Практика

Глава 11

Ночью у меня закралась мысль накрыть эльфа подушкой — его посвистывание постоянно меняло тональность. И нет бы деду утянуть меня в сон! Но мертвый некромант явно решил дать мне отдохнуть. И тут меня молнией прошило — агаты! Мои бедные зрачки!

— Лий! Лий же! Проснись!

— Кого-то убили? — сонно спросил друг.

— Агаты, Лий, — простонала я.

— Ты издеваешься?! — Ушастик рывком сел на постели.

— Черные. Очень надо. Правда, я не вру, Лий, пожалуйста.

— Ракшас!.. — Эльф потер лицо и буркнул: — Ты там мелкого не ждешь? Среди ночи — агаты, а чего не ананас? До утра ни-ни?

— Я с принципами, — фыркнула я. — Все ананасы после свадьбы.

— И как он еще держится, — покачал головой Лий. — Кремень. Не пихайся, встаю я, встаю.

Оставив в покое эльфа, я заметалась по комнате в поисках своей одежды и обуви. Которую унесли старательные горничные — чтобы утром госпожа невеста могла надеть чистое и отглаженное. А вот того, что мне приспичит выйти ночью, не предусмотрел никто.

Пришлось вытащить присланное матерью платье — нежно-голубое, с глубоким вырезом и двойным рукавом, часть которого спускалась до самого пола. Леди фон Сгольц выслала целый сундук, в очередной раз. А прислуга все привела в божеский вид и развесила в моем шкафу. Я, когда двери открыла, даже на Лия наехала — какого ракшаса он занял мой шкаф. Ушастик был до крайности возмущен и тряс передо мной ярко-розовым пеньюаром — спрашивал, когда он носил такие вещи. Ну а по мне — похоже. Пеньюар, к слову, достался Карисе — ее цвет.

— Да-а, не приведи Лес, мы кого-нибудь встретим, — заржал эльф. — Рыська, ты б хоть людей пожалела.

— А чего?

— Ничего, все в порядке, — пожал плечами Лий. — Идем, нам еще ювелира будить. Хотя, этот может и не спать.

Мне пришлось идти босиком. Лий, с тихим прочувствованным матом бросил мне на ступни какое-то заклятье — стало тепло, почти жарко.

— На пару часов хватит, — со смешком произнес Лий и вздохнул: — Только сквозь подол просвечивает.

Я опустила глаза вниз — и правда, ступни голубеньким светятся.

— Ну, не фиолетовый — и хорошо, — отмахнулась я. — Не хочется, чтобы меня приняли за неупокоенного духа.

— Конечно, у нас же все образованные и различают цвета магии, — саркастично отозвался Лий.

— Не вредничай, люди не так глупы, как тебе кажется!

Я дернула эльфа за кончик острого уха и вышла за дверь, пусть спокойно оденется.

Ночью жизнь на верхних этажах дворца замирает. Раньше, если верить Лию, можно было встретить молоденьких фрейлин, спешащих к своим кавалерам. Или юных гвардейцев, покидающих будуары дам постарше. Сейчас же царила сонная тишина. Конечно, на кухне время почти не замирало — повара работали в три смены, чтобы подать утром к столу невест разнообразные деликатесы — каждая стремилась показать себя гурманом. И только наша компания отличалась любовью к простой, вкусной и сытной пище.

А нет, я оказалась неправа. Крадется закутанная в шаль девчонка, оглядывается по сторонам.

— Ты глянь, как свечка в руке дрожит, — хмыкнул эльф. — Боится.

— Ага, но любиться хочется так, что и страх не останавливает, — отозвалась я и вышагнула гулене навстречу. — Окстись! Не блуди!

Свечка погасла, девица с диким криком бросилась бежать и, судя по звуку, сшибла рыцарские доспехи.

— Вот дурная, — выдавила я, — я же пошутила. Ну хочет она покувыркаться с кем, так мне-то что? Мы даже не знакомы.

