Повелитель времени.

Глава 24 Личный кабинет

Когда последний врач покинул совещательный зал, Костя задержался, сославшись на необходимость собрать свои записи. Он неспешно обошёл стол, раскладывая бумаги так, словно искал что-то важное, но мысли его витали далеко. Он прислушивался к затихающим шагам за дверью и ждал момента, когда всё здание погрузится в тишину. Убедившись, что вокруг ни души, он подошёл к окну, скрестил руки на груди и закрыл глаза, сосредотачиваясь.

Воздух в комнате словно потяжелел. Лёгкий золотистый туман начал клубиться рядом с ним, как будто солнечный луч прорезал пыльный воздух. Костя медленно выдохнул, чувствуя, как его дар оживает. Дымка сгущалась, формируясь в несколько аккуратных мешочков, которые один за другим мягко опускались на стол. Звон монет был почти не слышен, но для него это был особенный звук — мелодия, которая говорила о завершённой работе.

Серебряные монеты, блестящие, будто только что отчеканенные, наполняли мешочки. За ними появились золотые, их теплый блеск добавлял сцене некий торжественный оттенок. Костя улыбнулся краешком губ: всё получилось. Он быстро собрал мешочки в один крупный, крепко затянул верёвкой и закинул на плечо. Вес ощутимо тянул руку вниз, но он чувствовал не усталость, а удовлетворение.

В этот момент дверь тихо скрипнула, и в зал вошёл Рубен. Его тёмные глаза мгновенно отметили мешок, и он слегка нахмурился, закрывая за собой дверь.

– Элиэзер, ты всё ещё здесь? – его голос был удивлён, но не враждебен.

Костя обернулся, будто ничего необычного не произошло.

– Да, Рубен, хотел убедиться, что всё в порядке с моими записями. И вот, – он указал на мешок, – решил оставить это для наших нужд.

Рубен прищурился и шагнул ближе, останавливаясь перед столом.

– Это... – он осторожно коснулся мешка. – Что внутри?

– Монеты. Около пятисот серебряных и сотня золотых, – спокойно ответил Костя.

Рубен застыл на мгновение, затем развязал мешок и заглянул внутрь. Его брови поползли вверх, а в глазах мелькнуло недоверие. Он взял одну из монет, поднес к глазам, а затем прикусил её.

– Настоящие, – пробормотал он, бросая монету обратно. – Но, Элиэзер, откуда у тебя столько?

Костя выдержал паузу, обдумывая ответ.

– В последнее время ко мне стали обращаться люди из верхнего города. А там, ты знаешь, благодарность выражают не только словами.

Рубен задумчиво качал головой, снова пересчитывая монеты взглядом.

– Щедро. Очень щедро, – наконец сказал он, завязывая мешок. – Но не вызовет ли это вопросов? Столько денег...

Костя чуть улыбнулся, но в его глазах появилась тень усталости.

– Главное, чтобы эти средства пошли на дело. Всё остальное неважно. Никто не станет задавать лишних вопросов, если ты скажешь, что это пожертвование.

Рубен вздохнул, как будто пытался переварить услышанное.

– Ты странный человек, Элиэзер. Порой мне кажется, что за твоей простотой скрывается что-то гораздо большее.

Костя лишь пожал плечами, затем наклонился чуть ближе.

– Иногда лучше не знать всего, Рубен.

Управляющий хмыкнул, но спорить не стал. Он поднял мешок, проверил его вес и с усилием поставил обратно на стол.

– Это многое изменит. Спасибо, – сказал он тихо, кивнув в знак уважения.

Рубен, поигрывая пальцами на узле мешка с монетами, задумчиво кивнул. Взгляд его стал мягче, будто тяжесть одной из его забот сдвинулась с места.

— Что ж, одной проблемой меньше, — пробормотал он, словно говорил самому себе, но затем сразу оживился. — Теперь думаю, надо заняться вопросом организации доставки больных в ночное время. Это будет ох как нелегко.

