Последний Паладин. Том 15

Глава 25

— И что мне нужно сделать? — с некоторым подозрением глядя на протянутую ладонь, спросила Виктория.

— На самом деле ты уже сделала все, что нужно, дитя, — с благожелательной улыбкой на устах отозвался Янус, — помогла пробудить посох и впустила его силу сюда! Будучи запертым здесь, сам я не мог этого сделать, но теперь сила посоха здесь, и с ним я смогу закончить начатое! Просто возьми меня за руку, дитя, и помоги… помоги спасти всех…

Глубокий голос звучал так уверенно и так чарующе, что Виктория и сама не поняла, как протянула ладонь и вложила ее в протянутую ладонь мужчины. И в этот момент приятное тепло начало растекаться по телу.

От неожиданности Княгиня Природы вздрогнула, но руку не отпустила. Приятное и умиротворяющее тепло обволакивало, словно мягкое одеяло. Словно сама природа взяла тебя в свои нежные объятия. Виктории вдруг стало так тепло, так уютно, так спокойно.

Все чувства обострились.

Цветочные запахи стали ярче, травинки под ногами нежнее, шелест травы при желании можно было расслышать из любого уголка Рощи. Зрение обрело невероятную четкость. Можно было разглядеть все, вплоть до крошечных пылинок и медленно спадающей с цветов пыльцы.

Теперь Виктория смогла увидеть снующих повсюду Лесных Духов. Большие и маленькие, быстрые и медленные, но бесконечно прекрасные они оплетали собой буквально все пространство. Пространство, в котором девушка теперь видела переплетения миллионов энергетических нитей, из которых была соткана сама реальность.

Вика видела их и все остальное так четко, что ее голова закружилась.

— Вау… — завороженно произнесла она.

— Невероятная совместимость, — прошептал, наблюдая за всем этим Янус, и медленно отстранился.

Мужчина отошел на пару метров, но вспыхнувший после касания энергетический поток между ними не исчез, а продолжил укрепляться, соединив два тела переплетенными как канат нефритовыми нитями.

И весь этот поток энергии был направлен в сторону Виктории, вливаясь в ее тело пьянящим теплом.

— У меня получается? — спросила девушка, глядя на покрывшуюся нефритовым сиянием от кончиков пальцев до плеча руку.

— Более чем, — похвалил Янус, постепенно усиливая поток, — ты превосходно справляешься, дитя! Ты легко выдерживаешь не только энергию посоха, но и соединенную с ним энергию этого мира! Более того, ты идеально дополняешь ее! Потерянная сила Паладина… она пробуждается! ПРОБУЖДАЕТСЯ! ПРОБУЖДАЕТСЯ!

Головокружение у Виктории слегка усилилось, и она открыла рот, чтобы задать еще вопрос, но внезапно, тело ее не послушалось. Накатила эйфория такой силы, что все сигналы и чувства слились в одну сплошную волну удовольствия, сквозь которую сознание Виктории не могло сформулировать ни одного слова, как бы она ни пыталась.

— Не напрягайся, дитя. Не пытайся говорить. Не сопротивляйся, — раздался откуда-то спереди голос Януса.

Откуда именно, Виктория не видела, зрение поплыло и отказалось слушаться сразу после голоса. Голова стала легкой как пушинка, а ощущения эйфории нарастали, захлестнув волной, в которой девушка отчаянно пыталась найти свой голос, свое зрение, найти себя…

— Закрой глаза, дитя. Отдайся порыву. Отдайся чувствам. Сконцентрируйся на ощущениях, не противься потоку… позволь энергии пройти через себя…

Голос Януса разливался словно песня, пока и его чарующий звук не исчез в сплошном потоке чувств. И вскоре в этой волне эйфории утонуло все лишнее. Все, что мешало. Все было смыто, и волна блаженства уносила сознание Виктории все дальше и дальше.

Виктория не понимала, где она. Не помнила, когда закрыла глаза. Сознание отключилось. В этом месте вечного блаженства, существовали только ощущения. Только эйфория, уют и безграничное спокойствие.