— Ы-ы-ы!.. — выдал эльф. — Пошли, посмотрим, жива ли она еще. Только ты позади меня держись, героиня дешевого романа. Тебе только цепей не хватает.

Я оскорбленно отвернулась от эльфа и сама от ужаса захрипела — на меня шло нечто. Густая копна волос, белое лицо с темными впадинами глаз, белый саван и... светящиеся голубым светом ступни. Ракшас, бедная девочка, прости меня! Стыдно-то как...

— Ты чего там?

— Да так, — проблеяла я, — в пятку что-то впилось.

— Ерунду не городи, это заклинание я применяю уже восемьдесят лет — ни разу... А-а, зеркало увидела? Ну-ну, стыдно стало?

— Нет, теперь буду на полставки подрабатывать, нравственность блюсти.

Лий хохотнул и двинулся вперед. Но от девушки — или женщины, или, может быть, даже почтенной старушки — осталась только шаль да уроненный доспех.

— Резво улепетнула!

— Лий! Розы! Ты посмотри, — я подскочила к окну, — ломают, гады такие!

— Защиту обошли, — зашипел эльф, — за мной!

Мы неслись по узким коридорам для слуг, эльф резко сворачивал, открывал потайные двери, один раз мы даже пронеслись сквозь чью-то опочивальню. И выскочили в сад, где злостный нарушитель уже закончил свое гнусное дело.

— Ты посмотри, негодяй с ножницами пришел, — зарычал эльф. — Ну сейчас я его этими же ножницами!

— Нет, — дернула я Лия и азартно предложила: — Ты можешь проклясть его, гм, нестояньем?

— Неделя максимум, — кивнул эльф, — не моя специфика.

— Давай.

Проклятье легло хорошо, злодей даже ничего не заметил. Он, намурлыкивая популярную песенку о Котеретте, сбежавшей с пастухом, пытался красиво состряпать букет. Причем у него с собой была даже атласная лента.

Я подождала, пока он перейдет ко второму куплету, где воспеваются физические данные пастуха, и щелкнула пальцами. Оскверненный розовый куст задрожал, дохнуло холодом, и я вышла к ловеласу-экономисту.

— Пастух может похвастаться отменным мужским здоровьем, а ты больше нет, — ровно и четко произнесла я. — Цветочная фея проклинает тебя.

Лий втащил меня обратно в кусты и прикрыл нас обоих невидимостью. Таинственный кавалер обалдело хлопал глазами и судорожно шарил у себя в штанах. Нащупав, что надо, он спокойно пожал плечами — мол, все на месте. Подобрал цветы и ушел.

— Есть проблема, Рысь...

— М?

— Это был ювелир! — заржал эльф.

— Ракшас!..

— Выждем время, — сказал Лий, успокоившись, — и ты постоишь в стороне, пока я договорюсь. Вот ведь, а? У него доход чуть ли не больше, чем императорская казна, а все туда же.

Чтобы убить время, мы прогулялись по саду, я восстановила провисшие плетения, Лий вырастил новые ветви кустов взамен обломанных. Причем пострадал не только тот куст, что мы заметили, но и другие.

— Что за ракшас? Мы ведь старались, — возмутилась я.

— Сляпали на скорую руку, это во-первых, — тут же поправил меня эльф. — А во-вторых, готов поспорить, что здесь каждый год студенты заклинают парк. Так что все возможные вариации уже испробованы, и на все найден ответ.

— Ты же понимаешь, что это вызов? — нахмурилась я.

— Калечить никого нельзя, — вздохнул Лий.

— Да, — я кивнула, — нельзя. Физически.

— Есть мысль?

— Я должна ее подумать, очень хорошо подумать... — Я прикусила ноготь. — Завтра к вечеру начнем.

— Ты уверена, — хитро прищурился эльф, — что справишься с настолько сложной задачей за такой короткий промежуток времени?

— Ты о чем? — Я уже настолько углубилась в свои мысли, что дала эльфу прекрасную возможность подкусить меня.

— Ну как о чем, о думанье, Рысь, о думанье!