Он провел рукой по вискам, словно пытаясь успокоить шум мыслей, что роились в голове.

— И ещё эта перепись населения... — он тяжело вздохнул, осознавая масштаб задач. Голос его стал тише. — Это огромная работа, Элиэзер. Такой ворох проблем, и всё сразу.

Он выглядел подавленным, пока не взглянул на Костю. В отличие от него, Костя не позволял усталости так явно проявляться, но Рубен заметил тени под глазами, медленные движения и то, как тот с трудом скрывает напряжение.

Рубен вздохнул ещё раз, на этот раз тише.

— Но всё же... — он смягчился. — Ты, похоже, тянешь ещё больше, чем я.

Костя слегка улыбнулся, хотя в уголках губ проглядывала усталость.

— У нас с тобой, Рубен, одна цель. Мы оба стараемся, чтобы всё это работало. Только я врач, а ты управляющий. На каждом своя ответственность.

Рубен хмыкнул, но в глазах появилось уважение.

— Ответственность — это одно. Но кто из нас двоих теперь тратит свои собственные монеты, чтобы всё уладить?

Костя усмехнулся, чуть прищурив глаза.

— У тебя власть, а у меня монеты. Каждому своё.

Рубен засмеялся коротко, но с искренностью. Этот смех, будто снял напряжение между ними.

— Ладно, Элиэзер. Давай так: я займусь переписью, а ты помоги с доставкой больных. Ты лучше знаешь, как организовать это дело.

Костя кивнул, принимая предложение.

— Согласен. Но тогда нужна будет дополнительная помощь, особенно ночью. Надо предусмотреть освещение, чтобы люди могли безопасно перемещаться.

Рубен вздохнул.

— У нас и так трудности с дровами для костров. Свет — это хорошо, но чем освещать?

Костя задумался, потом уверенно ответил:

— Я что-нибудь придумаю.

Рубен пристально посмотрел на него.

— Ты всегда так говоришь. И ведь действительно придумываешь. Иногда это пугает.

Костя лишь улыбнулся, хлопнув Рубена по плечу.

— А ты просто доверься.

Они обменялись короткими взглядами, полными понимания. На миг между ними установилась тишина, но она не была тягостной. Это была тишина людей, которые готовы работать ради общего дела.

— Ладно, — пробормотал Рубен, вставая. — Пойду займусь списками. Ты тоже отдохни хоть немного.

Рубен, уже почти на пороге, вдруг остановился, как будто вспоминая что-то важное. Улыбка на его лице стала шире, а голос приобретал новый, чуть хитроватый оттенок.

— Кстати, Элиэзер, ты, наверное, не в курсе, — сказал он, облокотившись на дверную раму. — Тебе, как Главному лекарю, полагается кабинет в этом здании. Прежний хозяин уже всё забрал, так что теперь твоя очередь обустроить пространство по своему вкусу.

Костя слегка приподнял бровь, удивленный таким поворотом событий.

— Кабинет? Это неожиданно, — с улыбкой ответил он, не скрывая лёгкого удивления.

— Ну а что ты думал? — Рубен слегка наклонил голову, будто наслаждаясь моментом. — И это ещё не всё. В верхней части города есть дом, который тебе полагается. Знаешь, там не только воздух чище, но и охрана покрепче. Всё как полагается важным служащим, — добавил он с усмешкой.

Костя на мгновение задумался, удивленный щедростью местных властей, но затем усмехнулся.

— Вы меня буквально балуете, Рубен.

Рубен рассмеялся, отмахнувшись.

— Балую? Это твоё по праву. А теперь хватит скромничать. — Он подозвал высокого мужчину с идеальной осанкой, который, кажется, всегда был на страже. — Покажите господину Элиэзеру его кабинет.

Костя кивнул и последовал за служащим, тот шёл вперёд, открывая массивные деревянные двери, которые с каждым шагом скрипели в такт его шагам.

— Кабинет находится в дальней части здания, где вас не будет беспокоить суета, — пояснил проводник, не оборачиваясь.