Тело стало невесомым, а в темноте вдруг начали мелькать образы…

Чистое небо, сад из детства, живая и улыбающаяся мама, сажающая цветы…

Виктория видела эти образы и порывалась пойти к ним, чтобы поделиться с мамой своими ощущениями. Поделиться счастьем. Поделиться спокойствием и умиротворением. Она отчаянно хотела ступить в эти прекрасные образы из детства, но что-то незримое не пускало ее.

Но девушка не сдавалась, боролась, старалась пробиться, и когда ей наконец удалось, она увидела отца. Все предыдущие образы сразу окрасились кровью, потемнели и исчезли. Пространство помрачнело и содержание новых образов совершенно изменилось.

Отец… жажда мести… отец… поиск силы… снова отец… и, наконец, его смерть. После чего образы перемешались. Мертвая мать, мертвый отец, много крови, боли и венчал все это образ вылезающего из пентаграммы рогатого божества, которому откусывают голову.

В порыве накатившего отчаяния, Виктория потянула руку вперед и вдруг увидела там образ Маркуса. Спокойный и уверенный, как всегда. Он стоял и смотрел прямо на Викторию.

По какой-то причине этот образ не спешил уходить как остальные. Да и вообще не шевелился. Просто стоял и смотрел… не сразу, но девушка заметила, что Маркус пытается что-то сказать.

— Не понимаю… не слышу… говори громче! — пыталась выпалить Виктория, но голос ее не слушался.

Тогда она попыталась бежать к нему, но расстояние не сокращалось. Что бы ни делала девушка, образ Маркуса перед ней не менялся и не уходил. Но она чувствовала, что это важно. Держала его перед собой, и потом вдруг заметила, что его губы шевелятся.

— Борись… — прочитала она по губам, и как только ей это удалось, образ Маркуса улыбнулся и исчез.

— Борись… — машинально повторила Виктория, и на этот раз собственный голос отозвался, и она смогла его услышать.

А следом за этим удалось открыть глаза.

Наваждение навязчивых образов исчезло, эйфория ослабла, а невероятно тяжелые веки пытались закрыться обратно и вернуться в царство уюта и спокойствия, но Виктория сопротивлялась.

— Борись… борись… борись… — как мантру повторяла девушка, и в какой-то момент ей удалось пошевелить рукой.

Медленно протянув ее к лицу, девушка хлестко ударила себя по щеке, и глаза открылись полностью.

— БОРИСЬ! — выпалила девушка сама себе и ударила себя по щекам снова.

На этот раз с двух рук и не жалея сил. От резкой боли полетели искры из глаз, но туман в сознании немного развеялся и девушке удалось осмотреться.

И увидеть перед собой недоуменно смотрящего на нее Януса.

— Ты что такое делаешь? — наклонившись чуть ближе, полюбопытствовал мужчина.

— Борюсь… — машинально ответила Виктория, и теперь помимо зрения, к ней начали возвращаться и другие чувства.

Звуки окружения… витающие в воздухе запахи… вкус на губах и ощущение земли под босыми ногами…

И когда это случилось, Виктория вдруг осознала странность.

Вместо журчания ручейка до ушей доносился какой-то треск… запахи цветов сменились чем-то затхлым… вместо цветочной сладости на губах оседало что-то горькое… а вместо нежной травы, в ступни больно впивалось что-то острое.

— Борись… — в последний раз повторила Виктория сама себе, и смахнула рукой в сторону.

И в тот же миг пространство подернулось, а пред взором девушки предстал гнилой мертвый мир. Вместо зеленых полян болота. Вместо живых лесов гнилье и сухой кустарник. Сухие ветви и бурый мертвый горизонт без намека на зелень и солнечный свет. Из растений по «цветочной» поляне лишь катались безжизненные перекати-поле.

— Что тут… — начала было говорить девушка, и тут ее взор опустился на стоящего перед ней мужчину, — произошло… — тихо договорила она, глядя на впалое и иссохшее, как у мумии лицо.

Сгорбленное, костлявое, обтянутое бледной кожей существо улыбнулось, и признать в нем Януса помогал лишь сверкающий тусклым нефритом взгляд.