Проигнорировав веселящегося друга, я полностью погрузилась в себя. Только покорно следовала за эльфом и старательно смотрела под ноги.

Ведь правда, нельзя напугать людей, стремящихся к халяве. Особенно если они знают — ничего смертельного или болезненного их не ждет. А штраф за слом веток в два раза ниже, чем цена среднего букета. Чем ближе к дворцу — тем дороже цветы.

Значит, воздействовать нужно не на сами кусты и даже не на экономных, но любвеобильных мужчин.

— Сиди здесь, я постараюсь побыстрее. — Лий втолкнул меня в глубокий простенок.

Побыстрее у эльфа не получилось. Под конец я даже начала думать — а друг ли мне Лий. Но вспомнила, что он именно для меня героически добывает агаты. И решительно запихнула свое раздражение подальше и поглубже.

— Ты еще жива? — робко спросил эльф, заглядывая в мой закуток.

— Заклинание выветрилось, — я улыбнулась, — но я жду тебя, мой герой! Ты убил дракона?

— И ограбил, — хохотнул эльф. — Лови! И пойдем спать, мои жизненные силы на исходе.

До комнаты я шла, крепко держась за жесткую, сильную ладошку друга, — глаза слипались.

Уже в комнате эльф внимательно посмотрел, как я зажимаю в левой руке агаты и закрываю глаза. Но ничего не сказал.

Дед мне так и не приснился. Но утром я проснулась с ожогами на ладонях — агаты пропали. Лий молча взял меня за руки, внимательно рассмотрел отметины и коротко произнес:

— Носи перчатки, иначе даже я не смогу тебя прикрыть. А Данкварт тем более — именно его отчим, герцог Рихтер Данкварт, начал восстановление некромантии как науки. И то, что невеста его пасынка первым делом воскресила Кигнуса... Этого не простят.

— Я просто...

— Не говори. — Лий приложил к моим губам палец. — Я не выдам того, чего не знаю. И только малыши, никогда не бывавшие в застенках, могут утверждать, что сохранят тайну любой ценой.

Убрав палец, эльф коротко коснулся губами моего лба и поставил ширму — дал возможность надеть форму.

— Лий... — Я глубоко вздохнула и решительно произнесла: — Я готова раскрыть тебе целый ворох своих тайн.

— Ты хорошо услышала, что я сказал?

— Я не оставлю тебя в застенках, — коротко сказала я. — И нет, конкретного опыта в руках палача у меня нет. Но мой бывший муж был немного мерзок, так что я не оставлю тебя. Пока я жива — не оставлю никого из своих. А вас у меня не так и много.

— Вечером?

— Да как хочешь, — я пожала плечами, — это не так долго рассказывать.

— А мастер знает?

— Не смогла, — я отвела глаза, — возможности не было. А такие вещи нельзя сказать просто так. Знаешь, за завтраком или еще как-то.

— А вы завтракали вместе? — заинтересовался эльф.

— Нет, это я так, к слову.

Мы вышли в гостиную. Там уже был накрыт стол. Верен что-то читал, Вьюга точил метательные ножи Карисы, а сама волчица ждала нас, сложив на груди руки.

— Ну и куда вы таскались ночью? — поприветствовала госпожа ди-Овар.

— Спасали сад, — почти не соврала я.

— Да, — согласился эльф, — кустам был нанесен ужасный урон.

Я коротко рассказала то, чему мы стали свидетелями, и изложила наши домыслы.

— То есть, мы станем очередными, мимо проходящими практикантами? — кротко спросил Верен. — Вот уж нет.

— Согласна, и у меня есть идея, которую я начну воплощать уже сегодня, — ухмыльнулась я. — Если бы мы могли устроить нестоянье половых органов всем, кто срывает цветы, — это было бы прекрасно.

— Но это уже было, — подхватил Лий. — Больше недели такие проклятья не держатся. А это значит, что наши горе-ловеласы просто читают стихи, выгуливают дам за ручку и ждут, когда же спадет проклятье.

— Что идет им в плюс, — сосредоточенно кивнула Кариса. — Ведь все мы любим комплименты.