Они подошли к двери, служащий с лёгким усилием открыл её, и Костя вошёл внутрь. В комнате царил удивительный уют. Просторное помещение с высокими потолками, освещённое мягким светом вечернего солнца, было украшено тёплыми оттенками. Одна из стен была полностью отведена под высокий книжный шкаф, наполненный фолиантами.

— Впечатляюще, — тихо проговорил Костя, подходя к столу, сделанному из тёмного дерева, и проводя по его гладкой поверхности пальцем. Стол был прост, но изыскан, и на нём лежал аккуратный журнал для записей, несколько чернильниц и перья.

Рядом стояло кресло с мягкой обивкой. Костя присел, оценивая его удобство.

— Довольно комфортно, — заметил он, слегка покачивая кресло.

— Рад, что вам нравится, — с удовлетворением ответил служащий, наблюдая за его реакцией.

Костя встал, прошёлся по комнате, его взгляд метнулся к окну, за которым открывался вид на внутренний двор, где работники неторопливо занимались повседневными делами.

— А это? — указал он на диван у дальней стены.

— Это для отдыха, — пояснил служащий. — Если нужно будет передохнуть, всегда можно воспользоваться.

Он продолжил свой осмотр, его взгляд зацепился за маленький столик с резными ножками, на котором стоял сосуд с водой и несколько чашек. В углу уютно потрескивал камин, оставляя в воздухе лёгкое тепло.

— Всё продумано до мелочей, — сказал Костя, уже совсем расслабившись.

— Если что-то нужно дополнить, не стесняйтесь, господин Элиэзер, — сказал служащий, низко кивнув и направляясь к двери.

Костя кивнул в ответ, улыбнувшись уголками губ.

— Благодарю, всё просто прекрасно.

Служащий вышел, оставив его одного. Костя опустился в кресло, снова пролистал страницы журнала и задумался, как можно лучше провести предстоящие дни. Пальцы коснулись холодной обивки кресла, а взгляд невольно скользнул к огню в камине.

— Дом в верхней части города... — пробормотал он, поддавшись лёгкой усмешке. — Ну что ж, это будет интересно.

Через пару часов ему предстояло заняться важной работой: помогать лекарям с определениями диагнозов. Потом практичесски насильно вывозить ночью людей в карантинный лагерь и многое другое. От этих мыслей у Кости уже кругом шла голова. Ему хотелось просто упасть на тот диван и забыться хоть на это короткое время. Домой ехать не было смысла. Потому что проще отдохнуть здесь. Раз появилась такая возможность. О доме в верхней части города он пока всерьез не думал. Ему нравился их с Лией уютный дом. Да и дел невпроворот.

Костя сидел в кресле, его пальцы скользили по обложке одного из фолиантов, но мысли уже были далеко — в лагере, среди больных, среди планов на предстоящую ночь. Его плечи были напряжены, но он надеялся хотя бы немного расслабиться перед тем, как снова погрузиться в работу. Несколько минут тишины, несколько минут спокойствия, и он снова был готов.

Но не успел он углубиться в книгу, как раздался тяжёлый, уверенный стук в дверь.

— Что ещё? — выдохнул Костя, смахнув усталость с лица и накрывая книгу рукой. Ему действительно не хватало покоя, хотя бы на эти пару минут.

— Элиэзер, ты здесь? — прозвучал резкий голос, от которого, казалось, слегка дрогнули стены кабинета. В нём была не только холодная решимость, но и скрытая угроза, как если бы собеседник уже знал, что его ждёт внутри.

Костя мгновенно узнал этот голос. Бывший Главный лекарь. Он уже не удивлялся, что Леви так и не ушёл спокойно. Леви всегда был горд и упрям, и теперь пришёл за тем, что, по его мнению, должно было быть его.

— Заходи, Леви, — ответил Костя сдержанно, едва заметно улыбнувшись в ответ на скрытый вызов, но не поднимаясь из кресла. Его взгляд оставался спокойным, но внутреннее напряжение чувствовалось в каждом его движении.