А еще она увидела, что втягивающаяся в нее от иссохшего существа энергия имеет мертвый серый цвет гнилья, который постепенно окрашивается изнутри нефритовым сиянием по мере смешивания их энергий воедино.

— Ты не защищал здесь терминал… — холодно произнесла Виктория, осознав, что происходит, — ты… ты стремился его уничтожить!

— Только после того, как Аргус отказался помогать мне с созданием Рощи, — пожал иссохшими плечами Янус, — и не уничтожить, а поглотить! — с важным видом поднял он костлявый палец, — было бы невероятным расточительством уничтожать столь ценный источник энергии, знаешь ли!

— Поэтому Аргус тебя здесь запер… — прошептала Виктория, тщетно пытаясь пошевелиться.

Чувства к ней вернулись, но словно налитое свинцом тело наотрез отказывалось двигаться.

— Аргус оказался слишком туп и ограничен, чтобы принять мою идею, — с нескрываемым разочарованием вздохнул Янус, — отверг Рощу Мира! Отверг спасение! Жалкий, ограниченный осколок! Что он может понимать⁈

— Он понимает куда больше, чем ты, лживый кусок дерьма, — зло фыркнула Виктория, и попыталась плюнуть в безносое лицо иссохшего, но сухость во рту помешала.

Это место словно вытягивало всю влагу и соки из организма. А впившийся в девушку гнилой энергетический луч все только усугублял.

— Лживый? — лишь усмехнулся Янус, — в главном я не лгал тебе, дитя. Изначально все действительно задумывалось так, как я тебе рассказал. А это место действительно выглядело так, как я тебе показал. Оно было идеально… было совершенно… но Аргус уничтожил его! Посчитал, что плата за гармонию и право жить в Роще для людей слишком высока! РАЗВЕ МОЖЕТ БЫТЬ ВЫСОКА ПЛАТА ЗА СПАСЕНИЕ⁈ КЕМ ОН СЕБЯ ВОЗОМНИЛ, ЧТОБЫ РЕШАТЬ ЗА ВСЕ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО⁈

— И в чем же плата? — не сводя взгляда с иссохшего, спросила Виктория, не оставляя попыток пошевелиться.

— Как я и сказал, люди никогда не были частью гармонии мира Природы… — охотно пояснил соскучившийся по собеседникам Янус, — но правда в том, что они никогда и не смогут. Я так долго искал ответ… столько лет… столько попыток… а ответ все это время был у меня перед глазами! Мир Природы задолго до нас, поколениями указывал путь! Дриады, Древолюды, Лесные Духи, Фавны! Способ сосуществования в мире Природы для людей уже давно был изобретен и показан самой ПРИРОДОЙ!

— Ты псих, — покачала головой Виктория, — ни Древолюды, ни Дриады, ни Фавны не являются людьми! Это твари! Фавн в меньшей степени… но это ничего не меняет!

— Ошибаешься, дитя, — сверкая нефритовыми точками в иссохших глазах подался вперед Янус, — знаешь ли ты, что Древолюд способен иметь два источника, а Фавн все пять⁈ Все это и есть познавшие гармонию люди! Этих, как ты выразилась, тварей, до человечества никогда не существовало в мире Природы! Мы их создали! Они и есть ключ! Они и есть способ! Они и есть плата!

— Не удивительно, что Аргус тебя прикончил, — фыркнула Виктория, — ты хотел превратить всех людей в тварей!