— И всем хочется верить, что кавалеру нужна душа, а не доступ под юбку, — согласилась я.

Стук в дверь заставил нас вздрогнуть — кому и что нужно, учитывая, что завтрак уже на столе?

— Леди фон Сгольц, позвольте проводить вас на завтрак, — чопорно произнес седой, завитый как болонка слуга.

— Я желаю завтракать в этой гостиной.

— Сегодня вы завтракаете в Чайной гостиной, вместе с леди Данкварт, — так же спокойно и чопорно произнес слуга.

— Это он сейчас про Алую, — задумчиво произнес Верен, — или про мать нашего мастера? И та и та могут быть «леди». Одна по статусу супруги герцога и лорда, вторая по праву магии.

— Мне плохо, можно я лягу, умру и никуда не пойду? — простонала я.

— В этой комнате три некроманта и алхимик, — меланхолично заметил Лий. — Вряд ли такая отмазка прокатит.

— Давай-ка на всякий случай заплетем тебе косы. — Кариса мотнула головой на диван и достала из вазочки карамельку. — Такие, которые плетут влюбленные оборотницы.

— Ты, расческа, карамель и мои волосы — почему я напугана? — вздохнула я и села, куда приказано. — Не надо нам влюбленных оборотниц, сделай тугой узел.

— Ты не очень красивая с гладкими волосами, — заметил Вьюга и, поймав недобрый взгляд невесты тут же «поправился»: — Хотя ты всегда некрасивая.

— Спасибо, ты хороший друг, — рассмеялась я.

Кариса не послушалась и вдобавок к узлу выпустила прядку, завила и красиво уложила мне на плечо. После чего пояснила для Вьюги:

— Рысь нужно называть красивой, даже если это не так. Она наш друг, а к друзьям я не ревную.

— Я запомню, — усмехнулся Вьюга и подмигнул мне.

— И вот сижу я и думаю: то ли я и правда крокодил, то ли мне с друзьями повезло, — вздохнула я и встала. — Ладно, надеюсь, меня там не съедят.

— Ты, главное, не заблудись, — хмыкнул не до конца проснувшийся Лий.

— Ты так-то со мной идешь.

— Ракшас, точно.

Когда мы с эльфом пришли, незнакомая леди уже стояла подле окна. Высокая, статная, она совершенно не выглядела на свой возраст. Только в золоте волос было немного седины.

— Миледи, доброе утро, — я склонила голову, Лий молча, но сложно поклонился.

— Доброе утро, дети. Садитесь. Меня зовут Армин Данкварт. Вы, леди фон Сгольц, можете обращаться ко мне по имени.

— Благодарю, Армин, и надеюсь, что вы ответите мне тем же.

Она, царственная и простая одновременно, казалась неуловимо родной. Будто привет из прошлого, особенно когда в разговоре несколько раз скользнули крылатые фразочки из советских фильмов. Что ж, я сохраню ее тайну...

— Рой не связывался с вами?

— Нет. — Я опустила голову и пробубнила: — Полагаю, у вас спрашивать бесполезно.

Лий тактично встал и отошел, как будто рассматривает картины на стенах.

— Вы поссорились, — уверенно произнесла Армин.

— Он немного изменился, — уклончиво произнесла я, — но у нас не было времени с этим разобраться.

— Все меняются, когда начинают ревновать, — тонко улыбнулась леди Данкварт и повелительно взмахнула рукой, не давая мне перебить. — У вас все началось тогда, когда он был привязан к вам «верной женой». Неужели вы не видите, что ситуация повторилась? Вы вновь связаны, с мужчиной, привлекательным, да еще и лучшим другом — как не опасаться перехода дружбы в любовь?

— Я не могла допустить...

— И он это понимает, — кивнула Армин. — Но его так же задело и ваше неверие в него. Вы допустили до себя мысль — мастер не защитит нас, мастер нас бросит.

Каждое слово леди Данкварт забивало крышку в гроб, а в оном гробу уютно устроилась моя самооценка.