Дверь открылась с характерным скрипом, и в кабинет вошёл Леви, словно тень, скрытая в чёрной мантии. Он был не просто зловещим — он был исполином ярости. Его лицо, вылито из камня, выражало одно — недовольство. В его глазах был тот самый огонь, который не угасал с того момента, как его понизили.

Как только он увидел Костю, губы Леви скривились в лёгкой ухмылке, но это была не радость — скорее скрытая угроза, словно сам факт присутствия Кости в этом кабинете был уже личным оскорблением.

— Что, уже засел в своём кабинете, а? — прорычал Леви, взглядом оценивая просторную комнату. Он быстро окинул её взглядом, мимоходом заметив камин, мягкие кресла и свет, который льётся через окна. — Быстро ты освоился, — добавил он, на мгновение задержав взгляд на Косте, как будто ожидая, что тот почувствует свою вину за то, что оказался в этом кабинете.

Костя не спешил отвечать. Он просто смотрел на Леви с лёгкой усмешкой, но в его голосе не было агрессии, лишь спокойная уверенность, как если бы он уже видел все возможные сцены этого разговора.

— Да, уютно здесь, — сказал Костя, не меняя позы. — Но мне не привыкать к хорошим условиям. Всё это — лишь результат работы, и, если честно, это не моя заслуга.

Леви сделал шаг вперёд, его глаза сверкнули.

— Так вот что ты думаешь, да? Уютная работа и всё по праву? — Он почти проревел, сжимая кулаки, хотя и старался сохранить внешнее спокойствие. — Ты думаешь, что здесь ты просто так сидишь и получаешь всё, что хочешь? Ты не стоишь этого, Элиэзер! Ты и представить не можешь, как мне было обидно, когда я увидел тебя в этой роли, в этом кабинете! Ты думаешь, ты — лучший?

Костя поднял бровь, не спеша отвечать, словно его не касалась агрессия собеседника. Он знал, что Леви был в ярости, и в этой ярости скрывалась не только гордость, но и страх — страх утратить то, что он считал своим по праву. Костя почувствовал, как напряжение в комнате растёт.

— Я не стремился к этому, Леви, — сказал Костя, его голос был ровным и мягким. — Я не просил эту должность. Мне предложили её, и я просто выполняю свою работу. Это не значит, что мне нужно быть "лучшим". Это просто — обязанность.

Леви фыркнул, его губы искривились в ещё более злобной усмешке.

— Обязанность, — повторил он, как будто это слово не имело никакого значения. — Ты думаешь, что это просто обязанность? Ты же забрал у меня всё, что я строил годами! Ты не знаешь, что такое ответственность, ты не знаешь, что такое настоящая работа! Ты не понимаешь, как это — быть уволенным из-за кого-то вроде тебя!

Костя не ответил сразу. Он встал из кресла, подошёл к камину и подошёл так близко, что мог почувствовать тепло огня. Но его глаза оставались холодными, а выражение лица — спокойным.

— Леви, — сказал он наконец, без раздражения, но твёрдо. — Ты был уволен не из-за меня. Я не принимал это решение, и если ты хочешь с кем-то поговорить о своём увольнении — тебе нужно встретиться с Рубеном, не со мной. Я просто исполняю свою роль. Ты не можешь переносить свою злобу на меня.

Костя не пошевелился, даже когда Леви вонзил в него взгляд, полный презрения. Его лицо оставалось неподвижным, но глаза слегка сузились, когда он понял, что этот визит не будет приятным.

— Что вам нужно, Леви? — спросил Костя, не отрывая взгляд от бывшего Главного лекаря, стараясь оставаться как можно более спокойным. Его пальцы едва заметно покачивались на подлокотнике кресла, но внешне он выглядел собранным, как всегда.

Леви фыркнул, нервно окинул взглядом кабинет, словно пытался найти что-то, что могло бы оправдать его раздражение. Его лицо было искажено гневом, а голос звучал так, будто он с трудом сдерживает ярость.