— Думаешь, они считают себя тварями? — скривился Янус, — ТЫ БЫЛА В РОЩЕ! ТЫ ВИДЕЛА! ЛЕСНЫЕ ЖИТЕЛИ НЕ АТАКУЮТ ДРУГ ДРУГА! ОНИ ЖИВУТ В МИРЕ ДРУГ С ДРУГОМ! В ГАРМОНИИ! ОНИ ЗАЩИЩАЮТ ДРУГ ДРУГА! ЗАЩИЩАЮТ РОЩУ ОТ ЧУЖАКОВ! В НЕЕ НЕ МОГУТ ОТКРЫТЬСЯ ПОРТАЛЫ, ПОТОМУ ЧТО ОНА САМА ПОРТАЛ! В РОЩУ НЕТ ВХОДА ПОСТОРОННИМ! ТОЛЬКО ЛЮДИ ОСТАВАЛИСЬ УГРОЗОЙ ГАРМОНИИ, И ЛЮДИ ЖЕ МОГУТ СТАТЬ ЕЕ ДОМИНИРУЮЩЕЙ ЧАСТЬЮ! ПРЕДСТАВЬ СЕБЕ! ПРЕДСТАВЬ СЕБЕ МИР ГАРМОНИИ! МИР ЕДИНОЙ ЭКОСИСТЕМЫ! ЕДИНОЙ РОЩИ МИРА! ФАВНА СОЗДАЛИ НЕСКОЛЬКО ДЕСЯТКОВ ПЕРЕПОЛЕТЕТЕННЫХ С ПРИРОДНЫМ СУЩЕСТВОМ ЛЮДСКИХ ДУШ… ПРЕДСТАВЬ, ЧТО СМОЖЕТ СОЗДАТЬ СОТНЯ! ТЫСЯЧА! МИЛЛИОН ДУШ! ВМЕСТЕ МЫ НЕ ТОЛЬКО СТАНЕМ ЧАСТЬЮ ГАРМОНИИ! МЫ ПОДЧИНИМ ПРИРОДУ! МЫ ВСТАНЕМ НАД НЕЙ!

— Ты безумец…

— Я спаситель, — отмахнулся Янус, — ошибкой было разделить свои силы и довериться смертным. Но благодаря тебе, я смогу исправить свою ошибку. Семь сотен лет ожидания дали свои плоды… взращенная Хранителями сила вернулась… вы принесли ее мне… удобрили ей мою Рощу… сорвали печать, и благодаря тебе, дитя, я получу свой посох, и смогу наконец поглотить этот осколок Аргуса и выйти наружу, чтобы закончить начатое! Только я способен завершить Путь Возвышения! Только я силой двух источников, силой посоха и силой Аргуса смогу создать Рощу Мира! Смогу заселить ее существами, превосходящими человека! Смогу прорастить ее на весь мир! Создать новый мир!

— Они же… они же перестанут быть людьми!

— Разве? — вскинул иссохшую башку Янус, — разве не ты грустила над мертвым Фавном? Разве не испытывала горечь? Разве не сочувствовала ему? Просто отринь предрассудки, дитя. Откройся новому. Открой свою душу. Не сопротивляйся и исполни свой долг! Не бойся, твоя душа не пропадет напрасно. Я слеплю из нее нечто более совершенное. Нечто великолепное. Ты станешь первой и сильнейшей защитницей Рощи! Моей прекрасной Дриадой-воительницей, — с восторженной дрожью провел Янус своей иссохшей рукой по медленно теряющим цвет нефритовым волосам девушки.

После чего поднес к ее голове вторую ладонь, и разведя руки в стороны, выстрелил гнилыми лучами ей прямо в голову. Липкая и мерзкая энергия жадно впилась в потоки Виктории, и начала тянуть из нее жизненную силу.

Глаза девушки закатились, потрескавшиеся губы издали стон, а стремительно бледнеющее тело девушки подернулось, как тряпичная кукла.

Виктория упала на колени, не в силах больше стоять на ногах. Стоящий прямо над ней Янус уже не скрывая тянул из нее энергию. Кожа девушки бледнела и трескалась. Глаза теряли блеск. Волосы тускнели и выпадали. Жизненная сила Виктории Луговской теперь вытягивалась из тела вместе с ее энергией.

Достаточно перемешав их источники, Янус получил полный контроль, и теперь вытягивал всю ее человеческую суть.

Лишь из последних сил оставаясь в сознании, Княгиня Природы понимала, что прошлым вливанием энергии иссохший ублюдок смешал свою гнилую энергию с ее силой, и теперь вытягивал все это обратно. Извратил. Подчинил, подвязал к своему гнилому источнику и теперь забирал себе.