— При всем уважении, — выдавила я, — ситуация была отвратной. Мастер не был в курсе — все произошло за несколько часов. Будто заранее подготовлено. Я не могла ждать и смотреть, я должна была действовать.

— Да, Роуэн писал, как вы однажды ввалились в кабинет ректора, планируя сначала напасть, а там посмотреть, что из этого получится. — Армин улыбнулась. — Я не обвиняю тебя. Я всего лишь показываю тебе ту сторону, на которую смотрит мой сын. Он мужчина, а мужчины весьма обидчивые создания. И так как сама эта мысль им претит, то обиде придумывается иное название.

— А миледи Диамин с вами уже встретилась? — попыталась я сменить тему.

— Что? — Леди Данкварт побледнела как полотно. — Мама?!

— Ее душа была заточена в портрете. — Я пожала плечами. — Такое чувство, будто все знали, но молчали.

— За такие обряды сажают на кол, — отстраненно произнесла Армин — Но это ведь не вы ее освободили?

— Конечно нет! — хором произнесли мы с Лием. — Мы взрослые, образованные маги — разве мы могли взяться за такое?

Завтрак плавно закруглился, леди Данкварт отправилась гулять по замковым переходам — в надежде встретить мать. Я сочла возможным напомнить ей о гуляющем недо-маньяке. Вот только ответ Армин был почти таким же, как у Карисы:

— Недолго проживет ваш маньяк, если решиться на меня напасть.

Сверкнув вертикальным зрачком, миледи вышла из Чайной комнаты, оставив нас Лием таращиться ей вслед.

— Что ж, мы предупредили, — выдохнул эльф. — А свекровь у тебя будет колоритная.

— Я намерена жить в столице, — нервно передернула я плечами. — Вот вроде все хорошо, но чувствую себя несмышленышем.

— А я вообще-то ее старше, — хмыкнул Лий, — но у меня от этой милой леди аж язык к небу примерз. Сразу видно, кто Совет в кулак зажал.

— Да ну?

— Ну да, милорд Данкварт воин, боец, он сильный боевой маг, но посмотри на Вьюгу, — Лий хмыкнул, — там только один прием используется — голову с плеч. Конечно, герцог не совсем как табуретка, но где-то близенько.

— Я не думаю, что простой как три копейки воин удержал бы рядом с собой такую, гм, леди.

— Тоже верно, — кивнул эльф. — Но слухи такие слухи. Пошли-ка приберем место преступления. А то что-то мне не хочется на кол. Мы, конечно, отбрешемся, но лучше перебдеть, чтобы спать спокойно. Все же портрет у нас видели...

По дороге до своих покоев мы с Лием поделились друг с другом тем, что нам известно о посажении на кол. Мои познания, родом из истории Руси и преданиях о Дракуле, произвели на эльфа гнетущее впечатление.

— А еще, кол должен быть тупым — иначе жертва быстро умрет, — выпалила я последнюю фразу и поздоровалась:

— Доброе утро, Элим.

— Доброе, Рысь, Лий.

Его высочество выглядел весьма печальным.

— Что случилось?

— Я завтракал с леди Тиламиной, — уклончиво ответил принц. — Мы разобрались в нашем недоразумении с письмом. И она была весьма словоохотлива.

— Эм, думаю, мы можем тебя поздравить? Ты движешься вперед, мой принц, — дурашливо улыбнулась я и невежливо распрощалась: — Прости нам нужно бежать.

— Иначе кол из гипотетического станет реальным.

Едва свернув, мы с Лием зашлись смехом.

— Ракшас, надо хоть иногда следить за языком!

— А ты-то, ты, — ржал эльф, — кол должен быть тупой, доброе утро! Вот уж точно, доброе!

Ребят в покоях не было, зато остатки завтрака присутствовали. Зажевав по булочке, мы с Лием решительным шагом вошли в его бывшую комнату и замерли в недоумении — что улики, а что обычная алхимическая ерунда?

— М-м-м, выкинем все, что кажется подозрительным? Так ведь жалко.