— Что мне нужно? — переспросил Леви, усмехаясь с такой злобой, что даже тени в комнате, казалось, напряглись. — Тебе, наверное, лучше спросить, чего ты хочешь, Элиэзер. Тебе явно не место в этом кабинете... или в этом городе. Ты забрал всё, что мне принадлежало, а теперь сидишь здесь, как будто ничего не случилось!

Костя, не меняя позы, положил книгу на стол и, наконец, взглянул на Леви прямым, но невозмутимым взглядом. Он не спешил отвечать, давая Леви время выплеснуть свой гнев.

— Я думал, у вас есть другие заботы, Леви, — произнес он с лёгким акцентом на слово «другие», как бы подчеркивая неуместность нынешнего визита. — Чем я могу помочь?

Леви, не в силах больше сдерживаться, сделал шаг вперёд. Его шаги были тяжёлыми и зловещими, словно каждое движение наполнено угрозой. Он окинул Костю взглядом, который едва ли можно было назвать человеческим. Глаза сверкали, а уголки губ искривились в жестокой ухмылке.

— Помочь? — повторил он, и в его голосе звучала зловещая искорка. — Да, ты можешь помочь, Элиэзер. Ты можешь просто выйти из моего кабинета и, что более важно, — из моего города. Ты забрал то, что было моим по праву, и теперь я хочу, чтобы ты исчез! — Он сделал шаг ближе, и теперь между ними было едва ли больше метра. В его голосе чувствовалась не только ненависть, но и невыносимая горечь. — Ты даже не достоин носить это звание! Ты не знаешь, что значит быть Главным лекарем!

Костя, не сдвигаясь с места, внимательно наблюдал за каждым движением Леви. В его глазах не было страха, лишь твердое спокойствие. Он был готов к тому, что этот разговор зайдёт далеко, и не спешил отвечать.

— Интересно, — сказал он, слегка наклоняя голову в сторону, — что именно заставляет вас так сильно переживать, Леви? Вы и правда считаете, что я виноват в том, что вам пришлось покинуть эту должность? Вам стоит научиться принимать последствия своих действий. Может, это и неприятно, но, увы, жизнь так устроена.

Леви остановился в шаге от стола, его лицо было почти в паре дюймов от Кости. Он дышал тяжело, словно каждый вдох давался ему с трудом, но это было не от усталости — это был гнев, который он не мог больше держать внутри.

— Ты, конечно, умный, Элиэзер, — прошипел он сквозь зубы, — но ты не понимаешь, что ты забрал у меня. Всё, что я строил годами! Ты думаешь, что ты здесь по праву? По праву своей работы? Ты не заслуживаешь этого места, и ты не заслуживаешь никакого уважения!

Костя не отступил, не двинулся с места. Он посмотрел Леви в глаза, и в его взгляде читалась лёгкая насмешка, скрытая за спокойствием.

— Ваша ярость понятна, Леви, — сказал он мягко, почти ласково. — Но это не делает её правомерной. Я не виноват в том, что произошло. И если вы не можете признать, что ваша потеря — результат ваших собственных решений, то это не моя вина. Я не могу исправить вашу боль.

Леви стоял, глядя на Костю, как будто пытаясь разобраться, что именно в этом человеке так сильно его раздражает. Он не хотел отступать, но не знал, что делать дальше. Он хотел, чтобы Костя почувствовал свою вину, но тот оставался спокойным, без признаков страха.

- Я здесь был до тебя, и мне не нужно, чтобы какой-то молодой лекарь с привилегиями решал за меня. Ты что, думаешь, что тебе всё сойдёт с рук. Ты забрал мою должность, мои права... Так не бывает, Элиэзер.

Костя встал из кресла, его лицо оставалось спокойным, но в его глазах появился твёрдый взгляд.

— Я не забирал ничего, Леви. Я просто облегчил страдания пациента. Она сейчас идёт на поправку, вот и всё.. Решение не было моим. Вы были уволены за утрату доверия. Возможно, вам стоит смириться с этим.

