, если считать тот черный, что еще находился у твари на лбу.

И каждый из этих девяти глаз был широко распахнут и не моргал, словно сдерживая Тьму вокруг себя.

— Тьма матерь всех стихий… так ты говорил? — оскалилась крайне довольная собой тварь, — то есть другими словами, все стихии ее дети. Они ее часть. И если получить неуязвимость к каждой отдельной части… к каждому ребенку… то станешь неуязвим и к их матери, верно? Это была теория, но спасибо, что смог ее доказать… Па-ла-дин, — с издевкой выдало существо.

— Знаешь, а ты куда болтливее своего предшественника, хоть тот и был рыбой, — хмыкнул я, не сводя взгляда с непривычно вольготно чувствующей себя тут твари.

— Хм… это тебя впечатляет, Паладин?

— Скорее раздражает, — пожал я плечами.

— Досадно, — фыркнул Шакалоголовый божок, — но ты прав. Изначально, будучи Владыкой лишь одной стихии, я не мог думать ни о чем, кроме жажды силы. Стать сильнее. Сильнее любой ценой. Эта мысль затмевала собой все, но чем больше Владык я поглощал, тем тише становился этот голос. Не сама жажда, нет. Лишь голос, я смог его обуздать. Направить. Вспомнить.

— Вспомнить себя?

— Нет, — хмыкнул Шакал, — души, как ты говоришь «себя», у меня уже давно нет. Она давным-давно слилась с душами тысяч принесенных мне! МНЕ КАК ВЛАДЫКЕ СМЕРТИ АНУБИСУ, жертв. Так что можешь не рассчитывать уничтожить меня таким же способом, как убрал безымянного Владыку Воды. Этой слабости во мне нет и никогда не было.

— А большая башка у тебя не только для красоты, получается, — похвалил я, — даже имя себе выдумал.

— Думаешь шутки помогут тебе выжить, Па-ла-дин? — угрожающе хмыкнуло существо, и вдруг его огромная пасть появилась прямо над моей головой.

Правда для того, чтобы увернуться, мне даже двигаться не пришлось. Тьма — это мой мир. И вся энергия здесь все еще подчиняется мне.

Как и пространство.

Пол поменялся местами с потолком, и попытавшаяся меня сожрать тварь, просто смачно шмякнулась рядом, после чего тот, посмеиваясь, поднялся и вернул свой взгляд на меня.

— Да, управлять Тьмой я не могу, она мне не подчиняется, — вздохнул совсем по-человечески Анубис, — но и вреда она мне причинить тоже не может. У Стихий больше нет власти надо мной. Здесь меня держишь только ты. Но сколько ты так протянешь Па-ла-дин? Сколько протянет твое тело… там?

Болтая, божество не прекращало попытки меня атаковать. Вспороть когтями, прокусить челюстью, насадить на клыки. И самое неприятное, что чем больше я тут удерживал эту тварь, тем больше он привыкал.

Тьма действительно не вредила ему. Она словно бы и не видела ублюдка. Лишь моя метка Возмездия удерживала внимание Тьмы на Шакалоголовом, но с каждой секундой ее влияние ослабевало.

Как и ослабевал я сам.

Неприятно.

Не хочется этого признавать, но мой враг чертовски опасен. Куда опаснее, чем я думал. И в первую очередь тем, что подобных ему я никогда раньше не встречал.

Один я с ним не справлюсь, но дело в том, что здесь вовсе я не один.

С этой мыслью я остановился.

Радостный Анубис, который все это время не прекращал атаки, совершив уже около сотни тщетных попыток меня убить, широко распахнул пасть и растянулся в очередном прыжке.

Но врезался в выпущенную мной Ауру.

Ничем не сдерживаемая Аура Паладина защитила меня, после чего нависла над Шакалоголовым божеством.

Понятия не имею как он видел в этой кромешной Тьме, но угрозу над собой он ощутил. Собачьим нюхом, задницей или еще чем, меня не особо интересовало. Все, о чем я думал, это как сорвать ухмылку с шакальей пасти.

Как уничтожить вторую встреченную за жизнь тварь достойную класса опасности «вне категорий».

Ведь стоит этому Анубису вырваться обратно в наш мир, как уже никто и ничто не сможет его остановить. Как ничто не сможет обуздать его голод. Я даже сейчас чувствую его. Чувствую, как он разрывает его изнутри.

Именно голод, не позволяет Шакалоголовому спокойно сидеть и ждать пока мое тело испустит дух. Именно поэтому он скачет, атакует снова и снова, хоть и понимает, что это бесполезно в мире Тьмы.

Так или иначе, единственное, что вызвало на морде твари новую эмоцию, была моя Аура. И эта эмоция мне понравилась.

Страх.

Жаль, что Шакал испытывал его лишь одного мгновение, пока не осознал, что даже обрушившаяся на него Аура никак ему не навредила.