— А может, не выкинем, а отнесем обратно? — предложил Лий.

— Ага, сначала тащили, как прилежные хомячки, а теперь обратно? Я категорически против!

— Тоже верно, — согласился Лий. — Так что, Верена, что ли, ждать?

— Что ли ждать. — Я кивнула на колоду карт. — Проведем время с пользой?

Ребята вернулись только к обеду — их все же снарядили помогать алхимику разбирать лабораторию. Злющий Вьюга грохнул поднос с обедом прямо на наши карты и ушел в их с Карисой спальню.

— Мы отмываться, — мурлыкнула ди-Овар и подмигнула нам: — Обещаю вернуть его в благостном расположении духа.

Верен улыбнулся и в тон ей отозвался:

— Отмоюсь сам и сам же подобрею.

И только когда мы с Лием захихикали, парнишка понял, что ляпнул. Раскрасневшись, он юркнул в свою комнату.

Когда отмытые и довольные ребята собрались за накрытым столом — это мы с Лием постарались — я невинно поинтересовалась, удачно ли прошла помывка. Красными пятнами пошли все, кроме Карисы. Та, облизнув десертную ложечку, заметила:

— Очень удачно, знаешь, к обоюдному удовольствию.

Вьюга раскашлялся и укоризненно посмотрел на свою невесту.

— Ой, вот даже не пытайся меня пристыдить, — отмахнулась волчица. — Слышала я твои разговорчики.

— Так не при дамах же.

— Я твоя невеста, а Рысь подруга. Некого тут стеснятся, но меру знай, — припечатала Кариса.

— Иными словами, девочкам можно, мальчикам нельзя, — подмигнул эльф.

Поев, ребята начали делиться наболевшим.

— И он сидит, самодовольная жабья рожа, — пыхтел Верен, — и командует. Взгляда от нас не отводил.

Я сложила руки на груди и прищурилась. Этот нехороший человек, конечно, страшной смерти не заслужил, но вот припугнуть его надо.

— Есть предложение, — вкрадчиво произнесла я. — Пишем по одной букве, потом как следует поколдуем и снимем копию — тогда не отследят.

— Анонимную записку? — полюбопытствовала Кариса. — Они уже не в моде.

— Не-а, — покачала я головой. — Лучше. Будем шантажировать.

Совместными усилиями мы испортили пять листов — у каждого была своя версия того, как должна выглядеть анонимка.

— Итог, — возвестил Лий и торжественно откашлялся. — «До сведения нашего сиятельства доведено — проклятая картина ожила. Требую четыре тысячи золотых сразу и двести ежемесячно, до самой моей смерти. Иначе до сведения Совета будет доведено, что вы совершили незаконный обряд».

— И листок из Уложения, — Кариса достала свой потрепанный томик свода законов.

— И описание казни, — кивнул Вьюга.

— Кстати, он давно хочет уйти, но боится Жада, — философски произнес Верен.

— Так исправил бы и извинился, Жад бы ему в морду дал, и все, — поразился Вьюга. — Чего уж там, никто ведь не помер.

— А он не сможет, — так же спокойно ответил фон Тарн. — Я пока не полностью разобрался, но судя по тому, что вижу — либо наш гад пытался убить гвардейца, либо это случайность, которую он приписал себе.

— Вот мразь — она мразь и есть, — фыркнула Кариса. — Гнусная двуличная дрянь, гребущая под себя. Что? Он достал меня. Я прям чувствовала его взгляд на своем заду.

Вьюга коротко выругался и встал. В итоге на бойце повисли мы все — не хватало еще драки. А ведь Дар парень размашистый, зашибет упыря.

Относить «подарок» пошли все вместе.

— Тяжело быть хитрым и отважным на полный желудок, — пожаловался Верен и вздохнул. — Я съел больше чем мог.

— Меру надо знать, — поддела я его, хотя и сама съела больше, чем стоило.

У лаборатории наши мнения разделились — подпихнуть под дверь, так может найти и кто-то другой. Тогда у алхимика и правда появится шанс отправиться на плаху.