Леви подался вперёд, как будто собираясь что-то сказать, но вдруг остановился, усмехнувшись.

— Смириться? Я буду сражаться, Элиэзер. Сражаться, пока ты не поймёшь, что ты ничего не стоишь без помощи своих покровителей. Так что, если ты ждёшь, от меня доброжелательности. То ты ошибаешься. Я почти тридцать лет занимал эту должность- почти Когда Леви, сдерживая ярость, рявкнул что-то неразборчивое, воздух в комнате буквально дрогнул. Его голос стал громким и агрессивным, а каждый его слово звучало как угроза. Это было уже не просто недовольство — это была настоящая ярость, выплескивающаяся наружу. В его глазах вспыхивали гнев и отчаяние.

Внезапно дверь распахнулась, и в кабинет ворвались два стражника. Они остановились, застыв в дверном проёме, приглядываясь к ситуации. Их взгляды быстро перемещались между Костей и Леви, пытаясь разобраться в происходящем.

Костя, не обращая внимания на Леви, медленно подошёл к камину. Он обхватил край мантии, чувствуя, как его руки немного дрожат от напряжения. Он сдерживал свои эмоции, но был далёк от спокойствия.

— Это переходит всякие границы, — сказал он тихо, но твёрдо, окидывая взглядом всё происходящее. Леви ещё продолжал что-то кричать, но его голос стал глухим на фоне этой уверенности, которая исходила от Кости. Он снова взглянул на стражников, и его взгляд стал решительным. — Стража, сделайте так, чтобы этот человек больше не беспокоил меня. И доложите об этом инциденте куда следует. Поняли?

Стражники, не теряя времени, подошли к Леви, который, очевидно, не ожидал такого поворота. Его лицо исказилось от злости, но сопротивление было бесполезным. Один из стражников схватил его за плечо, другой — за руку, и, не церемонясь, вывели его из кабинета, несмотря на яростные протесты и нецензурные выкрики.

Как только дверь закрылась, Костя ещё несколько секунд стоял у камина, глядя на угли, в которых мерцали последние вспышки огня. Он глубоко вздохнул, пытаясь снова вернуть себе спокойствие.

— Леви, — сказал он тихо, почти спокойно, обращаясь к тому, кого стражники уводили из кабинета, — я здесь не для того, чтобы с кем-то бороться. Ты был уволен, потому что твоя работа не соответствовала ожиданиям. Местные власти приняли решение, и я не могу его изменить. Я не стану угрожать тебе, не стану унижать, но я не позволю тебе устраивать здесь хаос.

Его слова не были полны ярости. Он говорил без каких-либо эмоций, но в его голосе звучала твёрдость, не подлежащая сомнению. Он понимал, что Леви не оставит эту ситуацию просто так. И всё же, теперь, когда дело было сделано, Костя чувствовал, что не мог позволить никому разрушать его спокойствие.

Он повернулся к стражникам, и их взгляды, несмотря на рутину происходящего, отражали уважение. Этот инцидент не был обычным делом, и все понимали, что кто-то пытался поставить под угрозу не только личное спокойствие Кости, но и порядок в его кабинете.

Стражники молча кивнули и, понимая важность случившегося, вышли за Леви, чтобы донести отчёт.

Когда дверь закрылась за ними, Костя шагнул обратно к дивану. Он снял мантию и уселся, ощущая, как напряжение покидает его тело. Он долго смотрел на пламя в камине, но мыслей в голове не было. Он устал, и на мгновение хотел просто забыться. Несколько секунд — и он закрыл глаза, погружаясь в тишину. Лишь огонь продолжал танцевать, бросая свои тени на стены.

Костя потушил свечи на подсвечнике, позволяя комнате погрузиться в полумрак. В тот момент, когда его тело расслабилось, а его сознание отключилось от мира, он, наконец, почувствовал, как напряжение уходит. Он уснул, не чувствуя, как время прошло. Пламя в камине оставалось единственным, что наполняло эту ночь.