Боль накатила адская. Виктория чувствовала, как саму душу разрывает на части и отрывает кусками. Пустота. Боль. Опустошение.

Такого отчаяния, девушка не чувствовала никогда за всю свою жизнь. Из нее выдирало всю ее суть, Виктория орала от боли, но даже свой крик слышала лишь обрывками. Каждую секунду этой агонии хотелось сдаться. И казалось, что за собственным криком она ничего больше не слышала, но в какой-то момент она поняла, что там что-то есть.

Голос. И на этот раз не Януса.

Но тогда чей? — мелькнуло на уголке сознания девушки, и она прислушалась из последних сил.

— Верь в себя, — донеслось оттуда, но чьим голосом совершенно непонятно.

Все искажалось и плыло в умирающем сознании Виктории.

— Альберт? — в полубреду предположила она.

— Верь в себя я сказал. Ты справишься! — стал голос жестче.

— Не справлюсь… больно… — все еще не понимая, кто это, пробурчала она.

— Раз больно, значит еще жива, — усмехнулся голос, после чего добавил, — а раз жива…

— Борись… — ответила Виктория, наконец узнав в голосе Маркуса.

Волна радости раскатилась по телу, и дала ей силы вновь открыть глаза. Уже практически сдавшаяся Княгиня Природы ожидала там увидеть силуэт Маркуса, который пришел на ее спасение и отрубил голову иссохшего ублюдка.

Но увидела перед собой лишь Януса. С начавшей розоветь кожей и нефритовыми волосинками, пробивающимися из сухой башки.

— Маркус, тебя здесь нет… — разочарованно прошептала она очевидное, продолжая смотреть как постепенно наливается силой и жизнью иссохшее тело существа перед ней.

Ее силой. Ее жизнью.

— Верно, меня здесь нет, — ласково ответил ей голос Маркуса, — но здесь я тебе и не нужен. Ты справишься сама. Верь в себя. А если не можешь, то поверь в меня. Поверь в мою веру в тебя!

— Ты хоть сам понял, что сказал? — болезненно усмехнулась Виктория, и подняла глаза, но Маркуса там, чтобы ответить не было.

И его голос тоже исчез.

Но Виктория по какой-то причине смеялась. Она не знала, настоящим ли был этот голос. Действительно ли это был Маркус, или просто его отголосок в ее умирающей голове. Но она точно знала, что вера Маркуса в нее настоящая.

И зацепившись за нее всеми силами, она смогла поднять голову.

Мерзкая рожа Януса все еще была здесь. Нос наполовину отрос, волос стало больше, кожа лица слегка розовая, а впалые глаза закрыты.

Хмыкнув, Виктория подняла руку, сплела ее в кулак и направила прямо иссохшему ублюдку в морду.

Но еще до того, как кулак достиг цели, ее запястье перехватила бледная, но сильная рука, и покачивающий головой Янус открыл глаза и произнес:

— Бесполезно, дитя.

— Это мы еще посмотрим выродок бледножопый… — выругалась девушка и начала подниматься на ноги.

Коленки дрожали. Тело отзывалось дикой болью, но Виктория смогла встать.

— Признаю, это забавно, — усмехнулся Янус, — но чем больше ты противишься, дитя, тем больнее тебе будет. Ты уже слишком тесно слилась с моей силой. Тебе от нее не избавиться.

— А я и не избавляюсь, мумия ты ходячая, — выплюнула девушка и, пошатнувшись на ногах, подняла и вторую руку, после чего прорычала, — СТОЯТЬ!

Ставший уже полностью нефритовым поток не остановился, но вдруг слегка замедлился, а девушка ощутила неожиданный прилив сил. Словно кто-то открыл кран.

Янус нахмурился и, не поверив свои глазам, всмотрелся внимательнее, почему так вышло.

— Открыла Путь значит, — цокнул языком иссохший, — в таких условиях… впечатляет. Но один жалкий Путь тебе не поможет, дитя. Я Паладин Природы! В ТЕБЕ ТЕЧЕТ МОЯ СИЛА! ТВОИ ЖАЛКИЕ ПОТУГИ БЕСПОЛЕЗНЫ!