— Бесполезно, Па-ла-дин, — пролаяла довольная псина и вдруг принюхалась, — кровь… я чую кровь. Признаю, ты продержался куда дольше, чем я думал. И я с огромным наслаждением пожру твое тело, когда выберусь, чтобы понять в чем твой секрет!

— Уже собираешься уходить? Подожди, ты ведь еще не со всеми тут познакомился, — улыбнулся я, и в этот момент вокруг нас появились тысячи глаз.

В кромешной Тьме появился утробный рык тысяч Духов Тьмы.

Я не стал мелочиться и призвал всех. Не просто всех, до кого смог дотянуться, а вообще всех. Находясь в мире Тьмы, на меня не действовали никакие ограничения, и тут я мог развернуться по полной.

Поэтому Шакал оказался окружен бесчисленной армией порождений Тьмы. Включая моих фамильяров, которые только сейчас смогли восстановиться, после того как я принудительно обрезал им Путь Энергии, вырвав из мира людей.

Хлопал крыльями Клювик.

Скреб когтями Кот.

Раскрыл свой глаз Скальд.

Огромная фиолетовая глазница распахнулась внезапно и практически вплотную к Анубису.

От неожиданности тот вздрогнул, а все его девять глаз одновременно развернулись на угрозу, а сам он издал утробный рык.

Игра в гляделки продолжалась несколько секунд, за которые Шакалоголовый понял, что на сдерживание давления Скальда ему хватает трех глаз, а остальные шесть он повернул на меня.

— И это все? — оскалился тот, и показательно перекусил пополам прыгнувшего на него в этот момент волчару.

Дух Тьмы стал уже двадцатой жертвой Шакала, распался на части и ушел на перерождение. Здесь порождения могут воскресать бесконечно, но факт оставался фактом. Шакал их мог убивать, а они его даже тронуть не могли.

Даже Скальд.

Неприятно. Сколько смотрю, все никак не привыкну.

Впрочем, смотрел я не только на это, и кое-что заметил. И чтобы проверить свою догадку, я подловил Анубиса на противоходе, и вмазал ему смачным апперкотом.

Простым кулаком, да.

Получилось не очень сильно, того даже с места не сдернуло, но из пасти вывалился один зуб и проступила кровь.

От удивления Шакал даже резко отскочил от меня подальше, но оценив масштаб повреждений, усмехнулся и произнес: — хорошая попытка, Па-ла-дин. Но ты ведь понимаешь, что таких ударов я выдержку хоть миллиард?

Я же улыбнулся собственным мыслям. Тьма его не берет, но вот физический контакт работает. А значит…

— А как насчет таких? — вопросительно поднял я бровь, и замахнулся для удара.

Рывок.

Появление прямо перед тварью, и хук с правой прямо в шакалью морду. Только на этот раз я вложился от души. Налил каждую клеточку своего тела Тьмой. Связь временно скакнула до 99,9 %. Ту недостающую десятую процента я оставил, чтобы местом соприкосновения с тварью была моя плоть.

А вот все мышцы, на один миг стали Тьмой. Я сам стал Тьмой.

От такого удара, часть моего кулака срезало до кости, но это того стоило. Ударчик получился что надо.

Зубы полетели фонтаном, челюсть Анубиса вмяло ему в шею, позвоночник хрустнул и сложился гармошкой, после чего его торпедировало в глубины мира Тьмы быстрее скорости света.

От такого приятного глазу зрелища, я широко улыбнулся и, ощутив, где он находится сейчас, телепортировался вплотную, и нанес еще один такой же удар. На этот раз локтем. Треснувшая кость была небольшой ценой за то, что тушу еще не отошедшего от первого удара Шакалоголового, с хрустом сложило пополам и отправило вертикально вниз.

Потом еще удар. И еще. И еще.

Звук ломающихся шакальих костей был усладой для моих ушей, и я остановился только когда уже не чувствовал рук, а передо мной лежало смятое, во всех местах переломанное, ободранное тело трехметровой твари.

Однако он еще дышал.

— Признаю, это неприятно, — выплюнул часть собственной челюсти, после чего вправил себе перекошенную башку Шакал, — но я думаю ты уже понял, что так тебе меня не убить, Па-ла-дин. Твои попытки…

Договорить он не успел, потому что получил очередной удар. И на этот раз я вложил в него не 99,9 % Тьмы, а много больше. Я вложил в него всю Тьму вокруг, до которой только смог дотянуться. Каждую частичку, до которой смог дотянуться.

Рук я уже давно не чувствовал. А этот конкретный удар лишил меня правой кисти целиком.

Все-таки бить своим реальным телом идея так себе, но постепенно к боли привыкаешь. Разве что количество живой плоти на мне уменьшается постоянно, это да.