— Надо положить ему во внутренний карман. Он свой кафтан повесил на стул и ушел, — предложила Кариса.

— У него там наверняка сигналки, — прищурился Верен. — Может, поджечь кафтан, а письмо оставить на столе?

— Так давай тогда его просто пристрелим, одна стрела — один алхимик, — возмутился Верен. — Давайте положим в ящик стола.

— Вот на ящике точно сигналки, — не согласился эльф. — Рысь! Рысь, твоего ракшаса!

Я провела пальцами по векам и внимательно осмотрела лабораторию. Сигналки и впрямь находились как на столе, так и пронизывали кафтан.

По рукам пополз привычный и родной холод, биение сердца замедлилось. Я осторожно подцепила сигналки и смотала в один сплошной клубок, в центр которого и поместила письмо. Из-за переизбытка магии оно парило над столом и немного светилось.

Я взяла несколько листов бумаги и вернулась к дверям.

— А теперь нужно просто попасть бумажным комком по письму. Сработает сигналка, он примчится и увидит наше послание.

Под наши с Карисой издевательские комментарии ребята пытались попасть в письмо. Наконец, раза с пятого, в письмо попало сразу два комочка — Вьюга и Лий дулись друг на друга еще с полчаса. Ведь обоим хотелось быть единственным победителем. Зато Верену было веселее их обоих — он получил два утешительных поцелуя от меня и от Карисы.

— А тебе фигу, — фыркнула волчица, — ужас какой, а еще боевой маг.

— Так боевой же, — обиделся Вьюга, — а не мастер метания бумаги.

Представ пред светлые очи Жада, мы получили квест «займите себя чем-нибудь полезным». И решили разделиться. Мальчики отправились в малый фехтовальный зал, а мы с Карисой подмели тренировочную площадку и отправились искать садовника. Все с большим удовольствием подсказывали, где находится кабинет придворного цветовода.

— Нечего там делать, видела я этого франта, — фыркнула Кариса и, подняв руку, присмотрелась к своим ноготкам. — Клянусь Лесом, у него более ухоженные руки, чем у меня. А значит, сад он видит только из своего кабинета.

— Тогда пойдем на запах, — предложила я.

И действительно, каморка младших садовников оказалась неподалеку от хранилища удобрений. Этим громким словом называлась большая компостная яма. Вот только если с окна второго этажа мы видели эти строения, то придя на место растерялись — кругом цветы, клумбы и вонь.

— Чувствую себя идиоткой, — откровенно призналась Кариса.

— Не только ты.

— Доброго денечка, дамочки, — жизнерадостно раздалось из ниоткуда.

— Призрак? Развею! — грозно нахмурилась Кариса.

— Да не, — засмеялся неизвестный. — Вы ровнехонько три шажочка сделайте и, того, увидите меня.

— Ага, — я первая достигла границы иллюзии, — вот я и думаю, не может куст роз так вонять. Здравствуйте.

— Здравствуйте, — кивнула Кариса — Как еще никто не упал?..

И я посмотрела в глубокую, зловонную яму.

— Помет скальной химеры, — с гордостью произнес невысокий, полноватый мужчина. — Я Тимен, садовник. А людишки падают, как большой прием — так двое-трое горе-любовников. Ух, чтоб им всем, иродам!

— Вот по этому поводу мы и пришли, — хищно улыбнулась Кариса. — У вас найдется для нас минутка?

— А то, ежели чего сможете придумать — с меня земляника. Крупная и сладкая.

— Ради земляники, — уверенно произнесла я, — и во имя любви к розам, я передавлю всех придворных экономов.

— Так он один всего, эконом, — крякнул садовник. — Хороший мужик, чего вы?

— Неважно, ладно. Не трону, — усмехнулась я. — Так что?

— Ну, вон туда, по тропке. Там домик мой, покушать можно будет.

— Я водички попью, — тут же открестилась я.

— А я, пожалуй, перекушу, — согласилась Кариса.

Время у садовника мы провели с пользой, но парням решили ничего не рассказывать — сюрприз будет.