Однако Виктория Луговская его совершенно не слушала и, вобрав побольше сил, вновь закричала: — СТОЯТЬ! СТОЯТЬ! СТОЯТЬ!

— Ладно, признаю, ты упрямая, — нахмурился еще больше Янус, — я хотел сделать это без боли, оставить часть твоей души целой, но ты сама напросилась!

С этими словами иссохший сжал вытянутые руки в кулаки. Все его тело и гнилое пространство вокруг вспыхнуло энергетической мощью, которая, приняв форму черепа, обрушилась на Княгиню Природы.

Поток гнилой энергии облепил девушку со всех сторон, но вместо того, чтобы сломать ее волю и тело, просто прошел насквозь, не причинив никакого вреда.

Более того, она ее поглотила!

Его энергию!

Осознав, что сила девушки продолжает крепнуть и это уже становится опасно, Янус бросил все попытки вытянуть из нее энергию аккуратно, «не разлив» лишнего, и просто схватил двумя руками связывающий их энергетический канат и дернул на себя.

Потоки должны были вытащить разом все остатки энергии из девушки и разорвать ее душу на кусочки, но ничего не произошло, и канат начал тянуться в другую сторону…

— Чего… этого не может быть… — пролепетал Янус и вцепился в него крепче, уперся ногами в землю, но ничего не помогало.

Его тянуло вперед, пятки скользили по сухой земле, а только-только начавшая розоветь кожа теперь снова иссыхала и бледнела. Энергетический «канат» скользил, рвал кожу на ладонях. Кожа грубела и падала хлопьями на сухую землю, а еще недавно едва дышавшая девушка перед ним твердо стояла на ногах и улыбалась.

— Нет… нет… стой… ты не можешь… — отчаянно упираясь ногами и пытаясь зацепить канат руками, лепетал Янус, — ЭТО МОЯ СИЛА, СУКА! ЖАЛКАЯ СМЕРТНАЯ НИКОГДА НЕ СМОЖЕТ МЕНЯ ПЕРЕСИЛИТЬ! ЭТО МОЕ! ЭТО МОЯ СИЛА! МОЯ! ОНА МОЯ! МОЯЯЯЯЯ!!!

Иссохший отчаянно вопил и пытался остановить стремительно выходящую из него обратно энергию, но она возвращалась обратно в тело девушки.

— Больше не твоя, ублюдок, — сверкнули ярким нефритом глаза Виктории Луговской, — ты ведь сам подвязал свою силу ко мне, забыл?

И с этими словами девушка взялась руками за свою часть «каната», и последним рывком вырвала его из тела Януса и оборвала связь. А лишившееся подпитки тело иссохшего замерло, бросило последний взгляд и, вытянув костлявую руку вперед, рассыпалась в прах.

Виктория постояла несколько секунд, с трудом осознавая, что все закончилось. Тело налилось невиданной силой, и эта сила продолжала прибывать. Но вместе с ней прибывала и иррациональная слабость. Хотелось спать, но девушка отогнала наваждение и осмотрелась.

И во всем этом безжизненном, гнилом и иссохшем пространстве, ее внимание привлек огромный кристалл, что висел неподалеку над болотом. По своей форме он отдаленно напоминал осколок в навершии посоха, но гораздо крупнее, и с кучей трещин.

Аккуратно подойдя ближе, Виктория рывком сорвала с кристалла поросшие вокруг него сухие ветки, и прислонила к нему свою ладонь.

Тусклый и холодный осколок вдруг мигнул, а ладонь внезапно обожгло.

И не успела Виктория Луговская понять, что произошло, как осознала себя стоящей по центру того самого кратера. Ноги по колено утопали в пепле. Перед глазами стоял воткнутый в трещину деревянный посох, нефритовый осколок на котором медленно угасал.

После чего девушка, уже слыша за спиной шаги, развернулась, и лучезарно улыбаясь Максиму и Маркусу, слегка виновато произнесла:

— Кажется, я убила Паладина.