Но после этого конкретного удара я атаковать перестал, а мир вокруг стал белым, словно с моей последней атакой всю Тьму вывернуло наизнанку.

От внезапного света и возможности меня видеть, Шакалоголовый сощурился всеми девятью своими глазами, после чего подобрал свою оторванную башку, прикрепил ее обратно к переломанному телу и нашел в себе силы злорадно усмехнуться.

— Вижу ты вложил в этот удар всю Тьму, — сплюнул он продолжающую хлестать изо рта кровь, — все вокруг такое… белое. Это точно еще можно называть миром Тьмы?

— Мир Тьмы — это мир в котором есть все, и нет ничего, — пожав плечами, ответил я, потирая восстановленные ладони, единственное что сейчас вокруг было черным.

— Получается и белое пространство в нем тоже есть, — фыркнул Шакал, — логично. Но разве это не означает, что ты теряешь силу, Па-ла-дин? Сколько еще ты будешь сопротивляться неизбежному? Твое тело уже почти полностью почернело.

— Это не просто белое пространство. К твоему сожалению, — хмыкнул я, и в этот момент прямо из-под ног Шакала выстрелил фонтан из Воды.

От первого залпа он успел отскочить, но дальше сыграли роль его переломанные кости, и уже второй, а следом третий, четвертый и пятый напоры настигли его, и Анубис припал на колено. А когда попытался встать, то не смог. Сначала он не понял, почему, а когда понял, то его ноги до колен покрыла блестящая чешуя.

Тварь больше не улыбалась.

— Знаешь, атакуя по тебе Тьмой раз за разом, я заметил один любопытный факт, — заложив свои почерневшие руки за почерневшую спину, невозмутимо произнес я, — Огромная часть моих атак уходила в никуда. Огромная, но не вся. Часть проходила. Примерно одна десятая часть, которую ты нивелировал своим зеленым глазом. Глазом Стихии Природы… поначалу я подумал это потому, что Владыка Природы был последним, кого ты поглотил, но нет. Дело в том, что именно Природа лучше других нивелирует… Воду. Единственную Стихию, чьего Владыку ты не поглотил. Совпадение?

С этими словами Анубис прорычал, за его спиной с хрустом появились мерзкие кожистые крылья, с помощью которых он взлетел, вырвав себе ноги по самые колени, оставив приросшие чешуйчатые обрубки внизу.

И едва он оказался в воздухе, как его оторванные ноги начали отрастать заново.

— Это не имеет значения, Па-ла-дин. Одна Вода не сможет меня убить. Тьма Матерь Десяти Стихий. И я обладаю иммунитетом к девяти из них. Пусть ты и нашел мою слабость, но тебе и всего мира Тьмы не хватит, чтобы ей воспользоваться! Смертное тело твоя главная слабость! Оно умрет. Скоро. Очень скоро. И как только это произойдет, я выйду отсюда и сожру его! И заполучу не только власть над недостающей Водой, которую ты у меня украл, но и над Тьмой! А С НИМИ Я СТАНУ БОГОМ! И МЕНЯ УЖЕ НИКТО НЕ ОСТАНОВИТ! БУДУЧИ НЕУЯЗИВМЫМ, Я ВСТАНУ НАД СТИХИЯМИ И СОЖРУ ВСЕ И ВСЕХ!!!

— Звучит очень амбициозно, — похлопал я в ладоши, — и это даже могло бы стать правдой, если бы не одно «но», — произнес я, и в этот момент, с очередным хлопком, над головой висящего в воздухе крылатого Анубиса появилось огромное облако песка.

Не успел он пикнуть, как его накрыло лавиной из песка, и прибило к земле, продолжая засыпать. Я же наоборот поднялся выше и завис в нескольких метрах над вездесущим песком, который мигом заполонил собой все пространство вокруг.

Десять секунд потребовалось Анубису, чтобы вытащить свою башку из песка. Еще пять, чтобы выплевывая песок из пасти, выбраться наполовину, гневно выскребая песок из глаз. Только после этого он раскрыл свои мелкие глазницы шире, после чего каждый глаз по очередности начал крутиться спиралевидной энергией, только вот ничего не менялось.

— Стихия Земли тут не поможет, — подсказал я, — как не поможет тебе и не одна из восьми других стихий. А знаешь почему? Потому что этот песок, это Время.

С этими словами я впервые за все время показал Анубису свой истинный облик. Абсолютно черный, словно облитый смолой силуэт. Черные зубы. Черные белки глаз. Из Тьмы было соткано буквально все мое тело. Все, кроме… сердца. Лишь оно оставалось красным, просвечивая сквозь черноту моего сотканного из Тьмы тела. И вокруг единственного оставшегося живым органа, сохраняющего мне жизнь и связь с реальным миром, витал едва уловимый ореол перламутровой энергии Стихии Времени.

— Что? — все равно ничего не понял Анубис, не прекращая попытки вырваться из песка, но с каждым движением он зарывался все глубже, — какое еще время⁈

— Стихия, которую ты не учел, — вернув себе обычный вид, развел я руками, — понимаю, я тоже в свое время совершил эту ошибку. Время особенная Стихия. Она не входит в число детей Тьмы. Не является ее частью. Я долго думал откуда оно вообще взялось. Такое могущественное. Такое неподвластное. Такое самостоятельное. Я долго пытался разгадать его тайны, и совру, если скажу, что разгадал. Нет, отнюдь. Я лишь учусь. Но знаешь, приятель. Я всегда был способным учеником, — сказал я и постучал пальцами по своему сердцу.

— Ты остановил время… — прошептал он.

— Догадался, да? — усмехнулся я, — знаешь сколько времени в реальном мире прошло с начала нашей битвы? Можешь не гадать. Я подскажу. Одна секунда. Так что у меня была целая вечность, чтобы найти способ тебя грохнуть. И поверь, я наслаждался каждым ее мгновением. Даже жаль, что это так быстро закончилось.

— Закончилось⁈ — прорычал Анубис, — ничего не закончилось, смертный! Все что от тебя осталось это сердце! Я сожму… сорву… разгрызу его и…

Изменившийся до неузнаваемости потусторонний голос переставшего притворяться человеком существа вдруг замолк, а все его девять глаз уставились на собственную лапу. Сморщенную лапу с побледневшими потрескавшимися когтями.

— Что… что это… что со мной… — забыв про попытки выбраться из песка, начал дергаться Анубис, бессильно наблюдая, как скукоживается его кожа.

Как выпадают зубы. Как отваливаются когти. Как слабеют и ломаются под весом собственного тела кости.

— Да, твое мутировавшее тело гораздо выносливее человеческого, но и оно имеет свой предел прочности, — подошел я чуть ближе и склонился над телом некогда могучего божества, которое сейчас даже голову не могло поднять и все больше напоминало сморщенный изюм, — старость, друг мой ненасытный, рано или поздно придет за каждым из нас. За кем-то позже. За кем-то раньше. А за тобой… она пришла прямо сейчас.

— Но как… — из последних сил проблеял Анубис, — мы же в мире Тьмы… как ты смог призвать сюда Время… он же не часть Матери… это…

— Невозможно? — улыбнулся я, — ничего-то ты не понял, о Тьме, друг мой. Ответ ведь так прост. Подумай еще раз. Ведь в мире Тьмы…

— Есть все и нет ничего… — прошелестело существо на последнем издыхании, и мгновением спустя, жизнь во всех девяти глазах Анубиса погасла одновременно, а его иссохшее тело распалось на безжизненный белый песок.

После чего вся заточенная в этом чудовище энергия вырвалась вверх, и закружила тут все гигантским всепоглощающим вихрем. И стоя по центру этого вихря, я постарался найти хоть одну крупицу уцелевшей человеческой души, но тщетно.

Человеческого в этой твари не осталось вообще ничего. Лишь мутировавшие отголоски давно сгинувших душ, которым нет места ни в одном из миров. Опасная энергия, способная развратить все, чего коснется. Даже я не рискнул бы соприкасаться с ней в чистом виде, но я знаю одного прожорливого, любопытного и крайне гордого фамильяра, который найдет ей применение.

— Приятного аппетита, — сказал я в пустоту, и над этим вихрем проявилась огромная фиолетовая глазница, а белое пространство накрыла беспросветная Тьма.

Вернувшись, я оказался ровно в том же моменте, на котором и ушел. Только с двумя кардинальными отличиями.

Первое, огромной туши Шакалоголового божества, проткнувшего мое тело, больше не было.

Второе, мое тело было абсолютно целым.

Никакой дыры в груди. Никаких ран от когтей Анубиса.

Остановка сердца Стазисом позволила связи с миром Тьмы не оборваться, за что отдельное спасибо Пути под номером Пять. А все полученные повреждения я восстановил через Путь Тела, правда пришлось подержать себя в Стазисе еще какое-то время, чтобы энергетический кешбек от поглощения Скальдом Вихря Анубиса компенсировал мой долг Тьме и вернул излишки.

Учитывая, что я отдал Скальду и миру Тьмы на блюдечке взращиваемое семь сотен лет жертвоприношений божество, которое пожрало еще восемь таких же божеств, возврат энергии получился очень скромным.

Все-таки брать в долг у мира Стихии очень неблагодарное занятие.

Но на восстановление тела и запасов источника хватило.

Более того, хватило и на один новый Путь, но к этому еще вернемся. А сейчас меня интересовала судьба моих отброшенных взрывом в лес друзей.

Не могли же они умереть без меня за одну секунду. Или же… могли?